Глава 38

Триумфальное возвращение Эллы и Натта в гору было встречено ещё большим количеством воплей, улюлюканья и поздравлений, а Эллу то и дело поднимали высоко над головой Натта.

— Моя пара победила человека, который на меня охотился! — говорил он каждому подошедшему орку, независимо от клана, независимо от того, насколько настороженно они его приветствовали. — Моя пара попросила меня стать её мужем!

Даже настороженные орки — даже из Скай и Баутул — улыбались и кивали в ответ, осторожно хлопая Натта по спине, на что он отвечал с силой и почти маниакальной ухмылкой.

— Тебе следовало видеть, как этот человек скулил сквозь выбитые зубы, — радостно рассказывал он огромному, растерянно моргающему орку Скай. — Мы даже украли его охотничьих собак!

Три собаки наотрез отказались входить в гору и остановились снаружи, поскуливая — но Джул, которая догнала их с удивительной скоростью, пообещала пока позаботиться о них и увела к стоявшему неподалёку деревянному зданию, которое, судя по всему, было настоящей конюшней.

— Это хорошо, — сказал орк Скай с сильным акцентом. — Будем ли мы веселиться сегодня вечером?

— Да, будем, — ответил знакомый голос позади них, и когда Элла обернулась, это снова оказалась Джул, с ухмылкой, выглядевшей почти такой же маниакальной, как у Натта. — В зале для сборов. Я заказала свежую повозку с припасами. Мы так рады, что ты в безопасности, Элла. И что всё так удачно разрешилось.

— Я тоже рада, — сказала Элла, искренне, от всей души улыбнувшись ей. — Я так благодарна вам с Гримарром за то, что вы придумали этот план и спасли меня. Спасибо.

Но Джул лишь отмахнулась и снова просияла, прежде чем скрыться в кромешной тьме коридора. А Натт снова подхватил Эллу и трусцой побежал в противоположном направлении, всё ещё с восторгом заговаривая с каждым встречным орком.

Они провели немного времени с Эфтераром, во время которого Эфтерар так раздражился из-за прыжков Натта, что и вовсе выгнал его из комнаты. Затем последовал поход в купальни, где Натт осторожно и благоговейно снял с Эллы все драгоценности, кроме пирсинга, и увлёк её в воду — но их жаркие объятия были почти сразу прерваны Траком, Трейном, Даммарром и Варинном, которые тоже были по колено в болотной жиже.

— Это твоя вина, — сообщил Трак Элле, стягивая грязные штаны и демонстрируя высокое, покрытое шрамами, мускулистое серое тело и пугающе большой орочий член. — Почему ты решила, что загнать нас всех в болото — хорошая идея, я ума не приложу.

Элла с запозданием отвела взгляд, как от него, так и от остальных раздевающихся орков, и уставилась на забавлённое лицо Натта.

— Ну, — сказала она, поморщившись, — если уж эти ужасные люди собирались меня убить, то хотя бы не получили моё тело, чтобы подставить Натта.

Лицо Натта на мгновение замерло, в глазах мелькнула тьма, и он крепче прижал Эллу к себе в воде; его когтистые пальцы почти болезненно впились в её кожу.

— Храбрая девочка, — прошептал он ей в шею. — Я люблю тебя, моя сладкая пара. Спасибо тебе за такую доброту ко мне.

Сверху раздалось фырканье и громкий всплеск от того, кто явно был Даммарром, а теперь отряхивал воду с длинных, распущенных чёрных волос.

— Если и хочешь кого-то благодарить, — рявкнул он, — благодари Капитана. Или Оларра. Я знаю, он клялся помочь тебе, брат, но я уверен, у Капитана было на него что-то, чтобы заставить его выставить своего красивого мужчину по команде.

— Ах, наверняка что-то хорошее, — с воодушевлением сказал Трейн, тоже прыгая в бассейн; Варинн последовал за ним. — Этот человек выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок.

— Или, может быть, Оларр просто хорошенько его вспахал прямо перед этим, — весело подметил Трак. — Думаю, я бы от такого тоже был готов упасть в обморок.

Все рассмеялись, даже Элла — но Варинн, сидевший напротив, выглядел задумчивым, широко раскинув мускулистые руки по каменному краю бассейна.

— А Оларр в последние недели кажется в хорошем расположении духа, не так ли? — спросил он. — Тимо сказал, что он даже предложил помочь Саймону в тренировках. На него это не похоже.

— Ах, возможно, это сила хорошей пары, — ответил Натт, подмигнув Элле, пристраиваясь позади неё в воде; его знакомая, восхитительная твёрдость дразняще тёрлась как раз там, где она больше всего этого хотела. — Или хорошего члена, которым орудуют жёстко и часто. В этом огромная радость, не так ли, моя девочка?

Он ухмыльнулся Элле, поигрывая чёрными бровями, его голодная рука уже целенаправленно скользила вниз по её животу — но Даммарр снова фыркнул и резким движением руки окатил Натта струёй горячей воды прямо в лицо.

— Ах ты, мудак, ещё какая, — огрызнулся он. — Давай, сыпь соль на рану. Снова. Почему бы тебе снова не напомнить нам, что она привязана к тебе по запаху?

— Ах, просто подождите, пока она не расцветёт с его сыном, — вмешался Трак, подмигнув Элле. — Смотри, женщина, как бы не остаться без пары, если его хвастовство станет невыносимым для братьев.

С его сыном. От этой мысли по телу Эллы прокатилась странная, волнующая волна жара, и, возможно, по телу Натта тоже, судя по тому, как его твёрдость внезапно прижалась между её ног — но взгляд Натта всё ещё был устремлён на Даммарра, в его узких глазах плясали говорящие, искрящиеся огоньки.

— Давай поговорим об этом подробнее, брат, — холодно сказал он. — Теперь, когда я снова обрёл свою пару, нет, ты больше не сможешь трахать меня, когда пожелаешь. Но ничто не мешает тебе искать этого в другом месте. Думаю, как и Оларру, тебе это пойдёт на пользу.

Трак довольно громко улюлюкнул, в то время как остальные двое усмехнулись — и именно к Траку Натт повернулся затем, вскинув брови.

— И я уверен, Даммарр, — сказал он, — что Трак получит от этого огромное удовольствие. Думаю, он заставит тебя кричать так же, как заставлял я.

В комнате мгновенно воцарилась абсолютная тишина, все взгляды метались между Траком и Даммарром. Оба тоже замерли: Трак с красноречивым блеском в тёмных глазах, Даммарр — с проступающим румянцем под серыми щеками. И Элле вдруг пришло в голову, что Даммарр, вероятно, был весьма привлекательным орком, с его прямым носом и густыми тёмными волосами, и что Трак явно тоже так считал.

— Он, — произнёс Даммарр в тишину, — самодовольный, горделивый дурак, который думает, что он забавный, хотя это не так.

— Ах, а Наттфарр лучше? — огрызнулся Трак с неожиданной враждебностью. — Всё, что тебе нужно для хорошей вспашки, это хороший член, а он у меня есть. И побольше, чем у него, к тому же.

Последовала ещё одна пауза, во время которой Натт медленно ухмыльнулся, а Трейн на другой стороне бассейна сильно помотал головой, словно пытаясь избавиться от каких-то мыслей.

— Ох, думаю, пора идти, — сказал он. — Варинн?

Его голос в конце прозвучал неуверенно, он с тревогой посмотрел на Варинна — но Варинн твёрдо кивнул, его большое мокрое тело уже поднималось из бассейна.

— Да, мне не обязательно смотреть на это прямо сейчас, — сказал он. — Хотя я уверен, что мы увидим это, рано или поздно.

С этими словами он схватил полотенце и зашагал прочь, Трейн последовал за ним. Оставив только Натта с Эллой и Трака с Даммарром, которые теперь, казалось, упорно избегали взглядов друг друга.

— Ты тоже хочешь уйти, девочка? — промурлыкал Натт ей на ухо. — Или хочешь посмотреть, как Трак заставит Даммарра кричать?

Правильнее было бы уйти, конечно, но бесстыдное, предательское тело Эллы словно оцепенело, её пальцы впились в бедро Натта позади неё. И в ответ Натт рассмеялся, коротко потершись о её шею, прежде чем снова повернуться к Даммарру с явным самодовольством на губах.

— Ах, Даммарр, это всё решает, — весело сказал он. — Моя пара хочет посмотреть на это, грязная девочка, какая она есть. И после того, как ты доводил её все эти дни, ты просто обязан доставить ей небольшое удовольствие.

Даммарр пробормотал что-то на чёрном наречии, но Натт лишь рассмеялся и прижал спину Эллы ближе к своей груди.

— А теперь смотри и учись, моя грязная маленькая девочка, — промурлыкал он. — Уверен, они устроят для тебя хорошее представление.

Взгляд Трака метнулся к Элле, и он даже подмигнул ей, сопроводив это самодовольным кивком головы — но затем его взгляд снова остановился на Даммарре, медленный, голодный жар разгорался под его полуприкрытыми веками.

Даммарр смотрел в ответ, его лицо выглядело довольно испуганным, белки глаз были видны со всех сторон. И когда Трак двинулся к нему сквозь воду, медленно и целеустремлённо, Элла увидела, как губы Даммарра приоткрылись, его широкие плечи поднимались и опускались.

— Без укусов, — пробормотал он. — Ты не оставишь на мне шрамов, мудак.

— Пока нет, — последовал гладкий, высокомерный ответ Трака; его когтистая рука поднялась и мягко зацепила пальцем кольцо в соске Даммарра — а затем дёрнула его вперёд, сокращая расстояние между ними. — Когда я помечу тебя, ты сам будешь меня об этом умолять.

Его другая рука уже гладила длинные волосы Даммарра, лаская их почти нежно, собирая в кулак. Наклоняясь всё ближе и ближе, пока наматывал их на руку, густые, чёрные и блестящие, пока его рука не оказалась на шее Даммарра, запрокидывая его голову назад. Так близко, что их рты почти соприкасались, даже когда Даммарр оскалил острые зубы, а Трак медленно, порочно улыбнулся в ответ…

И быстрым, головокружительным движением Трак резко развернул Даммарра к себе спиной, согнув его пополам; его рука всё ещё была крепко вплетена в волосы Даммарра. И хотя то, что происходило ниже их талии, было в основном скрыто водой, Элла услышала резкий вздох Даммарра, увидела внезапное напряжение, дрожью пробежавшее по его серой коже.

— Упрямый, красивый орк, — промурлыкал Трак, его ресницы затрепетали, когда его вторая рука скрылась под водой, поглаживая твёрдый изгиб нагнутого зада Даммарра. — Чувствуешь, какой ты тугой для меня. Сделать это легко для тебя? Или нет?

Грудь Даммарра уже тяжело вздымалась, его глаза были крепко зажмурены, он мотал головой.

— Нет, — выдохнул он. — Ублюдок.

Рычание Трака было глубоким, сдавленным, дрожащим; он сдвинул бёдра, ища своё место. Его глаза закрылись, голова склонилась, почти как в мольбе или поклонении; момент замер, всё вокруг затихло…

А затем, резким рывком, он толкнулся вперёд. Достаточно сильно, чтобы всё тело Даммарра выгнулось дугой, гортанный вой вырвался из его горла.

— Уёбок, — прошипел он между сдавленными вдохами, но когда Трак начал двигать бёдрами, Даммарр тоже пришёл в движение; их тела теперь были сцеплены, слиты воедино. Трак пробормотал что-то на мягком, жарком чёрном наречии, медленно, сладко, почти нежно вытягиваясь назад…

Пока снова не впечатался внутрь, глубоко и зверски сильно, в то время как Даммарр закричал и забился, его когтистые руки беспомощно хватали воздух. И когда Трак снова потянулся назад, на этот раз медленнее, из горла Даммарра вырвался звук, почти похожий на скуление; его тело было напряжено и дёргалось, ожидая, ожидая — а затем вспыхнуло, когда Трак вонзился внутрь и остался там, кружась, дразня, требуя.

— Скажи, что тебе нравится, — выдохнул Трак, дёргая Даммарра за волосы и приближая его лицо. — Скажи, что я доставляю тебе удовольствие.

Даммарр лишь прикусил губу и судорожно глотал воздух; его когтистые руки царапали край бассейна. Заслужив ещё один сильный рывок Трака за волосы, ещё одно медленное, мучительное вытягивание — а затем удар внутрь, заставивший всё тело Даммарра выгнуться и забиться в его руках, ещё один гортанный вой вырвался из его горла.

— Скажи мне, — прошипел Трак, снова, и снова, и снова толкаясь вперёд; крики Даммарра становились всё громче с каждым толчком. — Скажи это, упрямая сука, я чувствую тебя, я чую тебя…

Но Даммарр скалил зубы и дико мотал головой, сопротивляясь хватке Трака. И когда Трак зарычал в ответ, Даммарр каким-то образом полностью вырвался от него, развернувшись к нему лицом, и — Элла ахнула — с размаху обрушил свой огромный кулак прямо в лицо Траку.

Трак успел пригнуться, но одна из его рук всё ещё была вплетена в волосы Даммарра, а другой кулак Даммарра взметнулся вверх, задев скулу Трака. Достаточно сильно, чтобы голова Трака дёрнулась в сторону, из его рта вырвалось шипение — а затем он бросился на Даммарра, отшвырнув его на противоположную сторону бассейна.

Даммарр снова замахнулся на Трака, на этот раз попав в твёрдые мышцы его торса — но затем, с поразительной скоростью, Трак и вовсе выпрыгнул из бассейна. Вытащив за собой Даммарра за волосы и с силой швырнув его на спину на каменный пол.

— Слишком медленно, — прорычал Трак, пока Даммарр судорожно глотал воздух; Трак раздвинул ему ноги и ловко пристроил между ними свои бёдра. — Пьяный от траха. Слабый и глупый для меня. Желающий большего. Да?

Трак замер в ожидании; его высокое, насквозь мокрое тело нависало над тяжело дышащим, дрожащим телом Даммарра — и Элла поняла, что на этот раз он действительно ждёт. Вглядываясь в дико моргающие глаза Даммарра, пока его большая рука медленно высвобождалась из волос Даммарра, позволяя им упасть на камень под ними.

— Да? — снова спросил он, тихо, почти как ласка, и Элла видела, как Даммарр сглотнул, судорожно вздохнул и… кивнул.

И тогда бёдра Трака вонзились глубоко, Даммарр вскрикнул и выгнулся — и на этот раз их гладкие, мускулистые, мокрые серые тела словно двигались вместе, извиваясь быстро, плавно и грациозно навстречу друг другу, а не сопротивляясь. Трак тяжело дышал на чёрном наречии, стоны Даммарра снова нарастали, его когти с силой царапали спину Трака, быстрее, яростнее и так отчаянно, что Элла почти чувствовала этот вкус — пока всё тело Даммарра не застыло в судороге, и он не закричал так громко, что эхо разнеслось по комнате, в то время как густая белизна внезапно вырвалась между ними, брызнув на пол, на их слитые тела, даже в сторону Натта и Эллы.

Натт быстро отдёрнул Эллу в сторону, зашипев на них — но ни один из них этого не заметил, потому что теперь кричал Трак; его бёдра глубоко и дрожаще впечатались в Даммарра, каждый мускул в его сером теле был напряжён, сплетён и рельефен, его тёмная голова запрокинулась назад, лицо исказилось от чистого, неистового наслаждения.

А затем напряжение, казалось, разом покинуло тело Трака, и он обмяк на Даммарре. В то время как рука Даммарра на его спине широко раскрылась, уже без когтей, а его собственное тело безвольно распласталось под ним.

— Тебе это понравилось, — промурлыкал Трак почти слишком тихо, чтобы Элла могла услышать. — Я хочу, чтобы ты сказал мне это.

— Не скажу, — ответил Даммарр, хотя голос его дрожал. — Ты только показал себя ещё более грубым и эгоистичным мудаком, чем я думал.

— Ах, а я вытянул твоё семя, ни разу не прикоснувшись к твоему члену, — парировал Трак. — Он никогда такого для тебя не делал.

— А ты каждый раз за этим подглядывал, да? — парировал Даммарр. — Жалкое зрелище.

Трак оскалил зубы на Даммарра, но Даммарр лишь ответил ему ледяной улыбкой — по крайней мере, до тех пор, пока Трак не опустил лицо ему в шею, глубоко вдохнув.

— Я чую тебя, — промурлыкал он. — Тебе это понравилось.

Даммарр фыркнул, выражая нечто вроде протеста, но не пошевелился, а позади Эллы Натт усмехнулся; его ловкая рука скользнула между её разведённых ног, легко и дразняще лаская её постыдно набухший жар.

— Ах, и тебе это тоже понравилось, не так ли? — промурлыкал он. — Моя голодная, грязная маленькая пара. Наслаждающаяся полным поражением своего врага.

Даммарр повернул голову, чтобы зарычать на Натта, но Натт лишь ухмыльнулся в ответ, а затем повернулся и выпрыгнул из бассейна, протянув руку, чтобы вытащить Эллу за собой.

— Нам нужно одеться, — сказал он, — и приготовиться к этому празднику.

У Эллы внезапно пересохло во рту, её глаза метнулись вверх и вниз по обнажённому, мокрому телу Натта, с его огромным членом, стоящим по стойке смирно. И когда её руки, казалось, сами по себе, потянулись к нему, Натт одарил её весёлой, одобряющей улыбкой и многозначительно похлопал по голому заду.

— Ах, ты получишь это, девочка, — сказал он. — Скоро.

С этими словами он схватил драгоценности Эллы и зашагал к двери, всё ещё мокрый и совершенно голый, оставив Эллу моргать, глядя на его великолепный голый зад. И когда она с запозданием схватила полотенце и побежала за ним, обернув его вокруг самых важных мест, он тут же стянул верхнюю часть ровно настолько, чтобы обнажить её голую грудь с торчащим кольцом в соске.

— Так лучше, — сказал он с самодовольной ухмылкой. — Ты научишься, девочка.

Это стало слишком очевидно, когда Натт снова одевал её в кладовой Гриск. Завязав её знакомый кожаный килт, а затем надев золотые браслеты обратно на руки и лодыжку, и обернув золотой пояс вокруг голой талии. Но если не считать цепочек, поддерживающих её грудь, Элла всё ещё была обнажена от живота и выше, и Натт отступил назад, оценивающе оглядывая её фигуру.

— Хорошо, — сказал он, подняв палец и нежно коснувшись золотого кольца в соске Эллы, посылая череду пронзительных мурашек глубоко в её грудь. — Ты готова.

Готова, вот так, когда верхнюю половину тела вообще ничего не прикрывало — но места для протеста не осталось, внезапно вытесненное горячим голодом, гудящим под кожей Эллы.

— А ты? — промурлыкала она, шагнув вперёд и протянув руку к его паху, чтобы обхватить эту слишком соблазнительную твёрдость. — Пойдёшь прямо так?

Натт вскинул бровь, глянув вниз, но его губы дрогнули в улыбке, плечи плавно пожали.

— Если ты так желаешь, моя прекрасная пара, — промурлыкал он, — я не надену вообще ничего.

Конечно, он бы так и сделал, ублюдок, но взгляд Эллы метнулся к полке напротив, где сверху аккуратно лежал знакомый мех. Ей нравилось, как он выглядел в них, поэтому с лукавой ухмылкой она потянулась за ним и встряхнула. Это действительно был килт, поэтому она осторожно завязала его вокруг его талии, недолго скорбя о потере предыдущего вида, но… — она просунула руку под мех, слегка сжав —…весьма наслаждаясь массивным шатром, который он образовывал спереди.

Его член дёрнулся в ответ, но сам он лишь стоял, наблюдая одобряющими глазами, ожидая. Затем Элла достала меховую накидку и завязала её на его плечах, вновь придав ему вид огромного, опасного принца-воина.

— Ах, — сказала Элла с ещё одной дразнящей ухмылкой и ещё одним похлопыванием по передней части его килта, прежде чем подойти к шкатулке с драгоценностями и порыться в ней. Осталось немного — на них двоих явно была надета большая часть сокровищницы Гриск — но, возможно, именно этого Натт и хотел, всё ещё вопросительно изогнув брови в ожидании.

Она начала с толстого, гладкого золотого браслета, медленно натянув его на когтистую лапу и закрепив на мускулистом предплечье. Затем то же самое с другой стороны, а потом — ей пришлось поднять следующую вещь, хмурясь, глядя на её замысловатые, гибкие плетёные верёвки — одну для верхней части руки, поверх бицепса; золотое плетение было достаточно эластичным, чтобы позволить мышцам под ним сокращаться.

Затем она продела ещё одно золотое кольцо в его левое ухо и длинную, острую на вид серьгу, почти похожую на изогнутый зуб, для правого. И, наконец, ещё одну толстую золотую цепь с огромным изумрудом на конце; когда Элла подняла её, Натт охотно склонил голову и позволил ей надеть её ему на шею.

Когда он снова посмотрел на неё, его глаза горели, многозначительно блестя, но Элла заставила себя проигнорировать это, обошла его и расплела его мокрую, растрёпанную косу. А затем снова и снова расчёсывала его густые чёрные волосы, пока он запрокидывал голову, и прошлое с настоящим внезапно слились воедино. Он был парой Эллы, её лучшим и старейшим другом; её руки слегка дрожали, когда она заплетала его прекрасные волосы, завязывала их чёрной лентой и обошла его, чтобы посмотреть на результат.

И на мгновение ей показалось, что она видит его совершенно новыми глазами. Громадный орк с тяжёлыми чертами лица, сильно сломанным носом и покрытой шрамами серо-зелёной кожей. С огромными плечами и руками, твёрдым, мускулистым торсом, дёргающимся меховым шатром. Усыпанный золотом, беззастенчиво выставляющим напоказ не только его богатство и положение среди сородичей, но и мощное, рельефное тело, гладкую, отливающую бронзой кожу.

Он был отвратителен, пугающ, шокирующ, бесстыден — а также свиреп, могуч, суров, обладал смертоносной, дерзкой красотой, от которой у Эллы перехватывало дыхание. И он был её. Он был связанной парой Эллы, её будущим мужем, отцом её детей…

Её дрожащая рука потянулась вверх, чтобы коснуться его покрытой шрамами щеки, и тут же получила быстрый, змеиный лизок чёрного языка по пальцам. Элла ахнула, сморгнула подступающие слёзы и проскользнула пальцем между этих приоткрытых губ.

— Великолепный орк, — промурлыкала она, не сводя с него глаз, говоря свою правду, пока Натт беззастенчиво сосал её палец, обвивая его языком. — Ты самое волнующее создание на свете, Наттфарр из клана Гриск. Боги, я просто хочу прижать тебя к земле и трахнуть.

Шокирующие слова сорвались с её губ без малейшего колебания, вызвав внезапную волчью ухмылку на губах Натта. А затем его рука стремительно метнулась к шкатулке, когтистые пальцы схватили и нашли…

Его. Толстое, круглое золотое кольцо, для этого места. И когда Натт поднял его перед Эллой, вопросительно изогнув брови, она охотно взяла его, а затем потянулась под его килт и извлекла его наружу.

И пока она скользила кольцом по его длине, их глаза оставались сцепленными, безмолвно говорящими, удерживаемыми на этой правде. Оно скрепляет клятву пары, — сказал Натт, и в этом был смысл, которого Элла тогда не знала — но теперь она знала, и почему-то это действительно ощущалось как ещё одна правда, ещё одна клятва, когда она надвинула его вплотную к основанию, а затем протащила эти тяжёлые яйца сквозь него, прижав своё золото вплотную к его паху. Её орк, с гордостью носящий её кольцо на той части себя, которая отныне и навсегда будет принадлежать только ей.

И внезапно показалось правильным, что Натт не взял её здесь, в тайне, где никто не мог их видеть, — а вместо этого схватил свою лампу и вывел Эллу, обнажённую до пояса, из комнаты. В коридор, где он закинул тёплую руку ей на плечо, его тёплая ладонь опустилась, чтобы обхватить её грудь. Оставив другую — проколотую — полностью обнажённой, торчащей, голодной.

При виде первого же орка, шагающего по коридору им навстречу, Элла почувствовала, как её шаги запнулись, нахлынул старый знакомый стыд — но рука Натта была тёплой, его тело сильным и близким, его глаза полыхали нескрываемой гордостью, когда он кивнул орку и пробормотал приветствие; его голос был хриплым, тёплым, торжествующим.

И этого, внезапно, оказалось достаточно, чтобы Элла держала голову высоко поднятой, а шаг был твёрдым, пока мимо проходили другие пялящиеся орки. Пока они с Наттом приближались к тому, что должно было быть залом для сборов, судя по значительному шуму, доносившемуся оттуда, и множеству орков, вываливающихся из дверей; казалось, они все говорят и смеются одновременно.

Орки легко расступались перед Эллой и Наттом, хотя многие из них замолкали, их взгляды скользили к обнажённой груди Эллы — но Элла смотрела только на Натта, на вспыхивающую гордость в его глазах, и подавляла шёпот неловкости и стыда. Она была Эллой из клана Гриск, и почему она не должна одеваться так, чтобы радовать свою прекрасную, голодную пару? Почему она не должна одеваться так, чтобы радовать себя?

Это была новая мысль, но внезапно она показалась удивительно правильной; Элла обратила внимание, возможно, впервые, на то, с какой лёгкостью она сейчас двигалась, на свободу своих рук и ног. На отсутствие какого-либо стеснения, на прекрасно выкованное золото повсюду, дразнящее и шепчущее при каждом движении. На просторы её обнажённой кожи, готовые к прикосновениям, поглаживаниям в любой момент.

Правда этого, казалось, ещё больше развеяла стыд, и, возможно, как раз вовремя, когда они вошли в переполненную, шумную комнату — а затем рот Эллы приоткрылся, и все остальные мысли растворились в небытии, потому что даже после Пира Натта она никогда не видела подобного праздника.

Здесь был бой барабанов и танцы, игры и состязания, спарринги и борьба. В одном углу возвышалось то, что казалось горой еды, включая несколько целых кабанов и множество бочек вина и эля. Здесь должны были быть сотни орков, все они смеялись, кричали и праздновали одновременно; шум был почти оглушительным, соревнуясь с барабанами и создавая грохочущий, будоражащий сердце хаос.

И посреди всего этого были орки, предающиеся наслаждениям. Не только у стен и в тёмных углах, но и в центре комнаты были сдвинуты скамьи, и на них происходило нечто, соперничавшее с тем, что Элла видела в общей комнате Скай. Орки извивались и тяжело дышали вместе, кто-то брал, кто-то отдавал, используя рты, руки и голые, выставленные напоказ зады.

И — Элла едва не поперхнулась — там были даже Гримарр и Джул. Высокая, глубоко беременная, совершенно обнажённая фигура Джул восседала на коленях Гримарра; её обнажённые бёдра медленно поднимались, обнажая массивный, блестящий от влаги орочий член, глубоко погружённый между её ног.

Благие боги. Элла внезапно не могла пошевелиться, но Натт рядом лишь рассмеялся, его коготь нежно дразнил её торчащий сосок.

— Вот тебе ещё один урок, девочка, — промурлыкал он ей на ухо. — Как оказать честь своей паре, взяв его на глазах у всех его братьев. Хочешь попробовать это со мной?

Хотела ли она. И пока Элла смотрела, как Джул опускается вниз, выгибая спину, в то время как эта массивная толщина скрывается глубоко внутри, пришло дрожащее, горячее осознание того, что, возможно, она хотела бы попробовать. Вернее, она хотела.

Во рту у Эллы пересохло, по телу бегали мурашки, лицо горело — но глядя на Натта, на свою суровую, бесстыдную пару, она чувствовала лишь дикую, отчаянную жажду, бьющуюся всё громче с каждым оглушительным ударом барабана. Она была Эллой из клана Гриск. И она хотела свою пару, тосковала по нему, нуждалась в том, чтобы выставить его красоту и силу на всеобщее обозрение.

Поэтому она дрожащей рукой схватила его ладонь, крепко сжав — а затем повела его сквозь толпу наблюдающих орков прямо к ближайшей свободной скамье. Лишь повернувшись, чтобы посмотреть на Натта, когда они дошли, впитывая удивление, тепло и пылающий голод в его наблюдающих чёрных глазах.

Но Натт не двигался, он ждал, дерзкий зверь, и медленно облизывал губы своим длинным чёрным языком. И Элле внезапно, с силой напомнило об их первой совместной ночи, о его дразнящих словах и сладких, терпеливых поцелуях. Теперь мы получим это. Поцелуй меня. Почувствуй, как я жажду наполнить тебя.

Язык Эллы высунулся, чтобы облизать губы, её глаза скользнули вверх и вниз по прекрасной фигуре Натта, впитывая его. И когда её руки наконец потянулись к его широким, покрытым мехом плечам, толкая его вниз, он не сопротивлялся, лишь тяжело опустился на скамью, глядя на неё жадными, потрескивающими глазами.

Оседлать его, найти путь в безопасность его тепла было легко. Её руки скользнули на заднюю часть его шеи, голова склонилась, чтобы вдохнуть тёплый, восхитительный запах. В то время как он делал то же самое с ней, его дыхание было тяжёлым, жёстким, глубоким, как будто он тоже тонул, потерявшись в силе этого момента — пара, вместе, наконец-то.

Его бёдра под ней раздвинулись шире, разводя её ноги ещё дальше поверх него, но их всё ещё разделяли два слоя одежды — по крайней мере, до тех пор, пока Элла не почувствовала, как рука Натта дёрнула за её килт. И внезапно кожа полностью спала — и Элла оказалась совершенно обнажённой, оседлавшей орка на празднике. Её ноги широко раздвинуты, голый зад полностью выставлен напоказ, набухший влажный жар заметно, отчаянно пульсировал в поисках облегчения.

Шок и стыд вернулись снова, обрушившись на Эллу с яростной силой; ей стоило огромных усилий удержаться от того, чтобы не вскочить и не убежать — но внезапно тёплые руки Натта оказались здесь, на её горящем лице, заставляя встретиться с его ошеломлёнными чёрными глазами.

— Ты делаешь мне честь, моя храбрая девочка, — выдохнул он. — Ты делаешь честь своей паре, когда демонстрируешь свой голод на глазах у всех. Ты делаешь мне честь, когда ты обнажена, привязана по запаху, истекаешь влагой ради меня. Ты делаешь мне честь, когда… — он опустил одну руку и скользнул пальцем между её ног, заставив её влагу безумно сжаться вокруг него, — …ты выставляешь напоказ своё сладкое пухлое лоно для меня и показываешь, что единственный запах на нём, единственное семя в нём — мои.

Последние слова прозвучали как рычание, его мокрый палец медленно поднялся к губам, язык длинно и дразняще изогнулся вокруг него.

— Сделай мне честь, — выдохнул он; слова отозвались глубоким, стучащим жаром в обнажённом, отчаянно сжимающемся паху Эллы. — Покажи мне.

Голод бился в такт барабанам, с каждым прерывистым вдохом из рта Эллы, и каким-то образом её голова кивнула, зубы прикусили губу, ресницы дико затрепетали.

— Ах, Наттфарр из клана Гриск, — прошептала она. — Я покажу.

Она почти чувствовала на вкус ответный всплеск его желания, захватывающий дыхание и связывающий их вместе — и когда она почувствовала твёрдый импульс его паха, прижавшегося к ней сквозь щекочущий мягкий мех, этого оказалось каким-то образом достаточно. Достаточно, чтобы пальцы Эллы заскользили вниз, дёрнули завязку на его талии, отбрасывая мех в сторону, и обнажили… это.

Он подскочил перед ней, огромный, набухший, уже обильно сочащийся из щели. И перевязанный у основания золотом так туго, что она почти видела, как пульсирует этот огромный член, чувствовала, как отчаянно он этого хочет, как ему нужно разорвать её на части…

Поэтому Элла удерживала этот взгляд и изо всех сил старалась игнорировать всё нарастающую тишину позади них, ощущение любопытных глаз, наблюдающих за её обнажённой кожей. В то время как её дрожащие руки потянулись вниз, нашли эту толстую твёрдость — а затем направили её гладкую, сочащуюся влагой головку к себе, погружая её глубоко в свой обнажённый, унизительный, истекающий соками жар.

Натт издал грубое, раскатистое рычание от прикосновения; одна его рука скользнула по бедру Эллы, другая поднялась, чтобы нежно потянуть за кольцо в её соске. Вызвав сдавленный вздох из её губ, отчаянное сжатие её обнажённой влаги вокруг твёрдой, скользкой головки, едва проникшей внутрь.

Но когда Элла собралась опуститься вниз, чтобы принять его глубоко — возможно, чтобы скрыть это шокирующее зрелище от наблюдающих глаз за спиной, — Натт лишь зашипел сквозь острые зубы и снова нежно дёрнул когтем за её кольцо в соске. Притягивая её верхнюю часть тела ближе к себе, выгибая её голый зад ещё сильнее. Удерживая её в ловушке этого шокирующего момента, с её сжимающейся, жадной влагой, сидящей на его голодной головке; непристойное зрелище, открытое для каждого взгляда позади…

— Поцелуй меня, — приказал Натт мягко; его язык медленно и восхитительно облизнул губы. — Попробуй моё семя на вкус. Почувствуй, как я жажду наполнить тебя.

Это были те же самые слова, что он произнёс в их первую совместную ночь — но на этот раз Элла знала все его истины, знала, что она в безопасности. И внезапно это оказалось самым важным; она почувствовала, что кивает, удерживая этот взгляд, — а затем… подчинилась. Её обнажённое тело жадно, открыто целовало рвущийся вперёд орочий член её связанной пары, беззастенчиво сжимаясь и раскрываясь навстречу ему, на глазах у всей горы.

И Натт жаждал этого, он набухал и вибрировал, прижимаясь к ней, шепча о своём удовольствии, одобрении, гордости. И с него действительно капало, или, возможно, это была она; скользкая влага текла по её голому бедру — и Элла вскрикнула, когда рука Натта метнулась вниз, чтобы поймать её, размазывая по коже.

— Грязная девочка, — выдохнул он. — Уже протекаешь сильным семенем своей пары.

Но ему это нравилось, он хотел большего, и Элла выгнула спину, чувствуя, как её тело посасывает и толкается навстречу его рвущейся твёрдости, выпивая его, выплёвывая — и там было ещё больше, сочившееся из неё, скользящее вниз по его толстому стержню на этот раз. Это действительно вызвало резкий стон из его рта, его зубы щёлкнули, а тело Эллы было отчаянным, жаждущим, пылающим…

— Мне нужно больше, — задохнулась она, глядя на него, и ей было всё равно, кто знает, кто слышит, кто видит её отчаянно сжимающуюся, сочащуюся влагой киску, дико целующую твёрдый как камень член её пары. — Пожалуйста, Натт. Дай мне это. Трахни меня.

Слова прозвучали слишком громко, слишком сдавленно, заполняя дрожащую тишину вокруг них — но Натт всё ещё лишь тяжело дышал, глядя на неё сквозь ресницы, ожидая, ожидая. И сквозь дико колотящийся хаос Элла узнала этот взгляд, знала его, хранила его близко и безопасно как свой собственный. Он хотел, чтобы она сказала правду перед всей его роднёй.

— Пожалуйста, — выдохнула она, глядя в эти глаза. — Поцелуй меня, Натт. Попробуй меня на вкус. Наполни меня. Почувствуй, какая я мокрая для тебя. Как тебе легко.

Он был таким, он мог, его огромный жар был таким скользким, гладким и сужающимся к концу, созданным, чтобы наполнить её, чтобы найти путь внутрь. И он делал это, погружаясь лишь немного глубже, его головка наконец-то медленно раскрывала её, о боги…

— Почувствуй меня, Натт, — выдохнула Элла. — Почувствуй себя внутри меня. Почувствуй, как я жажду выпить твоё семя. Узнай, каково это… — её грудь тяжело вздымалась, ресницы трепетали, — …наполнить свою связанную пару, которая знала на вкус только тебя, и которая сдержала свою клятву перед тобой, и подарила тебе своё кольцо. Узнай, каково это — делать это на глазах у всей твоей родни и наполнять её своим семенем, пока они свидетельствуют эту правду.

Это работало, боги на небесах, это работало; тело Натта погружалось всё глубже внутрь неё, горячее и близкое, пока его взгляд удерживал её взгляд со свирепой, сверкающей силой. Туже, глубже, жёстче, его тело содрогалось, дыхание прерывалось, каждый мускул был напряжён и сжат, он должен был, он должен был дать ей это, пожалуйста…

— Да, Натт, — выдохнула Элла, хрипло и бездыханно. — Ты возьмёшь меня, ты пронзишь меня, ты накормишь меня, наполнишь и будешь трахать, пока я не закричу, ты зальёшь меня своим семенем и подаришь мне сына…

И вот оно, блядь, вот оно: грязные слова Эллы встретились с грязным, напористым поцелуем члена Натта — и с одним гортанным, заставляющим сердце замереть стоном он погрузился до самого конца. Пах Эллы плотно и вплотную прижался к его паху, сжимая твёрдое шепчущее золото его кольца. Скрепляя их обет, запечатывая его крепко и мощно между ними.

— Блядь, — простонала Элла, выгибаясь и тёршись о него, потому что, чёрт возьми, это было так хорошо, вспыхивая дико и неистово внутри неё. Нуждаясь в этом так же сильно, как и она, нуждаясь в том, чтобы целовать её, пить её, поглощать её заживо, нуждаясь в том, чтобы подарить ей сына…

Его бёдра рванулись вверх, а её — вниз, и блядь, блядь, блядь, Элла извивалась, дёргалась, кричала. Принимая в себя удар за ударом, подпрыгивая, покачиваясь и отчаянно цепляясь за него; яростная, напористая, воющая правда, которой была её пара, её Натт, берущий её, отдающий себя, целующий её — и одним движением языка он поймал изгиб её шеи, и комната стала белой и ослепляющей, когда его острые зубы сомкнулись, вонзаясь с криком в её кожу, в её душу. Выпивая её, выпивая её заживо, целуя, трахая и поклоняясь ей, вонзаясь так глубоко, что весь мир замер…

Его взрыв, казалось, потряс комнату, брызнув внутрь Эллы с такой силой, что боль пронзила её вслед за этим. Выплёскиваясь волна за волной, наполняя её, помечая её, заливая её, в то время как её воющее тело вспыхивало, толкалось и пило. Всё ещё неистово целуя его рвущийся, извергающийся член, даже когда он целовал её в ответ, пронизывая её насквозь силой своего обещания.

Это была… радость. Это была сила, красота, мощь, это была клятва, воплощённая в жизнь, это было благословение. Это была Элла из клана Гриск, полностью обнажённая на члене своей пары и под его зубами, пьяная от его щедрости, от сладкого, мягкого поцелуя его губ на её шее. От дикой, мощной правды в его моргающих, влажных глазах.

— Ах, — прошептал Натт, нетерпеливо утирая влажную щёку ладонью — а затем он притянул Эллу к себе, сильно, надёжно в жар своих объятий. И Элла вцепилась в него в ответ, сжимая со всей силой, на которую была способна, глубоко зарываясь своим залитым влагой лицом в его шею.

— Ах, моя девочка, — выдохнул он, и внезапно он начал покачиваться вместе с ней, его руки трепетали на её спине, в волосах. — Я снова пустил тебе кровь. И твой стыд, я знаю, или твой гнев, ты сердишься, ты боишься…

Он резко отстранился от неё, его когтистые пальцы теперь гладили её лицо, приподнимая его. Отчаянно вытирая её мокрые щёки, словно пытаясь прогнать её страдания силой своих рук, и Элла схватила эти руки, крепко сжала. А затем улыбнулась, медленно и искренне, глядя в глаза своей паре.

— Всё хорошо, Натт, — услышала она свой голос, тёплый, пылкий. — Это так хорошо. Ты такой хороший. Я… — она сделала глубокий, дрожащий вдох, — …так счастлива. Так благословлена тем, что наконец-то снова нашла свою пару.

Натт дёргано кивнул, его глаза всё ещё были почти болезненно яркими.

— Аква благословила нас, — прошептал он. — Она приняла твоё подношение и твою драгоценность и благословила тебя.

Её драгоценность. Помолвочное кольцо, которое Элла оставила в его стене. И когда Натт успел это увидеть, она в тот момент не могла понять — но его руки опустились на обнажённый живот Эллы, широко раскинувшись.

— Аква благословила тебя, — повторил он, на этот раз тише, его взгляд опустился вслед за руками. — Ты просила о сыне перед всеми пятью кланами.

Подождите. Натт действительно имел это в виду, из его глаз снова потекли слёзы по щекам, и Элла вздрогнула, глядя на него; дыхание перехватило, мысли внезапно и дико забились.

— У меня даже не было месячных, — прошептала она. — Ты сказал… ты сказал, что я не должна… что семени ещё не должно быть…

Но Натт моргал, глядя на неё, его глаза всё ещё источали влагу, правду.

— Не должно быть, — прошептал он. — Я не лгал тебе. Но теперь, когда ты преподнесла мне этот великий дар… — его глаза крепко зажмурились, снова открылись, — …я почувствовал, как он распускается внутри тебя. Стремясь встретиться с моим.

О. И Элла сейчас была полностью залита семенем Натта, и любая мягкость, которая ранее снизошла на него, снова полностью исчезла, сменившись лишь огромной тяжестью, наполняющей её, блокирующей выход его семени. Желая этого, желая этого так сильно, что он всё ещё плакал от этого, его глаза умоляли, говоря: не отвергай это, не отвергай меня, пожалуйста…

Но была только любовь, тепло, привязанность, покой. И даже удивительное, шепчущее предвкушение того, что должно было произойти дальше. И, не сводя глаз с Натта, Элла наклонилась, вытерла его мокрые щёки и поцеловала его. Поцеловала его в губы, нежно и сладко, в то время как её всё ещё пронзённое лоно целовало его твёрдую, подёргивающуюся тяжесть внутри неё.

Его стон был глубоким, надломленным, потерянным, но он отвечал на поцелуй, как внутри, так и снаружи, сверху и снизу. Уже выплёскивая ещё больше семени в неё, Элла чувствовала это, она была так переполнена, что наверняка не смогла бы удержать всё это внутри — но затем эта твёрдость словно разбухла ещё больше, запирая всё в ней, в то время как она рефлекторно сжалась в ответ, замкнувшись в ловушке его силы.

Не двигайся, безмолвно шептали поцелуи Натта, пожалуйста, не отнимай это у меня, и Элла не двигалась, не могла. Могла лишь отвечать на его поцелуи, на его дыхание, давать ему это, пока он раз за разом опустошал себя в ней, а праздник бушевал вокруг них, и бой барабанов отбивал ровный ритм вместе с её сердцем.

Когда Натт наконец отстранился, он выглядел ошеломлённым и почти дезориентированным, его глаза были потрясёнными и моргали, большое тело было потным и липким. Его руки всё ещё дрожали на плоском животе Эллы, когти широко растопырены под золотом её пояса.

— Ах, — прошептал он, глядя ей в глаза с дрожащим, тихим благоговением. — Мы сделали его, я знаю.

Сделали его. Его. Это слово вызвало глубокую, нутряную дрожь по всей спине Эллы — его — а затем, по причинам, которые она совершенно не могла постичь, она рассмеялась. Рассмеялась, её руки вцепились в изумлённое лицо её пары, в то время как её плечи сотрясались, а мир разворачивался радостью.

— Сделали?! — выдохнула она, дико ухмыляясь — а затем притянула Натта к себе, обняв его так крепко, как только могла, прежде чем снова отстраниться. — Ты… — она ткнула его в грудь, — …самый ужасающий, коварный орк из всех возможных, Наттфарр из клана Гриск. Я говорила тебе о твоей шокирующей мужской силе. Я говорила тебе.

Натт настороженно разглядывал её, склонив голову, его губы дёргались.

— Не думаю, что тебе стоит смеяться, девочка, — тихо сказал он. — Выносить сына орка — не пустяк для женщины.

Руки Эллы, казалось, сами по себе переместились на живот, широко раскинувшись в удивлении, даже когда она продолжала улыбаться ему, возможно, даже теплее, чем прежде.

— Да, — сказала она, закатив глаза. — Я знаю это, Натт.

Он ответил низким, не совсем злым рычанием, и Элла снова притянула его к себе и поцеловала. Чувствуя, как жар кружится и роится, когда он ответил на поцелуй, охотно, нежно, его рука скользнула в её волосы, язык медленно и ласково сплёлся с её языком.

— Мы всё придумаем, Натт, — сказала Элла, когда он снова отстранился, всё ещё не сводя с неё пристального взгляда. — Мы профинансируем твою науку и твои исследования. Наймём хороших врачей и акушерок. Я самая богатая наследница в стране, знаешь ли.

Она одарила его своим лучшим притворно-высокомерным взглядом, откинув волосы за спину, и наконец-то появилась его улыбка — медленная, острозубая, приподнявшая уголок его всё ещё дрожащего рта.

— Ах, это правда, — сказал он. — Но во всех моих мечтах об этом я и не смел думать, что ты будешь смеяться после того, как я наполню тебя своим сыном. Тебе не стоит так подстрекать свою пару, девочка. Ты не знаешь, что я могу сделать с тобой дальше.

Элла не смогла подавить стон, вырвавшийся из её горла, и в ответ Натт тоже рассмеялся, глубоко, восхитительно и тепло. Но затем он посерьёзнел, его глаза вернулись к её глазам, когтистые руки широко раскинулись на её животе.

— Я также заставил тебя пропустить этот праздник, — сказал он, и когда Элла с запозданием огляделась, она обнаружила, что шум вокруг них действительно значительно стих, и в комнате осталось всего несколько десятков орков, большинство из которых застыли в позах, похожих на их с Наттом, многие из них спали.

— О, — сказала она, и тут пришло странное, кружащееся осознание того, что они, должно быть, провели так несколько часов, и… — она экспериментально покрутила шеей, — …она очень затекла, а также… — она зевнула, — …очень устала.

— Что ж, — легкомысленно сказала она. — Я определённо провела время впечатляюще. А все остальные? Ты заметил? Трейн снова добрался до ягодного сока?

Натт лишь недоверчиво моргнул, глядя на неё, и медленно, с недоверием покачал головой.

— Я сею первое из моего потомства в тебе этой ночью, — промурлыкал он, — а ты размышляешь о Трейне и ягодном соке. Ах… — он склонил голову, внезапное веселье вспыхнуло в его глазах, — …ты просто хотела посмотреть, возьмёт ли его Варинн снова, не так ли? Неужели вид того, как Даммарр получает по заслугам, разжёг твой голод к подобным зрелищам? Моя грязная, похотливая маленькая девочка.

Он сурово покачал головой, изображая крайнее неодобрение, и, размахивая руками и ногами, Элла толкнула его вниз, на спину на скамью. Но он легко развалился на ней, притянув её к себе сверху, в то время как его твёрдость оставалась сильной и скрытой внутри. И это было восхитительное чувство, внезапно: усталое тело Эллы растянулось на его тёплом, шелковистом теле, она снова зевнула и уткнулась лицом ему в шею.

— Мой грязный, коварный орк, — промурлыкала она. — Это всё твоих рук дело, знаешь ли. Без твоего шокирующего влияния я могла бы вырасти настоящей, порядочной леди.

Смех Натта был хриплым и непритворным, сотрясая его грудь под ней.

— Ты — леди? Это всегда было смешно, девочка. Если бы ты действительно вышла замуж за этого мерзкого человека, он довёл бы тебя до срыва, и тогда ты бы съела его во сне.

Элла тоже рассмеялась и устроилась поудобнее на нём.

— А ты бы пришёл, смотрел и радовался.

— Ах, — сказал он, тоже посмеиваясь. — Хотя я бы предпочёл выпотрошить его или отрубить ему голову. Если бы ты даровала мне это в ту самую первую ночь, как я просил, мне бы вообще не пришлось тебя похищать.

— О, так в этом сценарии ты жалел бы именно о похищении? — спросила Элла, подняв голову, чтобы закатить глаза. — Коварный, злой орк. Тебе понравилась эта часть.

— Ах, и тебе тоже, — парировал Натт. — Несмотря на все твои красивые протесты, ты делала всё, о чём я просил. И с этим, и со всем остальным. Ты хотела сбежать от этого человека и от этой пустой жизни леди, и вернуться ко мне.

Слова словно ударили во что-то, осев глубоко внутри, раскрываясь как правда. Правда, которую Элла до конца не осознавала до этого самого момента. Натт почуял её. Он знал.

— Я действительно хотела сбежать от той жизни и вернуться к тебе, — тихо сказала она. — Спасибо, что сделал это возможным, Натт. Спасибо, что показал мне другой путь. Спасибо, что вернулся ко мне и… увидел меня.

Натт понял, что она имела в виду, как всегда; его голова торжественно кивнула, тёплые руки сомкнулись у неё на спине. Удерживая её обнажённое, липкое тело в ловушке своих объятий, в огромной комнате, усеянной такими же обнажёнными орками, и в этот момент это было умиротворение, непохожее ни на что, что Элла когда-либо испытывала.

— Я тоже благодарю тебя за то, что ты увидела меня, — сказал Натт, его голос был таким мягким. — Спасибо, что узнала мою правду и рассказала мне свою. Спасибо, что помогла мне занять место Говорящего, а затем помогла мне его сохранить. Мне это было нужно. Больше, чем ты думаешь.

Но Элла тоже знала его, и она кивнула, быстро и горячо, не сводя с него глаз. Наблюдая, как они шепчут о покое, надежде, любви. О радости.

— А теперь спи, моя девочка, — сказал Натт, моргая своими сияющими глазами, и в них снова вернулась теплота и лёгкая тень неодобрения. — Тебе нужно вырастить целого орчёнка. Ты даже не представляешь, насколько это будет утомительно, глупая женщина.

Элла снова закатила глаза, но послушно опустила голову ему на шею, чувствительно ущипнув зубами в знак протеста. Наслаждаясь ответной вспышкой его твёрдого тела, всё ещё находящегося внутри неё, и… — она дёрнулась назад, чтобы посмотреть, — …тому, как её предыдущий укус ещё не до конца зажил, крошечные следы зубов были едва заметны в угасающем свете костра.

— Ах, ты пометила меня, девочка, — промурлыкал Натт. — Как наверняка пометишь снова, как внутри, так и снаружи. А теперь спи, мой прекрасный, грязный зверь. Я буду оберегать тебя.

В безопасности. И с чистым, искрящимся утешением этой правды, ярко сияющей в её душе, Элла наконец закрыла глаза и уснула.