Линия фронта, с которой ВСУ планировали начать наступление на ДНР и ЛНР, представляла собой извилистую линию большой протяженности, которая сложилась в ходе вооруженного противостояния республик и киевского режима в 2015–2022 годах. В течение первых недель СВО российские войсковые соединения продвигались с разной скоростью, сталкиваясь с очаговым сопротивлением противника, подчас серьезным, но в целом линия боевого соприкосновения сдвигалась на запад.

Первым серьезным препятствием для наших военных стал Мариуполь. Этот приазовский город был удобным для обороны, здесь скопилось достаточно вооружений, в том числе западных, а население города в случае необходимости можно было использовать в качестве живого щита. В Мариуполе находились и натовские военные, помогавшие украинской стороне сопротивляться наступлению России. Здесь же находился и гигантский индустриальный кластер — «Азовсталь». Под промышленными постройками «Азовстали» имелись разветвленные подземные коммуникации, которые позволяли превратить этот объект в практически неприступную крепость. Поэтому ВСУ и националистические соединения отступали в Мариуполь, рассчитывая, что Россия не сможет взять этот город.

Взятие крупного города — это всегда сложная военная операция. Сражение при Вердене в Первую мировую войну фактически обескровило германскую армию. В Великую Отечественную бои за Одессу, Ленинград, Сталинград, а потом за Берлин стали важнейшими вехами войны. Поэтому российская сторона не торопилась с началом штурма. Было понятно, что относительно легкое продвижение по территориям ДНР и ЛНР, находившимся прежде под контролем киевского режима, завершилось и на этом участке фронта начинается длительное противостояние.

Если наступление российской армии в ДНР и ЛНР было в какой-то мере ожидаемым для командования ВСУ и для его натовских советников, хотя они не знали ни сроков, ни масштабов этого предполагаемого маневра, то вход Вооруженных сил РФ в Херсонскую и Запорожскую области со стороны Крыма стал если и не неожиданным, то, во всяком случае, не допускавшимся в качестве возможного в самом начале военных действий. Поэтому степень защищенности Херсонщины и Запорожья была гораздо слабее, что позволило российской армии довольно быстро занять значительные части обеих областей. В результате Азовское море оказалось окруженным либо российскими землями, либо территориями, оказавшимися под контролем российских войск. Украинским анклавом оставался лишь Мариуполь. Практически без боев был занят другой портовый город на Азовском море — Бердянск.

Инициатива, несомненно, была на стороне российских Вооруженных сил. Но вместе с тем довольно скоро стало понятно, что кампания не завершится быстро. Целями СВО были заявлены денацификации и демилитаризация Украины, а также освобождение Донбасса. До реализации первых двух целей было еще очень далеко. Что же касалось Донбасса, то Россия воспринимала его в административных границах Донецкой и Луганской областей, а значительные их части оставались под контролем Киева, и их освобождение также требовало значительного времени и колоссальных усилий. Требовалось переосмыслить изначальную концепцию СВО. Стоявшие за Украиной Запад и прежде всего США также должны были пересмотреть свои планы дальнейшего ведения войны с Россией.

Составной частью выработки последующего сценария СВО был и переговорный процесс с противником. Переговоры начались уже в конце февраля на территории Белоруссии, где состоялись три встречи, а четвертая встреча прошла в конце марта в Стамбуле. По итогам этих переговоров был подготовлен документ, который в целом удовлетворял российскую сторону — и в плане демилитаризации и внеблокового статуса Украины, и даже в определенном смысле касательно денацификации. Правда, это означало отказ от дальнейших силовых действий по освобождению всего Донбасса в административных границах Донецкой и Луганской областей. Более того, в отличие от российского Крыма в выработанном сторонами соглашении вообще ничего не говорилось о будущем ДНР и ЛНР, а тем более — о занятых российскими войсками частях Херсонской и Запорожской областей, значительная часть населения которых уже стала сотрудничать с российскими военно-гражданским администрациями.

Тем временем в непосредственной близости от Киева, в аэропорту Гостомель, находились российские войсковые соединения, занявшие этот важнейший логистический узел в первый день СВО. Одним из условий подписания договоренности с Украиной был уход этих соединений из Гостомеля. Россия выполнила это условие в начале апреля, хотя тем самым лишалась важнейшего рычага давления на Киев — в прямом смысле этого слова. И сразу после этого Украина отказалась подписывать достигнутые соглашения. В июне 2023 года Путин так сказал об этом: «…после того, как мы, как обещали, отвели войска от Киева, киевские власти и его хозяева выбросили его [проект договора] на свалку истории».

Это «выбрасывание» произошло с подачи британского премьера Бориса Джонсона, специально прибывшего в Киев, чтобы не допустить прекращения войны и вынудить украинскую сторону продолжать оказывать сопротивление российскому наступлению. Между тем прежде Путин относился к Джонсону с явной симпатией. Когда в апреле 2020 года глава правительства Великобритании заболел ковидом, президент направил ему телеграмму, в которой содержались в том числе и такие слова: «Хотел бы выразить свою искреннюю поддержку в этот непростой для Вас момент. Уверен, что Ваши энергия, оптимизм и чувство юмора помогут победить болезнь. От души желаю Вам скорейшего и полного выздоровления». Но теперь от той прошлой симпатии ничего не осталось.

В результате ухода из Гостомеля Россия лишилась выгодного плацдарма. А затем украинское руководство устроило грязную провокацию. После вывода российских соединений из-под Киева в небольшом городе Буча, находящемся в Киевской области и также оказавшемся под контролем российских Вооруженных сил, были разбросаны десятки трупов. Они выдавались за украинских граждан, якобы убитых российскими военными. Сюда стали привозить не только западных журналистов, но и западных политиков, чтобы продемонстрировать им учиненные Россией «зверства». Уход российских частей из пригорода Киева Украина объявляла победой украинской армии. В перспективе дальнейшего развития СВО оставление Россией Гостомеля, конечно, явилось ошибкой.

В начале СВО Россия понесла значительные потери: спустя месяц после развертывания спецоперации официальный представитель Генштаба назвал число погибших к этому времени военнослужащих — 1351 человек. Естественно, Путин как Верховный главнокомандующий должен был в этой ситуации откорректировать способы ведения СВО, сделать ее более эффективной и одновременно минимизировать неизбежные в любой войне потери.

Первой серьезной задачей, которую пришлось решать Путину в 1999 году в качестве премьера, стала борьба с бандформированиями в Дагестане и в мятежной Чечне. И новый председатель правительства сразу взялся за нее как за проблему не только военную, но и интеллектуальную. Путин лично участвовал в разработке и планировании контртеррористической операции. Сложности ситуации были очевидны. Надо было избежать ошибок первой чеченской войны, использовать преимущества, которыми обладала российская армия, и при этом не дать боевикам задействовать собственные преимущества — знание местности, мобильность, боевой опыт, а в ряде мест и поддержку местного населения. Боевые действия следовало вести с минимальными потерями — и в то же время наносить врагу максимально возможный ущерб. Для этого не требовалась стремительность, блицкриг в той обстановке не только не принес бы ожидаемого эффекта, но даже мог обернуться крупными неудачами. Нельзя было рисковать. Требовалось действовать не спеша.

Новая чеченская кампания представляла собой не только силовую, но и политическую операцию. Ее эффекты и результаты имели судьбоносное решение не только для Северного Кавказа, но и для всей страны. На разных стадиях кампании — в степных районах, при осаде Грозного, в горах — применялась своя особая тактика. И итог второй чеченской войны оказался полностью противоположным тому финалу, каким завершилась первая кампания в этом регионе в 1996 году. Всего лишь через три с половиной года после хасавюртовской капитуляции Москвы собственные и зарубежные боевики-ваххабиты были полностью разгромлены, и Чечня возвратилась в конституционное пространство России. И это получилось в том числе благодаря тому, что начавшаяся осенью 1999 года кампания велась комплексно, в полном соответствии с современными принципами силовых операций, в которых успех достигается не только оружием, но и пропагандой, культурным воздействием, дифференцированной работой на разные целевые группы.

Спустя чуть больше полутора десятилетий Россия стала проводить похожую комплексную силовую акцию в Сирии, ставшую с военной точки зрения успешной, хотя в политическом отношении и недостаточной для поддержания режима Башара Асада, павшего в декабре 2024 года. Если же говорить именно о военном аспекте сирийской кампании, то на первом ее этапе исключительно значимым стало личное участие Путина в продумывании и обеспечении ее многоуровневого характера. Результаты этой новой кампании во многом оказались предопределенными еще в 1999 году, когда Россия — гораздо более слабая и располагавшая армией, испытавшей на себе все негативные последствия «реформ», — нашла в себе силы собраться, сосредоточиться, выражаясь словами канцлера Александра Горчакова, и начать действовать по-новому.

И Ельцин, и Горбачев, и Брежнев только формально занимали пост Верховного главнокомандующего и принимали лишь политические решения. Путин еще в августе-сентябре 1999 года, получив все полномочия от Ельцина, активно участвовал и в разработке стратегических проблем второй чеченской войны. Он был причастен к подготовке всех главных антитеррористических операций в 2000–2008 годах, как и последующей кампании в Сирии.

Путин как Верховный главнокомандующий всегда стремился к максимально возможному сокращению потерь среди личного состава Вооруженных сил и других силовых структур. В декабре 2024 года в прямом эфире при подведении итогов уходившего года Путин на вопрос о том, как он изменился с начала СВО, прямо ответил: «…эти три года, два с лишним, они конечно, были серьезным испытанием для всех нас, для всей страны и для меня. Вы знаете, я вам скажу откровенно: мы сейчас и шутим здесь, и смех в зале раздается, а я стал меньше шутить и почти перестал смеяться». И причина этого понятна: президент ощущает колоссальную личную ответственность за потери, которые мы понесли за всё время СВО, и эти потери, судя по всему, немалые.

С самого начала спецоперации президент четко обозначил главный принцип ведения боевых действ с противником: не торопиться, не подверстывать достижение тех или иных успехов на поле боя к каким-либо событиям или датам, чтобы беречь людей. Когда в конце апреля 2022 года министр обороны Сергей Шойгу доложил Путину, что мариупольская «Азов-сталь» блокирована и на ее зачистку потребуется три-четыре дня, президент ответил: «Предлагаемый штурм промышленной зоны считаю нецелесообразным. Приказываю отменить. Это тот случай, когда мы должны думать — мы всегда должны думать, но в данном случае тем более — о сохранении жизней и здоровья наших солдат и офицеров. Не нужно лезть в эти катакомбы». Но при этом надо сделать «так, чтобы муха не пролетела» из блокированной промзоны.

Точно так же Путин всегда стремился уберечь мирное население, больше всего рискующее при любых военных конфликтах, и предпочитал нейтрализовать противника, взяв его в плен, а не уничтожив. Через несколько дней после отказа от штурма «Азовстали», на встрече в Кремле с Генеральным секретарем ООН Антониу Гутеррешем, президент затронул вопрос об эвакуации мирного населения из Мариуполя, освобождение которого к тому времени еще не завершилось. Он отметил, что, вопреки заявлениям украинских властей, российские военные не препятствуют эвакуации из блокированного комплекса «Азовстали» гражданских лиц, а этому мешают сами засевшие там военнослужащие ВСУ, которые прикрываются мирными жителями. При этом сдавшимся в плен противникам оказывается необходимая медицинская помощь. В самом Мариуполе действуют гуманитарные коридоры, по ним из города вышли порядка 130–140 тысяч человек, которые «могут ехать куда угодно: кто-то хочет в Россию, кто-то хочет на Украину». Такое же гуманное отношение российские военнослужащие проявили и к сдавшимся в плен последним «сидельцам» подземелий «Азовстали» — представителям националистических формирований.

У всякой войны есть свои причины, своя логика и даже своя философия. Во всяком случае, известный военный теоретик Карл Клаузевиц называл свои концепции философией войны. Сегодня имеется большая и разветвленная система военных наук, и каждая современная война дает большую пищу для научных исследований военных специалистов и ученых, генералов и конструкторов.

Военные действия на Украине здесь не исключение. И для этого имеется много оснований. В какой-то степени это первая большая война в XXI веке с применением всех почти видов оружия, кроме ядерного. Ни война в Афганистане, ни война в Сирии не идут ни в какое сравнение с продолжающимися боевыми действиями на Украине. Вследствие массового применения беспилотников изменились функции и способы использования таких зарекомендовавших себя в войнах минувшего столетия видов вооружения, как танки и артиллерия. Меняется сама картина боя: вместо фронтального наступления большими войсковыми соединениями используется тактика просачивания малыми группами через линию боевого соприкосновения. Появление планирующих фугасных авиабомб позволяет использовать их без захода самолета в пространство, контролируемое противовоздушной обороной противника. Безэкипажные катера оказываются способными поражать не только надводные, но и воздушные цели. Многократно возросла роль космической разведки. Перечень новшеств, апробированных и доказавших свою эффективность в ходе противостояния Вооруженных сил России и ВСУ, можно продолжить.

Для США и других натовских стран эта война также имеет колоссальное значение. Высшему командному составу, военным специалистам и научно-техническим кадрам этих государств приходится спешно перестраиваться и учитывать все эти перемены. Следует признать, что такое перестраивание происходит со скрипом: натовская военная машина оказалась на редкость консервативной, что, естественно, нам только на руку. Западные спецслужбы также пытаются усвоить уроки войны на Украине, например, технологии проведения информационно-психологических операций. Украина для них — это одновременно и испытательный полигон, и источник ценного опыта подобных мероприятий.

Наконец, важнейшим аспектом любого силового противостояния является психология его участников. Так, двадцатилетняя война Соединенных Штатов в Афганистане закончилась унизительным уходом американцев из этой страны, фактически бегством и победой талибов. Произошло это во многом именно вследствие комплекса факторов, так или иначе связанных с психологическим состоянием американских военных, а также всего общества США. На этом фоне эффективные приемы этноконфессиональной мобилизации талибов сделали бессмысленным дальнейшее пребывание американцев в этой стране.

На Украине воюют не талибы и не американцы. Но психология армии очень важна и здесь. Вооруженные силы России с переменным успехом, пусть медленно, но верно продвигаются вперед. При этом всё крепче и сильнее становится то, что принято называть силой духа. У ВСУ противоположная ситуация. Если в первый год войны и особенно после сентябрьского контрнаступления в Харьковской области украинские военнослужащие были готовы сражаться и дальше, то впоследствии такой настрой существенно ослаб. Их боевой дух не поднимался, а падал.

Сила духа армии не менее важна, чем ее вооружение. История знает на этот счет много примеров. В 1812 году русская армия долго отступала, но ее сила духа непрерывно росла. Великая армия Наполеона наступала и даже заняла Москву. Но ее сила духа непрерывно падала, русская армия вскоре погнала французов обратно в Европу, и Великая армия вернулась во Францию, потерпев фактическое поражение в подходе на Россию. Так было и во время Великой Отечественной войны. Тем более это произойдет и на Украине, где ВСУ даже по-настоящему и не совершали массированных наступлений.

Контрнаступление в сентябре 2022 года было остановлено, а впоследствии если украинские части и имели успех, то лишь ограниченный.

Есть много поговорок о нерасторопности русских людей. Например такая: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Или другая: «Русские долго запрягают, но быстро едут». Раньше считалось, что одновременно быстро запрягать и быстро ехать особенно хорошо умеют немцы. Неслучайно стратегия блицкрига была одной из основных в германской армии. Однако Первая и Вторая мировые войны, развязанные Германией, кончились ее полным поражением.

Россия при Путине доказала, что она способна и быстро запрягать, и быстро ехать. Его энергия, быстрота реакции, решительность и смелость неоспоримы. Но это не немецкие, а русские качества. Германский политолог Александр Рар посвятил Путину книгу и назвал его «лучшим немцем в Кремле». Но Путин не немец. Он русский человек. И мастер своего дела. Бывший американский разведчик и русист по образованию Скотт Риттер назвал Путина «мастером побеждать». «Иногда победа требует терпения, но самое главное — это избегать ловушек и не совершать опрометчивых поступков», — подчеркнул Риттер и отметил, что мастерство Путина как раз и заключается в обладании этими умениями.

С началом СВО в адрес и Путина, и России в целом постоянно раздаются многочисленные обвинения. Но это голоса проигравших, причем не только в сугубо военном, но и в психологическом отношении. Ставки в этой войне очень велики. И совершенно очевидно, что такое психологическое противостояние продолжится и после неизбежного поражения Украины.