— Мистер Шульц, — со снисходительной улыбкой посмотрел на него Омар. — Все ваши попытки продолжать врать нелепые и бессмысленные. Все ваши сведения оказались ложными. Честно говоря, я не знаю, зачем вам это нужно. Какая-то провокация со стороны СССР? Вы их агент, который должен был вызвать международный скандал? Впрочем, неважно. Сейчас меня больше интересует другое — что с вами делать?

Алекс был настолько подавлен, что пропустил мимо ушей обвинения в шпионаже на русских. Он лишь мельком подумал о том, что эти старые египтяне странные, почему-то продолжают называть Россию по старому названию страны.

— Вы мне не хотите верить, — мрачно произнёс он. — Понятно… Всё с вами понятно. Это какие-то политические игры, верно? Вы меня уже кому-то продали? Кому⁈

— Мистер Шульц, — продолжил спокойный Омар, — мне нравится, как вы продолжаете стоять на своём. Только профессиональный актёр или шпион сможет так естественно сохранить хорошую мину при проигрыше. Так вот, к нам поступили запросы о вашей выдаче аж от трёх стран! Эфиопия обвиняет вас в нападении на их солдат, угоне автомобиля и краже оружия. Эритрея только что прислала нам ноту протеста и требованием о вашей выдаче как военного преступника, который убил пятнадцать их солдат. Ну и как вишенка на торте — Западная Германия требует вашей выдачи как советского шпиона, который клевещет на них и создаёт напряжённую международную обстановку.

— Какая ещё Западная Германия? — Алекс удивлённо поднял глаза на Омара. — Вы что за бред тут несёте⁈ Совсем меня за кретина держите?!! Или я чего-то не знаю и за последнюю неделю Германия снова разделилась?

— Снова разделилась? — на спокойное до этого лицо Омара вылезла насмешливая ухмылка. — Это когда же «ваша» страна успела объединиться? Насколько помню, Федеральная Республика Германия как образовалась в сорок девятом году вместе с Германской Демократической Республикой, так они и продолжают существовать.

— Вот уж не ожидал от представителя вашей власти услышать подобный бред! — фыркнул Шульц. — Вас что, из дурки выпустили? Ведь как в девяностом году рухнул железный занавес, так Германия и объединилась. Ещё и Советский Союз приплетаешь, старый маразматик! Он же давно развалился! Можно мне нормального представителя правительства? Я не собираюсь разговаривать с психами!

— Хм… — протянул Омар с понимающе-снисходительным видом. — Теперь мне многое стало ясно, — у него была такая улыбка, с которой смотрят на маленького ребёнка, который съел варенье и обвинил в этом кота. — Я-то думал, что вы русский шпион, а вы просто больны на голову, мистер Шульц. Что ж, в таком случае всё сильно упрощается…

Он забрал диктофон, встал и под недоумённым взглядом Александра направился на выход. Больше он не проявлял к парню никакого интереса. Лишь на пороге он замер и обернулся, посмотрев на потного капитана. Потом что-то сказал тому на арабском, отчего капитан устремил горячий взор на немца.

Стоило чиновнику скрыться, как капитан бросился к Шульцу и сковал ему руки наручниками. Затем он позвал ещё людей, и Александра проводили в камеру. Лишь там с него сняли стальные браслеты, оставив его в недоумении за решёткой с группой задержанных мужчин.

«Ни черта не понимаю! — подумал он. — Что вообще за бред тут происходит? Я думал, что это какие-то шпионские игры, а тут какой-то цирк с безумными чиновниками».

В Каирской камере он провёл не больше суток. На следующий день за ним пришли молчаливые парни европейской внешности, в строгих костюмах и с военной выправкой. Их сопровождали сразу четверо местных копов. Вернее, они сопровождали заключённого, но получалось, что важных заграничных гостей.

В итоге Шульца отвезли в аэропорт и посадили на борт частного самолёта, на котором в сопровождении молчаливых парней в костюмах он взмыл в небеса. В этот момент он сильно переживал. Множество смертей в полёте наложили на него свой несмываемый отпечаток — он стал бояться летать на самолётах. Но его страх не был всеобъемлющим, он мог его временно заглушить. Тем не менее, во время полёта он сильно нервничал не только от неизвестности, но и из-за нахождения в замкнутом пространстве на большой высоте.

Как он ни пытался разговорить конвоиров, у него ничего не вышло. Стало понятно лишь одно — они прекрасно понимали немецкий и, скорее всего, являлись его соотечественниками.

После долгого полёта они приземлились, только где — сначала было непонятно, поскольку после приземления в крупном аэропорту их встретил минивэн с тонированными окнами, в который затолкали пленника. Руки на протяжении всего пути у парня были закованы в наручники, а для побега ему не предоставили ни единого шанса, поскольку конвоиры действовали профессионально.

Когда машина выехала с территории аэропорта, Александр, наконец, сумел разглядеть здание аэровокзала. Это был знакомый ему международный аэропорт Берлина.

«Значит, меня привезли на родину, — от этой мысли ему легче не стало, хотя, казалось бы, он именно этого и добивался — возвращения домой. Но не в виде заключённого, на которого хотели повесить кучу мути. — Круто они, в смысле, политики. Так быстро отбить меня у египтян в то время, когда на меня претендовали эфиопы и эритрейцы… Впрочем, чего и следовало ожидать. Германия — равно НАТО. А у этой организации яйца больше, чем у африканцев».

Вскоре его привезли куда-то… Он не мог понять, куда именно, поскольку с Берлином не был знаком. Это выглядело как старый пятиэтажный дом довоенной эпохи, в котором размещалась какая-то государственная контора. Скорее всего, это логово спецслужб или что-то подобное.

Предположение Шульца оказалось верным. Его завели в аскетичный кабинет и приковали наручниками к стальному прикрученному к полу стулу. Вскоре в кабинете показался спокойный с виду мужчина лет сорока с безжизненным рыбьим взглядом серых глаз. Жидкие светлые волосы, серый костюм и худое ничем непримечательное лицо. Всё в нём будто кричало, я настолько незаметен, что без сомнений являюсь большой шишкой в немецких спецслужбах.

— Ну что, гер Шульц, — на чистом немецком обратился к нему новый знакомый, который даже не счёл нужным представиться. — Вы добились нашего интереса, но теперь вряд ли ему рады. Итак, расскажите мне всё!

— Всё⁈ — приподнял брови Александр. Он думал, что будет рад снова услышать родную речь, но первый, кто с ним заговорил на немецком, его ни капельки не радовал, лишь пугал. — Босс, уточните, что именно вы хотите услышать. Я же не буду, как в кино, нести чушь, начиная с создания мира во время Большого взрыва. Ведь мы не в боевике, а живём реальной жизнью. Давайте без этих ваших дурацких приколов про рассказать «ВСЁ»!

— Меня интересуют те сказки, которые вы так активно рассказывали всем подряд, включая зарубежную прессу, — зловеще сощурился собеседник.

— А кто вы такой? — вопросительно приподнял брови Алекс. — Вообще, есть ли смысл вам всё это рассказывать?

— Конечно, ведь я майор Штази — Отто Шмидт.

— Штази? — усмехнулся Шульц. — Вы либо большой шутник, гер Шмидт, либо безумец. Штази уже десять лет как не существует. Её роль исполняет Федеральная разведывательная служба, сокращённо БНД.

*(примечание автора: на немецком это звучит как Bundesnachrichtendienst, поэтому BND, а не ФРС, ну и чтобы с Федеральным Резервным Фондом не путать).

— Очень интересно, — сложил руки замком майор. — Очень, я бы сказал, интересно… — положил он локти на стол, продолжая держать пальцы переплетёнными. — Почему же Штази прекратила своё существование десять лет назад?

— Это какая-то безумная проверка, да? — Шульц принялся рассматривать потолок на наличие скрытых камер. Одну он обнаружил, но она особо не пряталась. — На розыгрыш не похоже. Ладно, подыграю вам. В девяностом году, когда берлинская стена рухнула вместе с железным занавесом, две части нашей страны объединились в единую Германию. Тогда мне было десять лет, и я этого особо не помню, но разговоров об этом было много. Потом у нас в Берне прибавилось сирот из бывшей ФРГ, так что у меня появилось много новых «братиков» и «сестричек». В то же время Штази расформировали, и на её основе создали БНД. Тогда ещё кучу секретных документов рассекретили о слежке за русскими, жучках в посольстве и тому подобном. Кто-то даже выбросил кучу мешков с секретными документами на помойку, и эти бумаги обнаружили местные жители. Об этом писали в газетах и говорили по телевизору, поэтому я хорошо помню это событие.

У майора нервно дёрнулось правое веко, хотя внешне он сохранял невозмутимость.

— Да вы что⁈ — с лёгкой издёвкой начал он. — Берлинская стена рухнула, да⁈

— Конечно же, да! — ухмылялся Алекс, не понимая, к чему ведёт собеседник. Этой ухмылкой он старался прибавить себе уверенности и подавить страх. — Просто прогуляйтесь по улицам, и вы сможете пройти в бывшую Восточную Германию.

— Жаль, что это неправда, — медленно покачал головой из стороны в сторону Шмидт. — Если прогуляться по улице, вы упрётесь в ту самую «рухнувшую» стену, которую охраняют советские солдаты. Но звучало неплохо. Я даже отчасти завидую вашей живой фантазии, гер Шульц. Вам бы её применить в иной сфере, например, книжки писать. Могли бы стать популярным фантастом. А вы клевещите на нашу страну, будто мы самолёты с солдатами в другие страны посылаем. Более того, вы утверждаете, что являетесь гражданином нашей страны и её солдатом.

— Я знал, что вы меня списали, — тяжело вздохнул Александр. Надежда на лучший исход его окончательно покинула. — Я понял это в тот самый момент, когда консул, а затем и представитель НАТО, словно сговорившись, заявили мне о том, что нашего самолёта и в помине не было на территории Эритреи. Странно. Почему вы нас списали в расход? Почему решили замять этот инцидент? Сначала наши политики во всеуслышание заявили о том, что НАТО начинает миротворческую миссию по примирению Эфиопии и Эритреи. Потом нас, простых немецких солдат, послали туда. Затем нас сбили эти чёртовы кучерявые парни с излишком природного загара! Теперь же вы утверждаете, что нас там не было. Почему? Зачем? Хотя бы намекните, какая от этого польза хоть кому-то⁈

— Вы продолжаете настаивать на своём, гер Шульц? — зловеще исказил губы в ухмылке майор. — Хорошо, мне нравится ваше упорство. Встречный вопрос: зачем вам настаивать на своей наглой лжи?

— Потому что это не ложь. Ну и чтобы выжить, как минимум, — честно ответил он. — Я вступал в бундесвер не для того, чтобы позорно сгинуть. Я прошёл через ад. И я добьюсь своей чёртовой компенсации за участие в боях на вражеской территории и положенной мне ранней пенсии! Вам так просто от меня не избавиться. Я буду жить за себя и за тех парней! Их со мной было восемьдесят четыре. И все они погибли в том чёртовом самолёте! Все! Даже мой лучший друг Давид. У вас не получится так просто замолчать их судьбу. У них остались тут родные. Они будут задавать вопросы о том, куда делить их дети, мужья и родители. И у меня на это найдётся ответ!

— Так-так, — продолжал ухмыляться майор. — Давайте, гер Шульц, расскажите всё о своих сослуживцах…

На протяжении трёх часов Александр в мельчайших подробностях рассказывал всё, что знал о своих сослуживцах. После этого его мокрого от пота и усталого, отвели в камеру. Там его накормили, после чего ему удалось немного поспать.

Вечером его снова привели в тот же кабинет на допрос с тем же майором.

— А вы интересный персонаж, гер Шульц, — сходу начал Шмидт. — Многие люди, которых вы назвали, действительно существуют. По крайней мере, половина из них. И трое из них действительно служат в армии. Вот только несколько человек оказались из ФРГ. В общем, легенда у вас заготовлена хорошая, но неточностей и дыр в ней слишком много. Она не прошла даже нашей поверхностной проверки. Впрочем…

Пока майор удерживал театральную паузу, Александр в шоке пытался понять, что за бред он наблюдает.

«Почему этот тип постоянно упоминает ФРГ в подобном ключе? Почему не называет нашу страну просто „Германия“? — думал он. — Что за бред он несёт про моих сослуживцев? Чем дольше я участвую в этом спектакле, тем меньше понимаю. Это точно какой-то новый вид допроса. По крайней мере, нам о таком в учебке не рассказывали».

— Впрочем, — продолжил Шмидт, — я был изначально поражён, когда прочитал доклад египетских коллег. Ваш рассказ о жизни в фостер-семье и учёбе в школе. Ведь такая фостер-семья действительно существует. И даже некоторых из названных вами сирот там действительно воспитывались. И учителя такие в той школе тоже есть. Так что у вас отличная база. При поверхностной проверке этих сведений хватило бы, но ваши аналитики из КГБ провалились! Вам уже пора это признать, гер Шульц. Вы же на них работаете? На русских? Что вам пообещали за очернение нашей страны и НАТО⁈

В этот момент майор стал выглядеть злым. Он поднялся на ноги и громко хлопнул ладонью по столу перед лицом задержанного.

— Как тебя обещали вызволить, когда ты попадёшь к нам в руки? — продолжил тот, перейдя на яростный крик. — Отвечай, ублюдок!

В следующий момент он отвесил ошеломлённому Шульцу звонкую пощёчину, затем ещё одну и ещё. Голова Александра болталась из стороны в сторону. У него из глаз брызнула россыпь искр. После этого майор остановился, потряс рукой и скорчил болезненную гримасу.

— У тебя что, рожа каменная? — с претензией заявил он пленнику.

— Вы действительно безумны, — с ужасом в глазах посмотрел на него Александр. — Господи, вот же не повезло попасть в лапы больному на голову мяснику! — в его словах звучала искренность, ведь он был абсолютно уверен в своей правоте. — Вы несёте чушь про Берлинскую стену, КГБ и прочее. Рассказываете мне небылицы про моих сослуживцев и братьев с сёстрами. Даже выдумали про смерть Марты. Что вы задумали? Вы хотите свести меня с ума и сдать в психушку⁈

— Невозможно свести с ума того, кто и так безумен, — с улыбкой, с которой смотрят на душевно больных, заявил Шмидт. — Вы, гер Шульц, сегодня пройдёте психиатрическую экспертизу. Одно дело — легенда. Другое — когда выс уверенностью говорите о том, чего нет. Кто президент Германской Демократической Республики?

— Президент⁈ ГДР?!! Ха-ха! — с вызовом в глазах усмехнулся ему в лицо Александр. — Вы снова используете свои грязные трюки? Вам ещё это не надоело? Канцлером Германии является Герхард Шрёдер! С девяносто восьмого года. Он же лидер Социал-демократической партии Германии.

— М-да… — протянул Шмидт. — Похоже, без психиатров тут действительно не обойтись. А в КГБ умеют подбирать кадры. Если ты не псих, то как минимум великолепный актёр. Интересно, они обещали тебя выпустить из психушки, да? Сколько они пообещали тебе заплатить? Признайся честно. Если пойдёшь нам навстречу и всё расскажешь, то я обещаю, что помогу тебе избежать наказания.

— Честно — это как? — пару раз моргнул Шульц. — Я вам уже честно рассказал всё от и до. Всю свою биографию поведал. Хотите, расскажу, какого цвета трусы о фрау Хайнц? Мы в юности с «братьями» ради интереса подглядывали за ней. Можно сказать, это было наше хобби. Ведь тогда у нас не было доступа к игровой приставке и видеомагнитофону. Вот только я уверен в том, что вам не моя честность нужна. Вам нужно, чтобы я что-то нагло соврал. Просто скажите, что я должен сказать, чтобы оказаться на свободе…

Он устало откинулся на прямую спинку допросного стула. Сидеть на нём было очень неудобно. У него ныла спина, а стальные браслеты наручников натёрли предплечья. Лицо у него горело после пощёчин, голова кружилась и его слегка подташнивало. Последние являлись признаками сотрясения мозга.

— Не стесняйтесь, гер Шмидт, — продолжил пленник. — Просто выскажите свои пожелания. Если они окажутся приемлемыми, я пойду вам навстречу. Нахрен пенсию! Нахрен военный стаж! Я уже готов согласиться просто на свободу. Пофиг на ваш Бундесвер с таким отношением к людям. Лучше поеду в соседние Нидерланды и устроюсь в какой-нибудь паб барменом.

— Мои пожелания вы слышали, гер Шульц, — медленно направился на выход майор. У двери он замер и остановился. — Просто расскажите всю правду: по чьей указке и по какой причине вы несёте весь этот бред про якобы сбитый самолёт? Впрочем, в следующий раз я с вами буду беседовать лишь после того, как вы пообщаетесь с психиатрами…