Глава 37

Тишина опустилась с мощной, оглушительной силой. Исходя от Эллы, она поглощала мир своей силой, истинами, одна за другой отражавшимися в расширенных глазах Натта.

Шок. Изумление. Неверие. Медленно уступающие место пониманию, затем признательности, а затем нарастающему, углубляющемуся благоговению.

Радости.

И резким, сильным движением когтистые руки Натта схватили обе руки Эллы, крепко их сжав. В то время как эти чёрные глаза орка искали её, нашли её, заглянули глубоко в её душу.

— Ах, моя Элла из клана Гриск, — сказал он; слова звучали уверенно, пылко, правдиво. — Я согласен.

Тишина, казалось, развернулась на последнее мгновение, почти как одобрение, как благословение, и Элла почувствовала, как дарит ему медленную, искреннюю улыбку — а затем тишина вокруг них разом исчезла. Сменившись криками и одобрительными возгласами, пожеланиями удачи и поздравлениями, и горьким проклятием Альфреда, на которое Элла даже не моргнула.

И когда она бросилась в сильные руки Натта, они уже ждали её. Прижимая её до боли близко, пока он кружился с ней, его голова снова глубоко зарылась в её шею, его глаза источали безошибочно узнаваемую влагу на её кожу.

— Ах, моя сладкая, милая девочка, — выдавил он. — Ты делаешь мне честь. Я и мечтать не смел о таком даре.

Элла тоже плакала, и, возможно, смеялась одновременно; её лицо тоже было уткнуто глубоко в его шею. И, боги, как же хорошо он пах, он скоро станет её мужем, и значит ли это на самом деле, что она сможет сохранить всё: дом, деньги, его драгоценности, их лес…

Элле вдруг захотелось побежать, или затанцевать, или повалить Натта прямо в болото и предаться с ним грязному наслаждению — но она была в его объятиях, в тепле, в безопасности, это было идеально, идеально. Вдыхая этот чертовски пьянящий запах, зарываясь лицом всё глубже в его кожу, её язык пробовал на вкус, его голова наклонилась, её зубы внезапно приготовились, обнажились, отчаянно голодные…

А затем, к полному и абсолютному шоку самой Эллы, она сомкнула челюсти, с силой вонзив острые зубы глубоко в безупречную шелковистую кожу Натта. Наполняя рот его восхитительной солоноватой сладостью, самой его сутью, её орка, её пары, её будущего мужа; ей следовало бы остановиться, и почему она не могла остановиться, и что, во имя Аквы, она творила, о чём, чёрт возьми, думал Натт, что он скажет…

Наконец она отстранилась, её дыхание было отчаянно тяжёлым, лицо горело, раскрасневшееся и пылающее. Её глаза дико, со стыдом искали глаза Натта, даже когда она почувствовала, как её предательский язык бесстыдно высунулся, чтобы медленно облизать её окровавленные губы.

Но Натт, Натт лишь смотрел на Эллу с нарастающим, всепоглощающим теплом, голод и признательность глубоко и сильно вспыхнули в его полуприкрытых глазах.

— Посмотри на себя, моя голодная девочка, — сказал он, его низкий голос был сплошным жидким, плавящимся жаром. — С моей кровью на твоём милом девичьем рту. Такой грязный, умный маленький зверёныш, который усваивает все мои желания без единого слова из моих уст.

О. Так он… хотел этого. Элла судорожно глотала воздух, облегчение ощущалось как физическая сила, в то время как Натт издал низкий, раскатистый смешок; его бесстыдная рука опустилась, чтобы коснуться её кольца в соске сквозь платье.

— Но если ты сделаешь это снова, — промурлыкал он, обещая, — я немедленно сорву с тебя эту дурацкую одежду и трахну тебя прямо здесь.

Дрожь восхитительного жара пробежала по спине Эллы от этой слишком соблазнительной мысли, но когда она бросила запоздалый взгляд вокруг, у них всё ещё была довольно внушительная аудитория. Оларр и человек герцога Прейи, казалось, исчезли, как и Джон, но остальные люди Альфреда всё ещё были здесь, неловко переминаясь с ноги на ногу.

И, конечно же, всё ещё оставался сам Альфред. Который стоял всего в нескольких шагах и пялился на Эллу и Натта с шокированной, сверкающей, неистовой яростью в глазах.

Натт снова зарычал, звук рокотал глубоко в его груди — и в ответ, без предупреждения, Альфред бросился к ним. Его беззубый рот кричал, кулаки дико размахивали — и на этот раз быстрый, мощный удар Натта пришёлся Альфреду прямо в грудь. Заставив его, хрипя и пошатываясь, отлететь назад, размахивая руками, пока он наконец не рухнул обратно на землю и не замер.

— Пусть кто-нибудь уберёт отсюда этого дурака, пока он сам себя не угробил, — раздался голос, голос Джул, резкий и раздражённый. — Бирн, так ведь? Почему бы тебе не сбегать и не привести лошадь, чтобы привязать его к ней, и мы выделим отряд, чтобы сопроводить вас всех обратно в Тлакску. И если этот титулованный осёл когда-нибудь выразит желание вернуться — сюда или на земли Эллы, — сделайте нам всем одолжение и напомните ему, что в следующий раз он потеряет больше, чем пару зубов.

Бирн жалобно кивнул и послушно поплёлся прочь, а после кивка Гримарра Бальдр и Драфли последовали за ним по пятам. И Натт тоже начал уводить Эллу, его рука тяжело и тепло обнимала её за плечо — но Элла ненадолго остановилась, чтобы посмотреть на распластанную фигуру Альфреда под ними. Альфред, её бывший жених, человек, который предал её и причинил им столько горя.

Он всё ещё был в сознании, хотя и казался лишённым дыхания; его глаза злобно метались между Эллой и Наттом — но внезапно Элла почувствовала лишь презрение и, возможно, даже отстранённую, холодную жалость. Она смогла это сделать. Она это сделала.

— Почему бы нам не заключить сделку, Альфред, — сказала она ровным голосом. — Я не буду выдвигать против тебя никаких публичных обвинений в похищении, если ты навсегда прекратишь охоту на моего жениха. Я имею в виду, ты наконец-то заполучил его… — она махнула рукой в сторону Натта рядом с ней, — …и посмотри, чем это для тебя обернулось.

Стремительно покрывающийся синяками рот Альфреда изобразил нечто, что могло быть гримасой, но Элла приняла это за «да».

— А в качестве залога того, что ты немедленно прекратишь любую охоту на орков, — продолжила она, — я заберу этих собак себе, большое спасибо.

Собаки и в самом деле всё ещё обнюхивали Натта и прыгали на него, одна из них издала то, что казалось одобрительным лаем — и когда Альфред застонал, Элла проигнорировала это и решительно кивнула ему.

— О, и ещё один совет, — сказала она. — В следующий раз, когда ты будешь обручён с женщиной, я бы посоветовала держать руки при себе на вечеринке по случаю помолвки.

Натт одобрительно хмыкнул рядом с Эллой, а затем увёл её прочь, собаки следовали за ними по пятам.

— Моя яркая, умная девочка, — промурлыкал он — а затем остановился на полушаге, нахмурившись, глядя на то, как Элла слегка прихрамывает в своих промокших ботинках. — Ах, ты ранена?

Элла попыталась возразить — это было всего лишь несколько порезов и царапин, — но Натт оборвал её неодобрительным рыком и подхватил её на свои сильные руки.

— Я отнесу тебя обратно в гору, — твёрдо сказал он. — Ты через многое прошла сегодня, моя девочка. Тебе нужен уход, и ласка, и еда, и исцеление. И ещё тебе нужно искупаться, потому что ты снова грязная.

Элла попыталась фыркнуть и ткнуть его локтем в живот, но Натт лишь усмехнулся и прижал её ближе к себе на ходу, склонив лицо, чтобы зарыться носом в её волосы.

— Ты принесла мне такую гордость сегодня, моя девочка, — промурлыкал он. — Даже когда я был в ярости на этого человека, мне было так радостно видеть, как ты убегаешь от него: так свободно, ярко и быстро. Ты бы легко от них сбежала, если бы не мой запах на тебе.

Элла немного отстранилась, чтобы моргнуть, глядя на него; её голова склонилась на его плечо.

— Эм, а как ты видел? — осторожно спросила она. — Тебя ведь не было… там. Или был?

— Разве не был? — спросил Натт; его губа дёрнулась вверх, обнажив острый белый зуб. — Я мог бы пойти по твоему следу до самого края королевства и обратно. Неужели ты думала, что я не последую за тобой, когда мой злейший враг забирает тебя у меня?

Элла продолжала моргать, глядя на него, медленно складывая всё воедино. Натт, его охрана, все эти орки, даже Джон, и Оларр, и правая рука герцога Прейи…

— Вы всё это спланировали? — спросила Элла слабым голосом. — Вы планировали пойти за мной и спасти меня от Альфреда?

Натт дёргано пожал плечами, криво улыбнувшись.

— Я лишь собирался пойти с тобой и убедиться, что ты в безопасности, — сказал он. — Но у Капитана был другой план. Он сказал, что делает это только потому, что я буду лучшим Говорящим, если ты будешь рядом со мной, и его пара хочет, чтобы ты осталась, но… — он поморщился, — …я знаю, что он намеревался сделать это с самого начала. Проверить мою верность, расстроить планы этого человека на войну — а также прекратить охоту на меня и подтолкнуть меня к тому, чтобы вернуть мою связанную пару: всё это одним разом.

Элла кивала, обдумывая это — пока не услышала эти странные, неожиданные слова: связанную пару. И ей даже не пришлось спрашивать, потому что Натт уже снова поморщился, издавая долгий, тяжёлый вздох.

— И вот последняя правда, о которой я должен был сказать, моя девочка, — произнёс он. — И это то, что ты должна была знать давным-давно, но я не хотел пугать тебя или давать тебе повод думать, что ты не можешь уйти или разорвать это. Или что я обманом втянул тебя в это до того, как ты поняла, что это значит. Но я…

Он говорил очень быстро, слова срывались с его губ, и Элла подняла дрожащую руку, положив её ему на грудь, чувствуя быстрые удары его сердца. Но затем почувствовала, как его сердцебиение тоже замедлилось от её прикосновения, его дыхание стало глубоким и тяжёлым.

— Мы с тобой пара, девочка, — сказал он тихо. — Мы пара с того самого дня, как произнесли ту клятву много лет назад. Ты помнишь, что я сказал тебе в тот день, после того как ты произнесла свою клятву и даровала мне своё благословение?

Мысли Эллы устремились в прошлое, в тот тихий, спокойный, волшебный день глубоко в лесу, когда руки Натта держали обе её руки, а его глаза смотрели в её душу. Когда она сказала: Да, Наттфарр из клана Гриск. Я согласна.

А затем, после этого. Когда нескладное тело Натта словно содрогнулось, его чёрные глаза вспыхнули целью, решимостью, облегчением. Правдой.

— Я даю тебе мою клятву, моя Элла, — произнёс его голос, такой тихий, повторяя слова, которые он сказал так давно. — Я дарую тебе свою благосклонность, свой меч и свою верность. Я буду оберегать тебя. До тех пор, пока я в силах, и до тех пор, пока ты этого желаешь.

Под кожей Эллы пробежало чистое, мощное покалывание, тепло разлилось ярко и широко, понимание наконец укоренилось глубоко внутри. Натт был её парой. Всё это время.

— Я поклялся перед всеми моими отцами и матерями, перед всеми богами, что буду оберегать тебя, — прошептал он. — Вот почему я не мог вернуться к тебе все эти годы. Я стремился сдержать свою клятву перед тобой.

О. Элла на мгновение закрыла глаза, её мысли перестраивались, укладываясь вокруг этой новой правды — но затем она снова моргнула, глядя на него, и слегка покачала головой.

— Но ты, — сказала она со странной одышкой, — ты её не сдержал. Не так ли? Ты говорил, что получал удовольствие с другими, ты…

Её рука взмахнула в сторону того места, где неподалёку позади них шагали все четверо его охранников, включая Даммарра — но Натт лишь жёстко, дёргано покачал головой.

— Удовольствие, возможно, — сказал он, — но никогда не верность, девочка. Не такую, какую я хранил для тебя. И я знаю, что не говорил тебе этого, но я никогда не делал этого с другой женщиной. Ты — единственная женщина, к которой я когда-либо прикасался. Единственная, чей запах на мне.

Его голос стал низким и яростным к концу, его голова склонилась к её голове, он сделал глубокий вдох.

— И когда меня впервые взял другой, — сказал он, — это было не по моему выбору. И поэтому я потерял всякую надежду на то, чтобы связать себя с тобой по запаху, и после этого казалось лучше самому заявить об этом праве. Лучше взять тот покой, который я мог найти, в мире, который украл у меня мою истинную пару и моё истинное призвание.

В горле у Эллы внезапно пересохло, она не могла говорить, и вместо этого она быстро и горячо закивала, её рука сжалась на его обнажённой груди. И Натт тоже кивнул и прижал её ещё крепче, укачивая её в своих объятиях.

— Это… потрясло меня, — сказал он, теперь так мягко, — когда мы встретились снова, и ты сдержала свою клятву. Мы были так молоды, когда произнесли это; мне следовало подождать, было неправильно с моей стороны давать такой обет, не объяснив тебе сначала, какой вес он имеет для меня и для моей родни. В этом я был недальновиден и эгоистичен, как и сказал Капитан. Ты могла бы нарушить эту клятву. Тебе следовало её нарушить.

Элла поморщилась и попыталась прочистить горло, чтобы снова найти слова.

— Ну, я вроде как её нарушила, — сказала она. — С Альфредом.

Но Натт лишь презрительно фыркнул, жёстко мотнув головой.

— Это ничего не нарушило, это было так жалко, — отрезал он. — Я смыл с тебя его мерзкий запах в нашу первую же ночь. А всё остальное… — его голос стал ниже, увереннее, торжествующе, — …ты сохранила для меня.

Элла без колебаний кивнула, и Натт одарил её ещё одной кривой, захватывающей дух улыбкой.

— Никогда за все мои дни я не был так повержен, — промурлыкал он, — или так пьян от голода, как в ту ночь. Это дар богов, что я не отпугнул тебя от себя навсегда. Или что ты не приказала меня убить, когда я пытался тебя похитить.

Смех Эллы был сдавленным, но тёплым.

— По сравнению с похищением Альфреда, — сказала она, — твоё было приятным развлечением, Натт. Я имею в виду, если не считать эту одежду.

Её дрожь при мысли об этом всё ещё была настоящей, даже сейчас, и Натт рассмеялся вслух, снова склонив голову, чтобы вдохнуть запах её волос.

— Ах, — сказал он. — Я ещё не понимал, что ты просто хочешь быть одетой как пара орка, коей ты и являлась на самом деле.

Элла даже не стала с этим спорить, бросив неодобрительный, хмурый взгляд на свой нынешний наряд, что вызвало очередной взрыв смеха из уст Натта.

— Скоро, девочка, — сказал он. — Как только я принесу тебя домой.

Домой. В этом слове внезапно было нечто, ожившее между ними, и Натт уже задумчиво склонил голову, его глаза изучали её.

— В твой второй дом, возможно, — сказал он. — Ты ведь хочешь сохранить и свой собственный, не так ли?

Вероятность этого всё ещё была слишком новой, слишком призрачной, чтобы казаться реальной — но Элла заставила себя обдумать это, сделав глубокий вдох. Ища правду.

— Я хочу сохранить свой дом, — сказала она. — Но я также хочу дом с тобой, Натт.

Его ответный кивок был твёрдым, быстрым, решительным.

— Следовательно, у тебя будут оба, — ответил он. — Это дар богов, что эти два дома находятся так близко друг к другу. Ты будешь жить на своих землях и приходить на нашу гору так часто, как пожелаешь. И таким образом… — его глаза лукаво блеснули, — …у нас также будет достаточно времени, чтобы бегать и играть между ними.

Эта мысль внезапно показалась слишком восхитительной, чтобы быть правдой — Элла снова сможет бегать по лесу с Наттом, без страха и без стыда. Она сможет быть Эллой из клана Гриск, а возможно, и Эллой Ридделл, когда пожелает.

Она улыбалась, глядя на Натта, её дерзкие пальцы потянулись, чтобы нежно коснуться следов своих зубов на его шее, и его широкая ответная усмешка была настолько порочной, что у неё перехватило дыхание.

— Тебе ещё многому предстоит научиться, моя девочка, — сказал он, его голос был жарким и гладким. — Ты даже представить себе не можешь всех тех уроков, которые преподаст тебе твой голодный орк. Первым, я думаю, будет то, как лучше всего поставить обидчика на колени, когда тебя в следующий раз так грубо похитят.

От этих слов восхитительная волна жара прокатилась прямо в пах Эллы, и она издала сдавленный, прерывистый смешок.

— В следующий раз? — хрипло переспросила она. — Вы, орки, самые коварные существа на свете, Наттфарр.

Но он лишь продолжал усмехаться, крепко прижимая её к себе, тёплый, глубокий и чудесный.

— Ах, — сказал он. — Как и всегда желал мой грязный зверь.

И с одним вдохом, в этой правде, Натт крепко прижал её к себе и побежал.