Вам уже приходилось слышать об этом тысячу раз. Большинство из нас уже сдались, зарыли голову в песок и перестали внимать. Но факт остается фактом: мы двигаемся слишком мало. Снизившийся уровень физической активности и последствия этого являются основным проявлением нашей «неудовлетворенности культурой»[152].

Со времен выхода на сцену homo sapiens около двухсот тысяч лет назад наши тела практически не изменились. Тогда наш вид эволюционировал для жизни, сильно отличавшейся от той, которой мы живем сегодня. Когда мы не убегали от саблезубого тигра, мы целыми днями бродили вокруг озер Восточной Африки в поисках пищи. Как пишет Харари в своей книге[153], тогда мы были всего лишь одним из многих видов. Не слишком примечательным, и уж точно не на вершине иерархии видов. То время было чем угодно, но не золотым веком. Всегда был огромный риск попасться саблезубому тигру. Вероятность того, что ребенок выживет и станет взрослым, и близко не приближалась к сегодняшней. Но зато охотники и собиратели не страдали от лишнего веса, инфарктов и диабета второго типа.

Когнитивная революция, начавшаяся около семидесяти тысяч лет назад, изменила правила игры для нашего вида. Мы начали медленно, но верно двигаться в сторону венца творения. Мы смогли покинуть свою экологическую нишу в Африке и начали обживать мир с его изменчивой средой. Но физической активности в нашей жизни не стало меньше, и она ничуть не утратила свою значимость. Даже наоборот. Мы никогда не узнаем, что заставило наших предков показать на пролив и сказать: «Отец и мать говорили, что это край света. Интересно, что находится за ним? Давайте отправимся туда». О чем бы они ни думали, мы можем сказать наверняка, что эти древние путешественники были потными и усталыми, когда добрались до своих новых стоянок. Они не нуждались в фитнес-клубах.

Наша ежедневная доза движения не снизилась и с появлением земледелия около одиннадцати тысяч лет назад. Движения, которые выполняли жители Иерихона и других древних земледельческих поселений, несколько отличались от тех, что преобладали в жизни предыдущих поколений людей. И это привело к определенным последствиям. Если бы у первых крестьян существовала система медицинского страхования, им бы, несомненно, пришлось ввести диагнозы, о которых не нужно было беспокоиться охотникам и собирателям. Боль в спине? Конечно. Кривошея? Да еще как. Но многое другое осталось неизменным, а ежедневная физическая нагрузка только возросла. Харари пишет, что первым крестьянам приходилось работать даже больше, чем их предшественникам, чтобы себя прокормить.

Поначалу научная революция, начавшаяся пятьсот лет назад, не оказала заметного влияния на ежедневное движение обычного человека. Книга Ньютона «Математические принципы…»[154] оказала огромное влияние на вашу жизнь, даже если вы ее не читали. Она изменила Вселенную. В ней утверждалось, что любое движение подчиняется неизменным математическим законам. Книга объясняла, почему Иоганн Кеплер смог с точностью описать движение планет. Но тогда она никак не повлияла на то, как двигались люди.

Первым крестьянам приходилось работать даже больше, чем их предшественникам, чтобы себя прокормить.

И все же «Принципы» заложили семена того, что должно было случиться. За две тысячи лет до этого Архимед сказал: «Дайте мне рычаг и точку опоры, и я переверну мир». Открытый им закон рычага позволил армиям античности строить катапульты и стирать в порошок стены городов. Но артиллеристы того времени не могли рассчитать, как далеко улетят их снаряды. Им приходилось выяснять это опытным путем, втыкать флажки в землю там, где падали снаряды, и подсчитывать расстояние. Только законы Ньютона позволили описать и предсказать движение. Они описывали взаимосвязь между движением и силами, запускающими, изменяющими его направление и останавливающими его. Ньютон доказал, что все это можно выразить несколькими элегантными математическими уравнениями.

Так было положено начало пути к индустриальной революции. Если можно рассчитать силу, получаемую, когда горячая вода превращается в пар и расширяется, можно рассчитать и как эта сила будет крутить вал в паровой машине, которая преобразует химическую энергию в силу, а затем в движение. С помощью уравнений можно было рассчитать силу паровой машины, нужную для разгона паровоза до необходимой пассажирам скорости. А с двигателем внутреннего сгорания стало еще проще. Дальнейшее развитие умения превращать движение в электрическую энергию, а электричество в движение подтолкнуло. Все эти инструменты вместе позволили добиться того, о чем мы и не могли только мечтать. Дрели, токарные станки, экскаваторы и подъемные краны позволили нам приручить материю. Они позволили любому строителю управлять силами, которые не были подвластны даже самым могущественным фараонам.

Но большинству людей все еще приходилось работать в поте лица. Одна только установка цепей, чтобы кран мог поднять груз, по несколько раз за длинный рабочий день – это тяжелый физический труд. И даже если кран делал всю грязную работу, оператор должен был аккуратно управлять рычагами, чтобы поставить груз на нужное место. Так было на многих рабочих местах, вне зависимости от используемых машин. Какое-то время человек и машина работали вместе. Потребовалась еще одна революция, чтобы разрушить эту общность, убрать людей с рабочих мест, где сила превращалась в движение, и усадить большинство из нас за письменный стол. Компьютеры и информационная революция позволили машинам самим управлять своими силами и движением с точностью и предсказуемостью, которые скоро превзошли возможности человека. Будьте уверены, следующая модель автомобиля «Тесла» будет вести себя гораздо лучше, чем кто-либо из нас.

Все это не является новостью, но, вероятно, самое важное последствие этого развития прошло мимо вас. Речь не о болезнях изобилия, загрязнении природы или глобальном потеплении, хотя это тоже серьезные проблемы. Мы говорим о другой угрозе нашему виду. В информационном обществе мышечная сила человека и способность точно ею управлять скоро станет излишеством. Остается все меньше видов работ, требующих мышечной силы. Мой газон уже сегодня стрижет робот. Люди, занятые в сборке «Вольво», а точнее, наблюдающие за роботами, выполняющими большую часть действий, составляют лишь пятую часть от своих предшественников.

Такое развитие кардинально меняет стартовые условия для мужчин и женщин. Очевидно, что индустриализация зависела не только от физической работы мужчин. Целые виды промышленности использовали труд женщин в той же степени, в которой стройки и механические мастерские использовали труд мужчин. При этом мужчины долго сохраняли эксклюзивные права на определенные виды работы. Женщины смогли выиграть битву за избирательные права, но были вещи, которые не могли изменить никакие законы. Немногие из них могли грузить вагоны углем или поднимать тяжелые бензопилы, чтобы срубить дерево.

Сегодня эти эксклюзивные права исчезают. Конкурентные преимущества мужчин быстро теряют свою ценность на рынке труда. Если заострить проблему, можно сказать, что мужчины становятся во многом избыточными.