У большинства людей на Западе жизнь идет так, что можно запросто забыть о ее биологической основе. Когда я просыпаюсь, одеваюсь, наливаю чай и раскрываю газету, легко представить, что в своей основе я отличаюсь от моего пса Мауи и других «животных»[18]. Наша культура упускает или как минимум недооценивает значение врожденных биологических данных. Но попробуйте на несколько дней отказаться от еды и увидите, как все ваши эмоции и мысли быстро подчинятся биологической потребности в питании.

Думаю, именно из-за неприятия этой искусственности цивилизованной жизни я всегда чувствовал свободу во время походов в горы. Там жизнь становится ясной и понятной – ее смысл заключается в простых вещах. Прежде всего нужно выжить, и благодаря этому автоматически заостряется внимание. Только так вам удастся удержаться от падения с обрыва, не забрести в болото или не попасться медведице с медвежатами. Кроме того, важно грамотно распределять энергию и достаточно есть и пить, чтобы пережить и следующий день. Ну и, конечно… чтобы не показаться некультурным, отсылаю вас к предыдущей сноске. А потом все сначала. Через несколько дней такой жизни приходит ощущение покоя, позволяющее просто лежать на спине, положив рюкзак под голову, смотреть в небо и наблюдать за течением времени.

Трудно отрицать следующее, что даже когда мы построили дома, купили автомобили и подключились к интернету, самые основы нашей жизни определяет биология. Они находятся внутри нас, как в луковице, сколько бы слоев мы ни нарастили сверху. Скажите мне, что вы биологический организм и млекопитающее, а я, исходя из этих данных, смогу сделать много далеко идущих выводов о вашей жизни. Например, я знаю, что вы тратите много сил на добычу еды или то, что даст вам такую возможность. Еще я знаю, что вы должны избавиться от продуктов ее переработки. И так как по своей природе вы должны жить в большой группе, я почти уверен, что вы выработали поведение, позволяющее избавляться от них так, чтобы не заразиться самому и не заразить своих сородичей.

Психологии это известно как минимум с 1930-х годов[19]. Мало кто сомневается в том, что физиологические потребности являются базовыми основами, общими для всех индивидов нашего биологического вида, которые мы еще и разделяем с представителями многих других видов. У нас есть негласная договоренность о том, что мы не говорим об этих потребностях. Вместо этого мы говорим о внешних слоях своей луковицы: об ипотечных ставках, о французских философах, об «Игре престолов» или мощности аккумулятора «Теслы». Но даже если базовые потребности не относятся к нашим любимым темам для разговоров, мало кто станет отрицать нашу потребность в чистой воде, в хороших санитарных условиях и называть их социальными конструктами. Нас не должны возмущать разговоры о том, как потребности формируют жизнь людей и структурируют их поведение.

У большинства людей на Западе жизнь идет так, что можно запросто забыть о ее биологической основе.

Когда же речь заходит о других сферах, биологические потребности и поведение, необходимое для их удовлетворения, странным образом вызывают противоречия и сильные эмоции. Вопросы репродуктивной биологии: потребности в ком-то для рождения потомства, в безопасных родах, в средствах контрацепции и в абортах куда взрывоопаснее, чем вопрос наличия колодцев или туалетов в африканских деревнях. И это не говоря о возможных различиях в биологических предрасположенностях, связанных с репродуктивной биологией.

Обе категории отражают базовые биологические потребности и их влияние на формирование поведения человека. Нам все время напоминают об одном и том же. «Нельзя понять биологию, если не исходить из эволюции»[20]. Наш внешний вид и поведение спустя сотни тысяч лет после возникновения человечества являются результатом жизни наших праотцов и праматерей задолго до нас – кому из них удалось дожить до половой зрелости, завести потомство и вырастить его во многом благодаря усилиям всего племени. Рассказ о значении эволюции уже стал таким привычным, что больше не вызывает былых противоречий. Во всяком случае, за пределами американского библейского пояса и других регионов мира, придерживающихся религиозного фундаментализма и подобных странных взглядов. Кое-кто даже считает, что эта тема давно вышла из моды и пора обратиться к чему-нибудь новому. Сегодня немногие связывают знания об эволюционных механизмах с поведением человека в повседневной жизни, и на то есть ряд причин. В отличие от остальной биологии эволюцию человека нельзя изучать в условиях контролируемого эксперимента. Мы можем выдвигать предположения о связи эволюции и поведения, но не проводить контролируемые исследования в доказательство этих утверждений. Поэтому определенную долю скепсиса можно считать оправданной.

Большинство грамотных и образованных людей на Западе удивительно мало знают о базовых принципах эволюции. Многие из нас наверняка знакомы с принципом естественного отбора. В коде ДНК могут случайно возникать отклонения – мутации, – и большинство из них вредны. Но гибель плода и выкидыши препятствуют передаче этого генетического изменения. Такие мутации не так интересны в контексте развития вида. Другие передаются дальше, но не имеют никакого значения. Код ДНК меняется, но белки в организме выглядят точно так же[21]. Мы можем отследить изменения ДНК в истории своей семьи. Эти маркеры позволяют таким компаниям, как 23andMe[22], заявлять, что вы на 3,7 % неандерталец или на 87 % еврей-ашкенази, как я.

И только микроскопически малая часть мутаций приводит к тому, что индивид рождается жизнеспособным и приобретает выгодные качества. Такие варианты ДНК могут стать наиболее распространенными среди всего вида. Индивид, родившийся с таким выгодным вариантом, имеет повышенные шансы на выживание. Вроде просто, да?

Но не совсем. Разумеется, этот базовый принцип и является тем, что основоположники теории эволюции Дарвин и Уоллес называли «естественным отбором». Зачастую его приравнивают к выживанию наиболее приспособленных или даже к выживанию сильнейших. Но это полностью искажает процесс эволюции, которая предстает процессом, для которого важны только сила и выживание, где за каждым углом поджидают нереалистичные мускулистые арийцы на пике своего развития, готовые выполнить свой эволюционный долг и убить более слабого. Возможно, эта искаженная картина поможет нам понять, почему многие умные и гуманистически ориентированные люди отказываются от эволюционной точки зрения на то, как ведут себя люди и развивается общество.

Но это в корне неверное представление о принципах эволюции. Как мы уже понимаем, эволюция бывает жестокой. Образованные люди не обязаны принимать желаемое за естественное. Говоря о приспособленности, мы не имеем в виду силу и почти не подразумеваем выживание. Под эволюционной приспособленностью мы понимаем качества, совокупность которых увеличивает способность передать гены потомству. Наибольшей приспособленностью обладает индивид, который может произвести максимум детей, которые доживут до репродуктивного возраста. Эволюционную приспособленность определяет множество отдельных качеств в различных комбинациях.

Давайте рассмотрим разницу между «силой» и «выживанием», с одной стороны, и эволюционной приспособленностью – с другой. Представьте, что мутация дает качества, позволяющие ее носителю стать сильнее, чем Пеппи Длинныйчулок, противостоять голоду и болезням лучше, чем все представители его вида, и жить около ста двадцати лет. Очевидно, что у такой мутации высокая ценность для выживания. Но значит ли это, что у нее высокая эволюционная приспособленность? Вовсе не обязательно. Представьте, что эта мутация в то же время ведет к тому, что ее носитель почти наверняка уходит в монахи, становится столпником и дает обет безбрачия. В таком случае эволюционные последствия уже не будут столь значительными. Эволюция просто зевнет и пропустит такой генетический вариант.