Как в свое время установил К. Ольбрих, после того как в августе 388 г. Феодосий I уничтожил Магна Максима в Аквилее, Галлия, в отличие от Италии, не сразу вернулась под власть Валентиниана II: на основании нумизматических данных исследователь пришел к выводу, что Валентиниан II установил свой контроль над Галлией не ранее января 389 г., поскольку только в октябре 388 г. Феодосий отправил в Галлию одного из своих военачальников, комита Арбогаста, франка по происхождению, с целью восстановить власть Валентиниана II над галльскими провинциями. Как предположил К. Ольбрих, главными противниками Арбогаста в Галлии были те римские регулярные экспедиционные и пограничные войска, которые размещались в Майнце (Могонтиаке) и в Трире, т. е. в Германии Верхней и Бельгике Первой, ранее эти войска подчинялись Магну Максиму и находились под командованием Нанниена, одного из военачальников узурпатора. Соответственно, по мнению К. Ольбриха, к январю 389 г. Арбогаст подавил сопротивление мятежных войск и присоединил Галлию к владениям Валентиниана II[925].
Тем не менее власть Валентиниана II в Галлии была только формальной: после января 389 г. (если принимать датировку, предложенную К. Оль-брихом) войска, ранее поддерживавшие Магна Максима, подчинялись уже Арбогасту, а через него — Феодосию I, следовательно, реальная власть над землями Галлии находилась в руках Феодосия, именно он осуществлял полноценный административный контроль над территорией Галлии. Судя по всему, после января 389 г. штаб-квартирами войск, которые подчинялись Арбогасту, продолжали оставаться Трир и Могонтиак; фактически можно признать, что с начала 389 г. под командованием Арбогаста находились даже две группировки войск — собственно те подразделения, которые прибыли вместе с ним из Италии по приказу Феодосия, и те подразделения, которые ранее размещались в галльских землях, на рейнском фронте, и поддерживали Магна Максима. Естественно, после уничтожения Магна Максима группировка, располагавшаяся в землях по верхнему течению Рейна, перешла на сторону Арбогаста, а значит, и Феодосия.
Неслучайно Д. Вигг проследил, что серия монет Валентиниана II с легендой GLORIA ROMANORVM («Слава римлян»), подчеркивающей независимый и самостоятельный статус его власти, чеканилась только в монетном дворе Трира, где находилась резиденция самого Валентиниана, тогда как в других крупных городах Галлии, например, в Лионе (Лугдунум) или в Арле (Арелат) такая денежная эмиссия не зафиксирована. По мнению Д. Вигга, наличие указанной монетной серии только в Трире было связано с тем, что Валентиниан II реально контролировал только сам город Трир и его окрестности, другие территории галльской префектуры ему не подчинялись. Д. Вигг датирует эмиссию Валентиниана 389–390 гг.[926], соответственно, мы можем признать, что практически все галльские провинции, за исключением Бельгики Первой, где находился Трир, подчинялись Феодосию I и Арбогасту, более того, даже в самой Бельгике Первой Валентиниан полноценно управлял только самим Триром, в то время как земли, располагавшиеся за пределами города, находились под контролем администрации Феодосия.
Тем не менее после того, как в ноябре 391 г. Феодосий покинул Италию и вернулся в Константинополь[927], Валентиниан II так и не смог (или, точнее, не успел) самостоятельно распорядиться своей властью ни в Галлии, ни в Италии: 15 мая 392 г. (PLRE I, р. 935, sv. Flavius Valentinianus 8) он был обнаружен мертвым в своем дворце в городе Виенн (современный Вьен) в Южной Галлии. Как проследили Б. Кроук и И. Сцидат, латиноязычные авторы, жившие в пределах западной половины империи и написавшие свои труды на рубеже IV и V вв. или в первой половине V в., либо откровенно признают, что они ничего не знают о причинах смерти Валентиниана II, либо в большей степени склоняются к версии о самоубийстве императора. И в то же время, как подчеркнули Б. Кроук и И. Сцидат, грекоязычные авторы (особенно церковные историки), проживавшие в восточных провинциях, считают, что Валентиниан был убит по приказу Арбогаста: как полагают исследователи, такая версия была разработана при дворе Феодосия I через несколько месяцев после смерти Валентиниана. Феодосию I было выгодно обвинить военачальника-франка в смерти юного императора, чтобы затем на законном основании провести новую военную кампанию в Италии и уничтожить Арбогаста, а также его ставленника Евгения, который в конце августа 392 г. получил от Арбогаста титул императора[928].
Тем не менее, признавая определенную тенденциозность грекоязычных церковных историй, мы все же хотели бы обратить внимание на сведения «Церковной истории» Филосторгия, посвященные данному сюжету. На наш взгляд, сведения Филосторгия о сложных взаимоотношениях Арбогаста и Валентиниана II позволяют уточнить роль и положение военачальников германского происхождения в командных структурах западноримской армии в конце IV в.
По словам Филосторгия, «убив Валентиниана, Арбогаст, в связи с тем, что происхождение не позволяло ему [получить] царскую власть (ведь он был варваром по рождению), поставил царем над Римлянами некоего Евгения, магистра по должности, Эллина (т. е. язычника. — Е. Μ) по вере. Узнав об этом, Феодосий передает царский венок другому из сыновей, Гонорию, [а] сам в течение всей зимы готовится к войне» ('Ότι Αρβαγάστης τον Ούαλεντινιανόν άνελών, έπεί τό γένος αύτόν <τής> βασιλείας άπεκώλυσεν (βάρβαρος γάρ ήν αύτόν ό φυσάμενος), Εύγένιόν τινα, μάγιστρον τήν άξίαν, 'Έλληνα δέ τό σέβας, βασιλέα 'Ρωμαίων καθίστησι. μαθών δέ ταΰτα Θεοδόσιος θατέρφ μέν τών παίδων Όνωρίφ τον βασίλειον παρατίθησι στέφανον, έν όλφ δέ τφ χειμώνι τά προς τον πόλεμον αύτός έξαρτύεται. — Philostorg. XI. 2).
По мнению Τ. Штиклера, Филосторгий стремился представить военный поход Феодосия I в Италию против Евгения и Арбогаста как акт возмездия за убийство Валентиниана II: Т. Штиклер полагает, что Филосторгий рассматривал победу Феодосия над узурпаторами как восстановление законной императорской власти на западе империи, но, в отличие от других церковных историков, Филосторгий не считал боевые действия в Италии религиозной войной, т. е. противостоянием между язычниками в лице Евгения и Арбогаста и ортодоксальными христианами в лице Феодосия I[929]. Вполне возможно, что Филосторгий не придавал особого значения языческим верованиям Евгения и Арбогаста, а также борьбе язычества и ортодоксального христианства, поскольку церковный историк и сам не придерживался ортодоксального христианского вероучения: как известно, Филосторгий был сторонником секты евномиан, полагавших, что Бог Сын не обладает такой же сущностью, как Бог Отец, но выполняет ту же деятельность и руководствуется в Своих действиях той же волей, что и Бог Отец[930].
Поскольку секта евномиан была осуждена на II Вселенском соборе в Константинополе в 381 г., Филосторгий не испытывал симпатии к Никейскому символу веры и был настроен враждебно по отношению к официальной ортодоксальной церкви; тем не менее мы хотели бы задать другой вопрос и одновременно обратить внимание на другой сюжет сведений Филосторгия: почему церковный историк упомянул о тайных, но неосуществимых намерениях Арбогаста получить императорский титул и в какой мере это упоминание связано с идеей возмездия за смерть Валентиниана II? По мнению А. Гольтца, в своем изложении событий Филосторгий, в отличие от других церковных историков, сознательно выводил на первый план фигуру Арбогаста: Филосторгий стремился представить военачальника-франка как влиятельного «творца императоров» (Kaisermacher), т. е. придворного чиновника, который по своей воле смещает и назначает императоров, не считаясь с какими-либо другими органами государственной власти. А. Гольтц полагает, что на страницах своего труда Филосторгий часто использовал образ слабых императоров-марионеток, находившихся в полной зависимости от военачальников-варваров, чтобы ярче и нагляднее показать читателю процесс упадка империи[931].
Исследователь проследил, что другие церковные авторы (Сократ, Созомен, Руфин Аквилейский) уделяли преимущественное внимание Евгению, а не Арбогасту, именно Евгения они считали главным инициатором мятежа против Валентиниана II. А. Гольтц заключает, что Сократа, Созомена и Руфина в первую очередь интересовала религиозная политика Евгения: его покровительство по отношению к язычникам вызывало у церковных историков намного больше возмущения, чем военные или административно-территориальные мероприятия Арбогаста; Сократ, Созомен и Руфин не считали деятельность Арбогаста произволом[932].
Но вряд ли мы можем признать, что история о тайных намерениях Арбогаста была всего лишь художественным вымыслом Филосторгия, который с помощью такого сюжета стремился драматизировать или преувеличить процесс упадка империи. На наш взгляд, при изложении подобных сведений Филосторгий не ставил себе целью всего лишь впечатлить читателя: как раз наоборот, за словами Филосторгия скрывались вполне реальные факты и процессы. Дело в том, что Евгений, бывший преподаватель риторики и латинской грамматики, к 392 г. занимавший при дворе Валентиниана II должность начальника хранилищ для писем (magister scriniorum), т. е. заведовавший архивом императорских писем и указов, был провозглашен Августом именно по решению Арбогаста (PRLE I, р. 293, sv. Fl. Eugenius 6), другими словами, военачальник-франк официально наделил представителя местного населения империи (скорее всего, грека по происхождению) титулом императора.
Конечно же, Филосторгий мог воспринимать этот факт болезненно и с отторжением, другой вопрос, что Филосторгий мог приписать Арбогасту намерение захватить императорскую власть, т. е. церковный историк мог добавить к образу Арбогаста некоторые дополнительные черты; тем не менее особенности художественного образа не отменяют самого исторического факта — именно Арбогаст возвел на престол учителя риторики и придворного архивариуса Евгения.
Следовательно, возникает вопрос: почему все же Арбогаст не решился сам взять в свои руки императорскую власть? Ответ на поставленный вопрос содержится в словах самого же Филосторгия, но этот ответ будет виден и понятен только при условии, если мы попытаемся определить, какие реальные факты и процессы отражены в словах Филосторгия о том, что варварское происхождение мешало Арбогасту занять императорский престол. Мы полагаем, что намного более серьезным препятствием для Арбогаста было незначительное количество представителей германской племенной элиты в командных структурах западноримской армии в конце IV в., даже, если говорить точнее, — полное отсутствие группировки знатных франков в составе высших военных органов власти западной половины империи.
На наш взгляд, у Арбогаста не было весомой поддержки в лице других представителей племенной знати франков, находившихся на римской военной службе; другими словами, к 392 г. Арбогаст был, по сути, единственным военачальником франкского происхождения, который занимал центральную (придворную) военную командную должность в пределах западной половины империи.
Фактически к 392 г. все остальные представители племенной аристократии франков находились за пределами империи, т. е. размещались за Рейном, другими словами — в тех землях, где не было римских владений. Подтверждением нашей точки зрения служат сведения биографии Амвросия Медиоланского, написанной его секретарем, Паулином Медиоланским. По оценкам исследователей, Паулин написал свой текст либо в 412–413 гг., либо в 422 г.[933], ценность сведений Паулина заключается, во-первых, в том, что он лично знал Амвросия, а во-вторых, в том, что Паулин и сам был очевидцем многих событий, о которых он рассказал в биографии Амвросия.
В одной из глав своего труда Паулин сообщает: «В то же время комит Арбогаст совершил военный поход против своего народа, т. е. против Франков, и во время войны немалое [их) количество силой обратил в бегство, с остальными же заключил мир. Но когда во время пира цари его народа спросили [его], знает ли он Амвросия, он ответил, что знает [этого] мужа, и [сказал], что он (Амвросий. — Е. Μ.) ценит его и часто по обыкновению участвует вместе с ним в пиршествах» (Per idem tempus Arbogastes comes adversum gentem suam, hoc est Francorum, bellum paravit, atque pugnando non parvam multitudinem manu fudit, cum residuis vero pacem firmavit. Sed cum in convivio a regibus gentis suae interrogaretur utrum sciret Ambrosium; et respondisset nosse se virum, et diligi ab eo, atque frequenter cum illo convivari solitum. — Vita S. Ambrosii 30, PL. Vol. 20, Col. 39D).
Μ. Навони предположил, что в рассказе о дружеских отношениях Амвросия и Арбогаста Паулин прежде всего хотел подчеркнуть авторитет, которым Амвросий обладал среди варваров (в данном случае — франков)[934], соответственно, с учетом позиции исследователя мы можем признать, что Паулин стремился показать силу христианской религии во взаимоотношениях Амвросия и знатных варваров-язычников. Согласно логике рассуждений Паулина, нравственная чистота и стойкость Амвросия внушали уважение даже представителям племенной знати франков: один из знатных франков, Арбогаст, настолько почитал Амвросия, что активно сообщал другим знатным франкам о своем знакомстве с епископом и тем самым повышал свой собственный авторитет в глазах сородичей-соплеменников.
Тем не менее в рамках темы нашей статьи мы хотели бы обратить внимание на другой сюжет: согласно Паулину, Арбогаст, во-первых, заключил мирные договоры с франками, жившими вблизи рейнской границы империи, а во-вторых, даже занимая официальную римскую командную должность, он все равно поддерживал связи и вполне дружеские отношения с теми племенными вождями франков, которые, в отличие от Арбогаста, не занимали официальных римских должностей.
Мы полагаем, что представители племенной элиты франков, с которыми общался Арбогаст, как раз и возглавляли племенные группы, с которыми военачальник заключил мирные соглашения; следовательно, влиятельные франки, лично знавшие Арбогаста, жили за пределами римских земель, т. е. за Рейном, в свободной Германии. Регионы проживания этих племенных вождей не входили в состав империи, т. е. франки, общавшиеся с Арбогастом, не располагались на территории галльских провинций.
Вместе с тем на основании эпиграфических данных Т. Грюневальд показал, что в период между зимой 392/93 гг. и летом 393 г. Арбогаст воевал против франков на том участке рейнской границы, который размещался вблизи Кёльна[935]. Соответственно, мы можем предположить, что тогда же, в первой половине 393 г., Арбогаст заключил союзные договоры с несколькими вождями франков, проживавших вблизи Кёльна, чтобы частично умиротворить ситуацию на рейнской границе.
Как сообщает Григорий Турский (точнее, галльский историк Сульпиций Александр, труд которого цитирует Григорий), «в самую стужу Арбогаст устремился в главный [город] Агриппину… против Суннона и Маркомера, царьков у Франков» (Arbogastis Sunnonem etMarcomere subregolus Francorum… Agre-pinam regentem maxime hieme petiit. — Greg. Tur. LF. IL 9, ed. B. Krusch, p. 55, 1. 4–5). По словам Григория = Сульпиция, «поэтому, собрав войско, он (Арбогаст. — E. Μ.) перешел Рен и опустошил [земли] Бруктеров, ближайшие к берегу, а также область, которую населяют Хамавы, ни разу не встретив сопротивления, за исключением немногочисленных Ампсивариев и Хаттов, которые под властью вождя Маркомера показались на вершинах более отдаленных гор» (Collicto ergo exercitu, transgressus Rhenum, Bricteros ripae proximos, pagum etiam quem Chamavi incolunt depopulatus est, nullo umquam occursante, nisi quod pauci ex Ampsivariis et Catthis Marcomere duce in ulterioribus collium iugis apparuere. — Greg. Tur. LF. II. 9, p. 55, 1. 7–10). В итоге, как утверждает Григорий = Сульпиций, благодаря победам, которые Арбогаст одержал над франками, император (точнее, узурпатор) Евгений уже лично «отправился на границу Рена, чтобы по обычаю возобновить старые договоры с царями Аламаннов и Франков» (Rheni limitem petit, ut, cum Alamannorum et Francorum regibus vetustis foederibus ex more initis. — Greg. Tur. LF. II. 9, p. 55, 1. 12–13).
Следовательно, на основании сведений Григория Турского и биографии Амвросия Медиоланского мы можем сделать вывод, что Арбогаст заключил договоры именно с теми группами франков, которые жили за пределами римских владений, т. е. эти франки не размещались на территории римской Галлии. Соответственно, и племенные вожди тех франков, с которыми воевал Арбогаст, тоже жили за пределами римских земель, поэтому Арбогаст вряд ли мог заручиться их поддержкой в том случае, если бы он сам захватил императорскую власть. Племенные группы франков, проживавшие за Рейном вблизи Кёльна, состояли из свободных воинов, они не были пленниками, расселенными в Галлии на правах летов-колонистов, поэтому Арбогаст часто был вынужден проводить против таких франков военные кампании, отбивая их многочисленные нападения на рейнскую границу.
Конечно же, в такой весьма нестабильной ситуации любые договоры, которые Арбогаст заключал с племенными вождями зарейнских франков, носили только формальный и временный характер: франки в любой момент могли нарушить хрупкое перемирие и совершить новое вторжение в земли Галлии. Как результат, взаимодействие Арбогаста с франками развивалось скорее по принципу маятника — от карательных экспедиций к мирным договорам и вновь к карательным экспедициям. Следовательно, Арбогаст в большей степени зависел не от племенной элиты зарейнских франков, а от римских экспедиционных войск, которые ему подчинялись, т. е. от тех подразделений, которые были сформированы из местного населения западных провинций империи. Поскольку именно галльские экспедиционные войска воевали против франков, Арбогаст должен был учитывать их позицию: он не мог произвольно присвоить себе императорский титул, галльские легионы и вексилляции ни при каких обстоятельствах не приняли бы такое развитие событий.
Μ. Чеза пришла к выводу, что значительную долю войск, переведенных Арбогастом с рейнской границы в Италию в 393 г. для противостояния с Феодосием I, составляли франкские и аламаннские наемники. По мнению Μ. Чезы, благодаря наемным отрядам франков и аламаннов Арбогаст смог оставить на рейнской границе собственно римские пехотные легионы и вексилляции, поскольку он переправил в Италию именно франков и аламаннов. В результате, как полагает Μ. Чеза, война между Арбогастом и Феодосием в Италии не ослабила защиту границ Галлии: регулярные пограничные и экспедиционные римские войска в основной своей массе продолжали размещаться вдоль всего течения Рейна и оборонять береговую линию от нападений различных германских племен[936].
Тем не менее у нас возникают серьезные сомнения в обоснованности подобных выводов: в самом деле, если Арбогаст постоянно воевал с франками и другими германскими племенами и проводил против них карательные экспедиции, каким образом он мог привлечь в свою армию столь большое количество франков и аламаннов, чтобы с их помощью выступить уже против Феодосия I? В ситуации весьма шаткого и переменчивого противостояния с германцами на Рейне Арбогаст вряд ли мог серьезно доверять столь ненадежным союзникам: конечно же, он успел заключить со многими группами франков мирные договоры, но Арбогаст отчетливо понимал, что эти договоры будут действовать только в том случае, если, во-первых, на Рейне будет присутствовать мощная группировка римских войск, а во-вторых, если племена варваров-союзников будут все же размещаться за пределами Галлии.
Как результат, скорее всего, Арбогаст перевел в Италию ту часть галльских экспедиционных войск, которая размещалась в Бельгике Первой, т. е. не на самой рейнской границе, а во внутренних землях Галлии, в то время как экспедиционные войска, охранявшие береговую линию Рейна (особенно по верхнему течению реки), оставались в своих гарнизонах и, соответственно, не участвовали в боевых действиях в Италии. Павел Орозий сообщает, что для предстоящей борьбы с Феодосием I Арбогаст «собрал отовсюду бесчисленные и непобедимые войска — как из гарнизонов Римлян, так и из вспомогательных отрядов варваров» (contraxit undique innumeras inuictasque copias, uel Romanorum praesidiis uel auxiliis barbarorum. — Oros. VII. 35. 11). В другом фрагменте своего труда Павел Орозий уточняет, что Арбогаст, «собрав воинов из Галлов и Франков, выступил против Феодосия, намеревавшегося отправиться [в поход]» {сит aduersus eundem Theodosium collectis Gallorum Fran-corumque uiribus exundauit. — Oros. VII. 35. 12).
На наш взгляд, под «Галлами» и «гарнизонами Римлян», о которых говорит Орозий, следует понимать войсковые подразделения, первоначально размещавшиеся в Бельгике Первой: вполне логично, что Арбогаст не стал перемещать в Италию пограничные и экспедиционные войска, располагавшиеся в районе Могонтиака (Майнца) и в целом по всему верхнему течению Рейна. Скорее всего, только благодаря присутствию регулярной римской армии на верхнем Рейне франки, проживавшие вблизи Кёльна, вынуждены были соблюдать условия договоров, заключенных с Арбогастом.
Соответственно, как мы полагаем, вспомогательные отряды франкских и других германских наемников не доминировали численно в армии Арбогаста: основу его войск составляли регулярные римские подразделения, первоначально находившиеся в Бельгике Первой. Арбогаст привлек в свою армию дружины некоторых франкских племенных вождей, но тем не менее, согласно сведениям Паулина Медиоланского, значительная часть вождей франков осталась вне территории империи.
Возникает закономерный вопрос, какие войсковые подразделения галльской экспедиционной армии выступили против Феодосия и какие подразделения находились под командованием самого Феодосия, когда он вторгся в Италию для уничтожения Арбогаста и Евгения? 5 или 6 сентября[937] 394 г. на севере Италии, вблизи Аквилеи, на берегу реки Фригид, между войсками противников произошла тяжелая битва, в результате которой Феодосий одержал решительную победу над Евгением и Арбогастом и установил полный контроль над всеми западными провинциями империи. На наш взгляд, важнейшие сведения о внутренней структуре армий Арбогаста и Феодосия содержат надписи из Конкордии — небольшого города на севере Италии, который располагался на территории современного итальянского города Портогруаро, сам же город Портогруаро, в свою очередь, находится в округе Венеции, входит в состав её административной (муниципальной) территории.
Надписи из Конкордии представляют собой эпитафии, выбитые на могильных каменных плитах (саркофагах), в большинстве своем они упоминают воинов различных позднеримских войсковых подразделений, т. е. могильные плиты были воздвигнуты на территории обширного воинского кладбища. Эпиграфические документы из Конкордии были обнаружены в 1870-х гг. в ходе археологических раскопок на территории нескольких кварталов Портогруаро, впервые они были введены в научный оборот в различных итальянских антиковедческих журналах, а затем собраны вместе и опубликованы в V томе монументального классического собрания Corpus inscriptionum latinarum; впоследствии группа воинских эпитафий из Конкордии пополнялась новыми образцами, обнаруженными в результате дальнейших археологических раскопок на территории Портогруаро.
С различными дополнениями и исправлениями тексты надписей из Конкордии перепечатывались в таких важнейших собраниях, как Inscriptiones latinae selectae и Inscriptiones latinae christianae veteres, а в 1963 г. швейцарский антиковед Д. Хоффманн, специалист по позднеримской военной организации, заново опубликовал все обнаруженные на тот момент воинские эпитафии из Конкордии в журнале Museum Helveticum[938], соответственно, именно по изданию Д. Хоффманна мы и будем цитировать тексты указанных документов.
Д. Хоффманн датировал надписи из Конкордии 394 г. и связал эти документы с битвой при реке Фригид, которая в территориальном плане произошла как раз недалеко от территории современного Портогруаро. По мнению Д. Хоффманна, своим содержанием надписи из Конкордии отражают участие в битве целой группы войсковых подразделений, входивших в состав армий Арбогаста и Феодосия, эти надписи упоминают воинов, погибших в ходе сражения. Таким образом, по оценке исследователя, кладбище в Конкордии представляло собой своеобразную братскую могилу — общее воинское захоронение, в землях которого покоились воины обеих противоборствующих армий, и Арбогаста и Феодосия[939].
Главным аргументом для Д. Хоффманна послужила надпись CIL V 8771 = D 1962= ILCV 509 (№ 38 в публикации Д. Хоффманна), в которой упоминается Сатурнин, центенарий из канцелярии префекта Иллирика, непосредственным регионом его службы была провинция Дакия Береговая (Dacia Ripensis)[940]:
Saturninus centen/ar(ius) ex off(icio) p[r]aef(ecti) Ill[y]r(ici) /
Dac(iae) rip(ensis); amici (sic) hore (sic) sep/ultus
Д. Хоффманн предположил, что Сатурнин служил в пределах префектуры Восточный Иллирик, поскольку провинция Дакия Береговая входила в состав именно восточно-иллирийской префектуры; соответственно, по мнению исследователя, надпись можно датировать периодом между 392 и 394 гг. С одной стороны, как полагает исследователь, отдельная и самостоятельная префектура Восточный Иллирик была учреждена в 392 г., с другой — само присутствие в Италии чиновника, служившего в бюрократическом аппарате восточных провинций империи, свидетельствует о перемещении в Италию крупной войсковой группировки, ранее располагавшейся в восточных провинциях империи. По мнению Д. Хоффманна, продовольственным и финансовым снабжением данной группировки занимались чиновники гражданской администрации восточно-иллирийской префектуры, и в том числе — центенарий Сатурнин[941].
Д. Хоффманн считает, что таким перемещением восточноримской армии в Италию была экспедиция Феодосия I против Арбогаста и Евгения, состоявшаяся в сентябре 394 г. Со своей стороны мы можем предложить несколько дополнительных аргументов, уточняющих датировку Д. Хоффманна: прежде всего подчеркнем, что отдельная, самостоятельная префектура Восточный Иллирик существовала уже в 390 г., о чем свидетельствуют материалы «Трехчастной истории» Феодорита Чтеца (мы рассматривали эти сведения ранее, в пункте 3.1 данной главы).
В то же время практически все воины, упомянутые в надписях из Конкордии, носят родовое имя Flavius, Флавий, следовательно, эти надписи в любом случае были составлены после 324 г., когда Константин I установил свое единовластие во всей империи: как известно, имя Flavius было родовым именем Константина I, его семьи и династии, соответственно, только после 324 г. чиновники всех провинций империи, и западных, и восточных, присоединили к своим личным именам родовое имя Константина I[942].
Д. Хоффманн справедливо отметил, что надпись, упоминающая Сатурнина, чиновника восточно-иллирийской префектуры, определенно свидетельствует о перемещении восточноримских экспедиционных войск в Италию; в этом смысле подчеркнем, что в период после 324 г. и до 476 г., когда западная половина империи прекратила свое существование, источники позволяют выделить несколько крупных перемещений войсковых группировок из восточных провинций в Италию: 1) первая экспедиция Феодосия I в Италию, состоявшаяся в 388 г. и проведенная против Магна Максима; 2) вторая экспедиция, проведенная уже против Арбогаста и Евгения; 3) военный поход нескольких подразделений восточноримской армии против короля вестготов Алариха, предпринятый в 410 г.; 4) новая экспедиция в Италию, состоявшаяся в 425 г. под командованием Ардабурия и его сына Аспара, эта экспедиция была проведена против италийского узурпатора Иоанна. Еще две экспедиции — 467 и 474 гг. — не сопровождались какими-либо боевыми действиями, но важно обратить внимание на географический критерий: за исключением экспедиции 394 г., боевые столкновения между различными группами войсковых подразделений происходили не в районе Аквилеи, более того, за исключением экспедиции 394 г., территориальные перемещения восточноримских подразделений не затрагивали округу Аквилеи, маршрут перемещений войск пролегал через более южные земли Италии.
В самом деле, согласно Пакату, в 388 г., когда Феодосий выступил против Магна Максима, боевые действия, т. е. непосредственные вооруженные столкновения между восточноримской и западноримской армиями, развернулись не в Северной Италии, а в паннонских провинциях, при городах Сисция и Петовио — именно там произошли основные сражения Феодосия с войсками узурпатора, тогда как вблизи Аквилеи боевые действия так и не состоялись. Узнав о поражении своих войск в битве при Петовио в Верхней Паннонии, Магн Максим переместился из Медиолана в Аквилею, но уже вскоре он был схвачен внезапно вторгшимися в город войсками Феодосия, лишен знаков императорской власти и обезглавлен. Армия же узурпатора, застигнутая врасплох, отказалась от какого-либо сопротивления и сдалась на милость победителя[943].
В 410 г. новый восточноримский император, Феодосий II, отправил западноримскому императору Гонорию насчитывавший около 4000 человек экспедиционный войсковой корпус для помощи в борьбе с готами Алариха, осаждавшего Рим, но, во-первых, войска Феодосия II прибыли к Равенне и разместились в этом городе, т. е. восточноримские подразделения не дошли до Аквилеи, они расположились в более южных регионах. Во-вторых, восточноримские боевые отряды так и не вышли за пределы Равенны: по приказу Феодосия II они продолжали находиться в этом городе и фактически составляли его военный гарнизон[944]. В 425 г., как и в 410 г., восточноримские войска тоже не размещались вблизи Аквилеи: подразделения под командованием Аспара вторглись в Италию, ускоренным маршем дошли до Равенны, захватили город и обезглавили узурпатора Иоанна. Источники по военной кампании 425 г. не сохранили сведений о каких-либо боевых действиях на территории Аквилеи и её окрестностей, боевые действия развернулись только вблизи Равенны и внутри самого города[945].
Применительно же к экспедиции восточноримских войск, состоявшейся в 467 г., следует сказать, что она вообще прошла без каких-либо боевых действий: восточноримский император Лев I отправил в Италию уроженца Константинополя и влиятельного военного чиновника Антемия, поскольку Антемий получил от Льва I титул императора западной половины империи. Антемия сопровождала и группа восточноримских войск, все вместе они прибыли в Рим, где Антемий торжественно был провозглашен императором. Уже через несколько лет, в 472 г., в результате внутренних междоусобиц, Антемий был свергнут с престола и убит в Риме, очевидно, к 472 г. там же продолжали находиться и восточноримские войска, сопровождавшие Антемия[946].
Через два года, в 474 г., Лев I отправил в Италию своего нового ставленника — Юлия Непота, командующего войсками в Далмации (их император предварительно усилил дополнительными войсками из восточноримских провинций), тем не менее и Юлий Непот недолго продержался у власти: уже через год, в августе 475 г., из-за очередных внутренних междоусобиц Юлий Непот бежал из Рима и вернулся в Далмацию[947].
На наш взгляд, все представленные факты свидетельствуют о том, что надписи из Конкордии отражают обстоятельства только одной военной кампании — экспедиции Феодосия I в Италию в 394 г. против Арбогаста и Евгения. В территориальном плане только эта кампания развернулась в Северной Италии, только во время этой кампании боевые действия произошли именно вблизи Аквилеи, т. е. относительно недалеко от Конкордии.
Следовательно, вслед за Д. Хоффманном мы можем заключить, что надписи из Конкордии упоминают те войсковые подразделения, которые непосредственно приняли участие в битве при реке Фригид, и эти надписи хотя бы примерно позволяют определить, какие подразделения воевали на стороне Феодосия I, а какие — на стороне Евгения и Арбогаста.
Начнем с надписи CIL V 8758 = ILCV 506 (№ 2 в публикации Д. Хоффманна), которая упоминает отряд Comites sagittarii seniores ('старшие лучники-комиты')[948]:
Fl(avius) Roveos centenarius de equitum Comit[um] / seni(orum) sagit(tariorum)
(numero) deprop<r>io suo arca(m) sibiposui[t]; /si quis earn ap[e]rire v[ol]u(erit),
dabitfis(ci) viribus / argenti pondo cin[q]ue (sic)
Для того, чтобы ответить на вопрос, кому подчинялась эта конная вексилляция — Феодосию I или Арбогасту, — обратимся к сведениям другой надписи, опубликованной совсем недавно, в 2017 г. Она происходит из знаменитой римской крепости Интерциза в Паннонии Нижней[949]:
D(is) M(anibus)
[Val(erii) Pr]imani (?) sive Disa-
[nis? vet(erani)] exa(rc(h)i) exn(umero) eqq(uitum) S(yrorum) sag(ittariorum) vi-
[xit a]nn(os) LXXVIIII et Val(erio) Bar-
[—] biarc(hi) (sic) exn(umero) e[qq(uitum) S(yrorum) sa]g(ittariorum)
[fil]io eius vix(it) ann(os) XXX
[— ]na coniugi Disani c-
[arissimo etfi]lio sibi viva
[— memoriam posui]t
На наш взгляд, смысл текста надписи заключается в том, что супруга воина Валерия Дизана, служившего в отряде сирийских всадников-лучников, и одновременно — мать воина Валерия, которого она родила в браке с Валерием Дизаном, установила надгробный памятник в честь своих мужа и сына; соответственно, как видно из текста надписи, Валерий Дизан занимал должность экзарха, а его сын, Валерий, занимал должность биарха.
Издатели надписи, А. Буза, П. Ковач и Й. Тот, предположили, что войсковое подразделение, упомянутое в тексте, — вексилляция сирийских всадников-лучников — было сформировано после 260 г. из жителей города Эмеса в Сирии; по мнению исследователей, этот кавалерийский отряд разместился в Интерцизе в качестве одного из регулярных пограничных гарнизонов Паннонии Нижней. Как полагают А. Буза, П. Ковач и Й. Тот, первоначально, до конца III в., полное официальное название вексилляции сирийских всадников-лучников включало в себя слово Syri, т. е. «Сирийцы», но позже, после рубежа III и IV вв., название было сокращено до формы equites sagittarii, с таким наименованием отряд сирийских всадников-лучников продолжал существовать вплоть до конца IV в.[950]
Со своей стороны, мы бы хотели обратить внимание еще на два сюжета, которые отражены в тексте надписи: 1) должности биарха и экзарха, упоминаемые в документе, восходят по своему происхождению как раз к середине III в.: на основе эпиграфических документов Μ. Шпайдель показал, что эти должности возникли в римской военной иерархии в 240–250-е гг.[951]; 2) отряд всадников-лучников, размещавшийся в Интерцизе, был сформирован из представителей местного населения ближневосточных римских провинций: этот факт показывает, что, скорее всего, многие вексилляции всадников-лучников, существовавшие в позднеримской армии, были созданы из оседлого или кочевого населения римских ближневосточных регионов, таких как Аравия Петрейская, Сирия и Палестина.
В самом деле, поскольку должности биарха и экзарха, учрежденные в середине III в., продолжали существовать и в IV в., мы можем предположить, что и сами войсковые подразделения (преимущественно кавалерийские), находившиеся под командованием данных военных чиновников, тоже были созданы в середине III в. и продолжали существовать в последующий период, в IV в. Скорее всего, первоначально кавалерийские вексилляции лучников, сформированные из сирийцев и других ближневосточных народов, имели ранг пограничных войсковых подразделений, но в течение IV в. многие подобные вексилляции вошли в состав экспедиционных армий и получили привилегированный ранг comitatenses. Об этом говорит тот факт, что уже со второй трети IV в. биархи служили в основном в экспедиционных войсковых группировках: например, надпись из Нижней Мезии IGLRom 206 (р. 213–214), которая датируется 324 г. (мы рассматривали её содержание ранее, в пункте 3.1 главы! данной монографии), четко свидетельствует, что к 324 г. военные чиновники в должности биарха служили в подразделениях гвардии императорских телохранителей, т. е. размещались непосредственно во дворце императора.
Пример вексилляции сирийских всадников-лучников подсказывает нам возможную реконструкцию истории вексилляции Комитов лучников-старших (Comites sagittarii seniores), которая упоминается в надписи из Конкордии: на наш взгляд, вексилляция Комитов лучников-старших была создана в ближневосточных римских провинциях, и первоначально она располагалась на одном из участков персидского фронта в ранге рядового пограничного подразделения. Ранее, в пункте 1.1 данной главы, мы уже рассматривали сведения речей Фемистия, в этих речах константинопольский ритор часто упоминает отряды лучников и другие подразделения, переведенные Феодосием I в балкано-дунайские провинции из Аравии, т. е. Аравии Петрейской, земель Тигра, т. е. Месопотамии, Ассирии (очевидно, Сирии), Иберии и Армении, т. е. из регионов Армянского нагорья и Южного Кавказа. Мы полагаем, что одной из вексилляций, переместившихся из ближневосточных регионов на дунайский фронт, была вексилляция Комитов лучников-старших; т. е., скорее всего, первоначально Феодосий I перевел в нижнедунайские провинции всю данную вексилляцию, весь её кадровый состав, а затем разделил её на две половины с дополнительными наименованиями seniores и iuniores.
Очевидно, в тот период, когда указанная вексилляция располагалась на римском Ближнем Востоке в ранге рядового пограничного подразделения, она носила название sagittarii ('лучники'), возможно, с добавлением этнонима или топонима, показывающего, из представителей какого народа или какой местности был сформирован этот боевой отряд. Позже, когда Феодосий переместил указанную вексилляцию на нижний Дунай или непосредственно в Константинополь и включил её в состав одной из экспедиционных армий, к её первоначальному названию было добавлено слово (точнее, почетный титул) Comites («Спутники»), подразумевающее, что теперь вексилляция лучников служит в императорских экспедиционных войсках. На наш взгляд, перед походом в Италию против Арбогаста Феодосий разделил вексилляцию Comites sagittarii на две части с дополнительными наименованиями seniores и iuniores, и, судя по надписи из Конкордии, вместе с Феодосием в Италию отправилась часть под названием seniores. Следовательно, мы можем заключить, что век-силляция Comites sagittarii seniores входила в состав армии Феодосия I.
Должность биарха тоже весьма активно упоминается в надписях из Конкордии, в этой связи обратим внимание на надпись ILCV 514 (№ 4 в публикации Д. Хоффманна), которая была выбита в память о воине, служившем в кавалерийском отряде Bracchiati seniores[952]:
Fl(avius) Odiscus [b]iarc(h)us de n(umero) Br-
ac(chiatorum) sen(iorum) equit(um) arcam sibi de pro-
p<r>io conparavit; si quis earn ape-
rire volue{e}rit, dabitfisci
viri(bus) ar[g](enti) pon(do) tr[i]a
Μ. Шпайдель предположил, что в плане грамматики само слово Bracchiati представляло собой причастие, однокоренное с существительным brachium, это существительное подразумевало не только часть руки от локтя до кисти, но и наручный браслет, который воины получали от императора или от различных командующих в награду за успешную военную службу. По мнению Μ. Шпайделя, воины, получившие такой браслет, официально назывались bracchiati ('награжденные браслетом' или, как вариант, 'наделенные браслетом'); позднеримская военная администрация формировала из таких воинов специальные обособленные привилегированные войсковые подразделения, входившие в состав экспедиционных войск и часто служившие под непосредственным командованием императора[953].
В качестве главного аргумента Μ. Шпайдель ссылается на текст надписи из Северной Африки (город Тимгад в провинции Нумидия, территория современного Туниса), опубликованной в 1946 г., эта надпись упоминает воина из войскового подразделения Propugnantes («Защитники»), который одновременно входил в состав некой схолы (группы) под названием bracati (цитируем надпись по изданию в АЕ 1946, р. 13–14, по. 43):
Mimoria (sic) Fl(avio)
Ursacio ex
numero pro-punnantes (sic) exs
culam (sic) Bracatorum
По мнению Μ. Шпайделя, название Bracati следует читать как Brac(chi)ati, т. е. «Воины, наделенные браслетом», соответственно, как полагает исследователь, группы воинов, получивших в награду за свои боевые подвиги ручные браслеты, существовали практически во всех легионах и вексилляциях позднеримской армии, такие группы представляли собой внутренние структурные элементы легионов и вексилляций. При необходимости военная администрация выделяла эти группы из легионов и вексилляций и преобразовывала их в самостоятельные подразделения[954].
Мы согласны с позицией исследователя: в самом деле, как видно из текста надписи, воин Флавий Урсакий служил в отряде Propugnantes и одновременно (но не по совместительству) принадлежал к кадровому составу схолы Bracati = Brac(chi)ati, т. е., другими словами, данная схола входила в состав отряда (легиона?) Propugnantes, она существовала внутри этого отряда, была его внутренним подразделением. В связи с этим обратим внимание на другой аспект проблемы: если первоначально вексилляции Bracchiati создавались как группы воинов внутри легионов, а затем преобразовывались в самостоятельные подразделения, мы можем сделать вывод, что вексилляции Bracchiati как отдельные, обособленные подразделения размещались на территории всей империи, и в западных, и в восточных провинциях. Соответственно, в таком случае крайне сложно определить, в состав какой армии — западноримской или восточноримской — входили вексилляции под названием Bracchiati, упомянутые в надписях из Конкордии. Фактически такие вексилляции служили и в западноримских, и в восточноримских экспедиционных войсках, следовательно, они могли воевать как на стороне Феодосия I, так и на стороне Арбогаста.
В целой группе надписей из Конкордии (8 экземпляров, № 6, 15–21 в публикации Д. Хоффманна) упоминается войсковое подразделение Batavi seniores, т. е. Батавы-старшие, в одной из надписей (ILCV 498, № 6 в публикации Д. Хоффманна) это подразделение обозначено со словом equites ('всадники'), т. е. Батавы-старшие, фигурирующие в надписях из Конкордии, представляли собой кавалерийский отряд[955]:
Fl(avius) Fasta duce(narius) de Batavis
equ(itibus) sen(ioribus) arca(m) conpara(vit);
si q(uis) eam aperi(re) volu(erit), dabit
arg(enti) p(ondo) Vfisc(o)
Мы полагаем, что отряд Батавов-старших входил в состав западноримской армии и, соответственно, находился под командованием Арбогаста и Евгения. Ранее, в пункте 3.2 главы I данной монографии мы уже рассматривали историю отряда Батавов, который, согласно сведениям Зосима и Аммиана Марцеллина, в 366 г. потерпел тяжелое поражение от аламаннов на территории Верхней Германии. Мы пришли к выводу, что отряд Батавов, воевавший с аламаннами, сам по себе тоже состоял из германцев, точнее, из сарматов, которые расселились в Северо-Восточной Галлии еще в 350-х гг. на правах летов. Сарматы были принудительно переведены на северо-восток Галлии из дунайских регионов по приказу Констанция II, который одержал над ними несколько внушительных побед, таким образом, переселенцы-сарматы представляли собой пленников, Констанций II разместил их в северо-восточных регионах Галлии, преимущественно в пределах Бельгики Первой. К началу 370-х гг. сарматы-леты продолжали находиться в Бельгике Первой и обрабатывать её земли.
На основании сведений официального законодательства мы предположили, что именно сарматы-леты служили в отряде Батавов, именно из них Валентиниан I в свое время сформировал данную войсковую часть; соответственно, на наш взгляд, отряд Батавов, упоминаемый в надписях из Конкордии, как раз и представлял собой тот самый боевой отряд, который размещался в Верхней Германии в 366 г. и воевал там против аламаннов. А этот вывод, в свою очередь, позволяет нам заключить, что, скорее всего, к 394 г. отряд Батавов, располагавшийся в пределах Галлии, был разделен на две половины с дополнительными наименованиями seniores и juniores, судя по всему, данное разделение произошло в 393–394 гг., незадолго до сражения при реке Фригид. Другими словами, судя по надписям из Конкордии, Арбогаст переместил в Италию часть с наименованием seniores, тогда как часть juniores, очевидно, осталась в Верхней Германии или в какой-либо другой провинции галльского диоцеза, располагавшейся вдоль рейнской границы империи.
Одна из надписей, обнаруженных на территории Конкордии (ILCV 504 = № 7 в публикации Д. Хоффманна), упоминает отряд тяжеловооруженной конницы — катафрактариев, на наш взгляд, этот отряд происходил из западных провинций империи и первоначально, до перемещения его в Северную Италию, располагался в Галлии, на рейнском фронте[956]:
Flavius Severianus centenarius
de numer[o] equitu[m] catafractarioru[m]
militavit annisXXII, hab{i}ensparentes (ad) [m]i(l)iariu[m]XI (?)
de vico Suriliacis; si q(u)is voluerit eam arcam aperire,
dabitpoenam fisci auri p(ondo) du[o]
В самом деле, ранее, в пункте 3.7.2 главы I данной монографии, мы уже доказывали, что тяжеловооруженная конница восточных провинций империи понесла тяжелые потери и была практически полностью уничтожена в битве при Адрианополе в 378 г., соответственно, в последующий период у Феодосия I не было сил, времени и ресурсов, чтобы восстановить отряды восточноримских катафрактариев и привлечь их к участию в новых крупных военных кампаниях. Вместе с тем в пункте 1.1.2 главы! на основании сведений Аммиана Марцеллина и нескольких эпиграфических документов мы пришли к выводу, что еще с конца 350-х гг. подразделения тяжеловооруженной конницы в большом количестве размещались в западных провинциях империи, на рейнской границе, где они весьма активно защищали галльские земли от грабительских вторжений аламаннов. В тот период отряды катафрактариев находились под командованием Цезаря Юлиана, но, скорее всего, и в более позднее время, уже после смерти Юлиана, они оставались в Галлии и в составе галльских экспедиционных войск отражали нападения различных германских племен.
Судя по всему, отряд катафрактариев, упомянутый в надписи из Конкордии, размещался на территории Галлии вплоть до 393–394 гг., когда Арбогаст перевел многие подразделения галльской экспедиционной армии в Северную Италию для подготовки к предстоящему столкновению с Феодосием I. Сложнее определить первоначальное географическое расположение и административно-правовую принадлежность вексилляции далматской кавалерии, название которой включало в себя порядковый номер VIII, данная вексилляция упоминается в надписи D 2805 = ILCV 522 (№ 8 в публикации Д. Хоффманна)[957]:
[Fl(avius) F?]lorus patri pien[tiss]imo
memoriam pos(uit) inst(antibus) [c]oll{l}e[gi]s; re-
si (sic) quis aute(m) hanc sepulturam move-
temptaverit (sic), inferre debe[bit fjisco a-
uri lib(ras) VI; Fl(avius) lovinianus b[i]arc(h)us
draconarius ex numéro (de)
octava Dalmata{s} militavit annos
XX, vixit an<n>os XL; posuit memoria(m)
lovinus prot(ector) parens suus
В пункте 3.6.2.1 главы I данной монографии на основании эпиграфических данных мы пришли к выводу, что в 368–372 гг. вексилляции далматской кавалерии размещались в восточных провинциях империи, на границе с Персией и арабскими племенами, особенно активную роль в обороне римских владений на Ближнем Востоке играла Девятая вексилляция далматов, располагавшаяся в Аравии Петрейской. Тем не менее текст надписи из Конкордии не дает оснований заключить, что вексилляция с порядковым номером VIII ранее, до своего перемещения в Италию, тоже располагалась на римском Ближнем Востоке, как и Девятая вексилляция далматов.
Дело в том, что надпись из Конкордии упоминает должность драконария, т. е. воина-знаменосца, который носил и хранил при себе боевое знамя с изображением дракона. Скорее всего, надгробная плита с надписью была установлена на своеобразной братской могиле, в которой были погребены сразу два воина, один не назван по имени, другого звали Флавий Иовиниан, эти воины, очевидно, служили в одном и том же подразделении, т. е. в Девятой вексилляции далматов. Воин, не названный по имени, был захоронен на средства своего сына, Флавия Флора, и своих сослуживцев, тогда как Флавий Иовиниан был захоронен на средства своего отца, Иовина, служившего в императорской гвардии и занимавшего почетный ранг protector ('защитник'). Сам Флавий Иовиниан, судя по всему, в начале своей карьеры как раз и занимал должность драконария, а затем получил более высокую должность биарха.
Проблема же заключается в том, что должность драконария существовала практически во всех войсковых подразделениях позднеримской армии — ив западных, и в восточных провинциях империи. Следовательно, Восьмая ве-ксилляция далматов, в составе которой служил драконарий Флавий Иовиниан, первоначально, до своего прибытия в Италию, с равной долей вероятности могла находиться как в западных регионах империи, так и в восточных. Сложности с определением первоначального территориального месторасположения Восьмой вексилляции далматов, в свою очередь, не позволяют установить, кому подчинялась эта вексилляция в ходе битвы при реке Фригид — Арбогасту или Феодосию I, а значит, к сожалению, мы не можем ответить на вопрос, в состав какой армии — западноримской или восточноримской — входил указанный кавалерийский отряд.
Один из воинов, погребенных на кладбище в Конкордии, принадлежал к кадровому составу элитного легиона Иовианов (Joviani), и поскольку легионы с таким названием размещались как на западе, так и на востоке империи, возникает вполне логичный вопрос: где именно служил легион, упомянутый в надписи из Конкордии, — в западных или восточных провинциях? Прежде всего рассмотрим сам текст надписи (ILCV 551 = № 10 в публикации Д. Хоффманна)[958]:
Fl(avio) Fortunato augustali
ex n(umero) milit(um) lovianorum;
Vettius Serenianus hospes
et heres eius iuxta testamentum
arcam condignam ex proprio
eius conparavit
В 2002 г. П. Кроче да Вилла опубликовала новую надпись из Конкордии, в которой тоже упоминается легион Иовианов[959]:
Flavio Lito[—] /lovian(orum) Eugen[—] / annor(um) XL
stip(endia) [—] / bene[merenti fecit?]
Наличие в корпусе военных надписей из Конкордии двух образцов, упоминающих легион Иовианов, подсказывает, что данный легион, во-первых, принял весьма активное участие в битве при Фригиде, во-вторых, понес в ходе битвы существенные потери. Ранее, в пункте 2.1 данной главы, мы уже рассматривали сведения Григория Турского о военной экспедиции Магна Максима против франков, предпринятой в 388 г., незадолго до вторжения Феодосия I в Италию. Экспедиция была проведена неудачно: войска узурпатора потерпели тяжелое поражение и были разгромлены, по словам Григория Турского, среди разгромленных подразделений был и легион Иовианов.
Соответственно, если в 388 г. легион Иовианов по приказу Магна Максима выступил против франков, грабивших земли вблизи Кёльна, то можно заключить, что в 388 г. этот легион находился на рейнской границе, где он оборонял римские территории от нападений германских племен. В самом деле, согласно Григорию Турскому, легион Иовианов вместе с остальными экспедиционными войсками направился к Кёльну из Трира, следовательно, в 388 г. указанный легион располагался в пределах Галлии и подчинялся Магну Максиму. А этот факт, в свою очередь, позволяет заключить, что в 388 г. легион Иовианов не перемещался на территорию Северной Италии, он оставался в землях галльского диоцеза и, скорее всего, продолжал пребывать в Галлии и позже, уже после победы Феодосия над Магном Максимом в августе 388 г.
В связи с этим сюжетом подчеркнем, что в 1995 г. Д. Вудс обратил внимание на небольшой отрывок из знаменитого трактата Аврелия Августина «О граде Божьем», в котором прославленный богослов и епископ Гиппона Регия в Северной Африке рассуждает о последствиях победы Феодосия I Великого над войсками Арбогаста и Евгения: «Победитель же (т. е. Феодосий. — Е. Μ.), в соответствии с тем, что он приказал [сделать] и о чем он объявил ранее, удалил изображения Юпитера, которые были как бы освящены (не знаю, какими обрядами) и размещены против него (Феодосия. — Е. Μ.) в Альпах» (Victor autem, sicut crediderat et praedixerat, lovis simulacra, quae adversus eum fuerant nescio quibus ritibus velut consecrata et in Alpibus constituta, deposuit. — Aug. De Civ. Dei V. 26)[960]. По мнению Д. Вудса, под фразой «изображения Юпитера» (lovis simulacra) у Августина следует понимать не статуи бога Зевса (Юпитера), а в прямом смысле боевые знамена (флаги, штандарты) легиона Иовианов, который воевал против Феодосия на стороне Арбогаста и Евгения[961].
На наш взгляд, наблюдения Д. Вудса подсказывают, что легион Иовианов переместился в Северную Италию из Галлии в 393–394 гг., когда Арбогаст готовился к неминуемому вооруженному столкновению с Феодосием I. Мы полагаем, что легион Иовианов, упомянутый в надписях из Конкордии, представлял собой тот самый легион, который первоначально размещался в Галлии и подчинялся там Магну Максиму, а затем по приказу Арбогаста прибыл в Италию для защиты её альпийских перевалов от стремительно наступавших войск Феодосия. Следовательно, легион Иовианов, упомянутый в надписях из Конкордии, подчинялся Арбогасту и в ходе битвы при реке Фригид воевал на стороне этого военачальника.
Для удобства тексты еще нескольких надписей из Конкордии мы хотели бы представить в виде таблицы, поскольку, на наш взгляд, в плане содержания их можно сгруппировать вместе по одному общему критерию — подразделения, упоминаемые в этих надписях, принадлежали к западноримской экспедиционной армии, т. е. подчинялись Арбогасту.
Таблица 1
158 Zuckerman С. Les «Barbares» romains: au sujet de l'origine des auxilia tétrarchiques // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle / Ed. par F. Vallet, Μ. Kazanski. Rouen, 1993. P. 18.
159 Cm.: LinckenheldE. Nervii //RE. Bd. 33. Stuttgart, 1936. Col. 56–60.
160 Cm.: Mielczarek M. Cataphracti and Clibanarii. Studies on the Heavy Armoured Cavalry… P. 75.
161 Consuls of the Later Roman Empire… P. 322–323.
162 Fluss M. Latobici//RE. Bd. 23. Stuttgart, 1924. Col. 967.
163 Fluss Μ. Latobici. Col. 966.
164 О происхождении и функциях рипариев см.: Scharf R. Ripari und Olibriones? Zwei Teilnehmer an der Schlacht auf den Katalaunischen Feldern// MIÖG. 1999. Bd. 107. Hfl. 1–2. S. 5–6. Поскольку крепость Praetorium Latobicorum находилась на участке дороги, связывавшей земли Иллирика и Северную Италию, мы считаем, что особого внимания заслуживает и надпись, обнаруженная в районе горного перевала Плокенпасс, который связывает между собой города Котшах-Маутен в Южной Австрии и Па-луцца в Северной Италии, этот перевал проходит через один из районов австрийско-итальянской границы. Надпись датируется 373 г., впервые она была опубликована еще в CIL V 1862 = D 5885, тем не менее цитируем текст по чтению, представленному в новейшей монографии К. Ронкальи: Munificentia D(ominorum trium) Aug(ustorum)que (duorum) / n(ostrorum) hoc iter ubi homines et / animalia cum periculo / commeabant apertum est / curante Apinio Program/matio cur(atore) r(ei) p(ublicae) lul(iensium) Kar(no-rum) /D(ominis) n(ostris tribus) Valentiniano / et Valente Aug(ustis duobus) IIII co(n)s(uli-bus) («Щедростью трех господ и двух Августов наших эта дорога, где люди и животные перемещались в опасности, была сделана доступной благодаря заботе Апиния Программатия, попечителя государства [в] Карнийских Юлиях (т. е., очевидно, в районе горного хребта Карнийские Альпы. — Е. Μ.), при трех наших господах [и] в IV консульство двух Августов, Валентиниана и Валента». — Roncaglia С. Northern Italy in the Roman World. From the Bronze Age to Late Antiquity. Baltimore, 2018. P. 128–129). К. Ронкалья полагает, что Валентиниан I расчистил от камней горный путь и построил на его территории дорогу с целью улучшения и ускорения транспортировки воинов и продовольствия для военных гарнизонов из дунайских регионов в Северную Италию, мы же полагаем, что Валентиниан I не только расчистил горный перевал, но и соорудил на одном из его участков небольшое укрепление, некий промежуточный (перевалочный) пункт, охранявший окрестную территорию и следивший за процессом перевозки воинов и продовольствия. На наш взгляд, император построил целую серию таких перевалочных пунктов на севере Италии, в районе альпийских перевалов, и разместил там специальные войсковые подразделения. Скорее всего, крепость под названием «Лагерь Латовиев» (Praetorium Latobicorum), упоминаемая в надписи из Конкордии, выполняла примерно те же функции уже в пределах Иллирика, т. е. в землях по среднему течению Дуная.
Еще один военный отряд, упоминаемый в корпусе надписей из Конкордии (CIL V 8755 = ILCV 515 = № 31 в публикации Д. Хоффманна), — Leones seniores, «Львы-старшие», скорее всего, тоже принадлежал к армии Арбогаста, т. е. входил в состав западноримских экспедиционных войск и, соответственно, в 394 г. воевал против Феодосия I[962]:
Fl(avius) Ma(n)suetus biar[c](h)us, qui milita-
[v]it in numéro Leonum seniorum,
de proprio suo arcam sibi posuit; si quis earn aper[i](re) voluerit, dabit fisci
viribus argenti pondo d(e)cem; qu[a]m
arcam vet(e)ranibus c[o]mmendavi(t)
В подтверждение приведем другую латинскую надпись, на этот раз — из Константинополя, эта надпись была выбита на знаменитых Золотых воротах Константинополя, точнее — на одном из участков лицевой стороны арки данных ворот. В тексте надписи упоминаются три войсковых подразделения — Львы-младшие (Leones iuniores), Корнуты-младшие (Cornuti iuniores) и т. н. Первые лучники (Primi sagittarii)[963]:
num]eri mi[litu]m Sagitariorum (sic) Leonum iunior[um
numeri militum Cornutorum iuniorum
num]eri mil[itum P]rimo Sagitarior[um] (sic) L[e]onum iuni[orum
numeri militum Cornutorum] iuniorum
В своей диссертации Д. Хоффманн пришел к выводу, что Золотые ворота были сооружены в 425 г. по приказу императора Феодосия II, правившего в восточной половине империи с 408 по 450 г. По мнению Д. Хоффманна, Золотые ворота были возведены вместе и одновременно с южным участком крепостных стен Константинополя: Феодосий II изначально построил ворота как часть стены, строительство же самих стен велось примерно с 412–413 гг. по 425 г. Соответственно, как полагает исследователь, упоминаемые в надписи на арочной стороне ворот три войсковых подразделения — Первые лучники, Львы-младшие и Корнуты-младшие — первоначально, до 425 г., размещались в Италии, но затем, в 425 г., переместились, по решению Феодосия II, в Константинополь, где их и фиксирует надпись. Д. Хоффманн связывает перемещение данных отрядов с военной экспедицией, которую Феодосий II провел в 425 г. против италийского узурпатора Иоанна, захватившего власть в Равенне в 423 г. Феодосий II отправил в Италию экспедиционные войска, которые разгромили Иоанна и обезглавили его, соответственно, восстановив законную власть на западе империи, Феодосий II, как заключает Д. Хоффманн, перевел к себе на восток, в Константинополь, некоторые подразделения, ранее входившие в состав армии узурпатора, среди этих подразделений были Первые лучники, Львы-младшие и Корнуты-младшие[964].
Тем не менее на основании греческой посвятительной эпиграммы, обнаруженной на одном из каменных блоков арки Золотых ворот и опубликованной в 1994 г., С. Шайн и Д. Лебек показали, что строительство крепостных стен Константинополя развернулось в два этапа: первый продолжался с 410 г. по 413–416 гг., второй занял всего один год — 447, таким образом, по мнению исследователей, процесс строительства городских стен полностью завершился только в 447 г. С. Шайн и Д. Лебек пришли к выводу, что к 447 г. Константинополь находился под защитой двух стен — внутренней и внешней, внутренняя была сооружена в период с 410–413 гг. по 416 г. по приказу префекта претория Востока Антемия, тогда как внешняя была возведена в 447 г. уже при новом префекте претория Востока, Константине[965].
Более того, как доказал Дж. Бардилл, Золотые ворота были сооружены раньше городских стен, в 391 г., по случаю триумфального возвращения Феодосия I Великого в Константинополь из Италии: как заключил Дж. Бардилл, первоначально Золотые ворота выполняли функцию своеобразной триумфальной арки при въезде в город, поскольку Феодосий I распорядился построить эту арку в честь его победы над узурпатором Магном Максимом. Позже, как полагает Дж. Бардилл, в период между 404 и 413 гг., Золотые ворота были встроены в крепостные стены города, точнее, к этой арке были пристроены каменные блоки стен, и арка вполне органично превратилась в ворота[966].
Соответственно, с учетом материалов, рассмотренных Дж. Бардиллом, Д. Лебеком и С. Шайном, мы можем предположить, что три войсковых подразделения, которые упоминаются в надписи на арке Золотых ворот Константинополя, прибыли в город не в 425 г., как полагал Д. Хоффманн, а в 391 г., т. е. в тот год, когда Феодосий I вернулся из Италии в Константинополь. Другими словами, Корнуты-младшие, Львы-младшие и Первые лучники переместились в столицу восточной половины империи из Италии в 391 г., и, скорее всего, два отряда — Львы-младшие и Корнуты-младшие — ранее, до 391 г., входили в состав западноримской экспедиционной армии, т. е. подчинялись Магну Максиму.
В одной из наших прошлых работ мы уже обращались к сведениям надписи из города Наколея во Фригии (Малая Азия), которая датируется 356 г. и четко свидетельствует, что еще в середине 350-х гг. войсковой отряд Cornuti seniores размещался на востоке империи, в пределах Малой Азии, соответственно, отряд Cornuti iuniores, наоборот, с середины 350-х гг. пребывал на западе империи, в Галлии. Вслед за Р. Шарфом, Μ. Коломбо и П. Бренненом мы предположили, что разделение единого прежде отряда (очевидно, конной век-силляции) Cornuti на две части с наименованиями seniores и iuniores произошло в 352 г., после победы Констанция II над галльским узурпатором Магненцием в битве при городе Мурса в Паннонии (сентябрь 351 г.)[967].
Следовательно, к 391 г. часть с наименованием iuniores продолжала находиться в западных провинциях империи (скорее всего, в Италии, куда её мог перевести из Галлии Магн Максим в 387 г.), но в 391 г., на наш взгляд, Феодосий I перевел отряд (вексилляцию) Cornuti iuniores в Константинополь, и факт территориального пребывания данной вексилляции в восточноримской столице отражен в надписи на арке Золотых ворот города. Мы полагаем, что примерно таким же образом можно реконструировать и историю дворцовой ауксилии под названием Leones: первоначально, до 391 г., эта единая аукси-лия размещалась на западе империи, в Галлии или в Италии, но когда в 388 г. Феодосий I вторгся в Италию и разгромил Магна Максима, он присоединил к своей армии многие подразделения армии узурпатора, и, скорее всего, среди подразделений поверженной армии Магна Максима была ауксилия Leones.
Когда же в 391 г. Феодосий отправился назад в Константинополь, он предварительно разделил данную ауксилию на части seniores и iuniores, включил часть iuniores в состав своей армии и взял её с собой в Константинополь. Другими словами, в 391 г. Феодосий I перевел отряд Leones iuniores в восточноримскую столицу, тогда как часть с дополнительным названием seniores осталась в пределах западной половины империи, скорее всего, в Галлии, где она находилась до 393–394 гг., когда Арбогаст перевел её в Северную Италию для борьбы с Феодосием I.
Относительно же вексилляции т. н. Первых лучников, упоминаемых в надписи на Золотых воротах Константинополя, подчеркнем, что, скорее всего, это подразделение изначально и всегда входило в состав армии Феодосия I, т. е. служило в восточных провинциях империи. Фемистий в своих речах неоднократно упоминает различные подразделения лучников, служивших в армии Феодосия и воевавших против готов на нижнем Дунае в 379–384 гг., т. е. в тот период, когда были написаны речи. Очевидно, некоторые из таких век-силляций лучников впоследствии, уже после 384 г., разместились непосредственно в Константинополе, во дворце императора; переместив несколько отрядов лучников в Константинополь, Феодосий I объединил эти отряды в новую большую вексилляцию под названием Primi sagittarii', на наш взгляд, элитный статус данной вексилляции отражался в порядковом числительном Primi («Первые»). Скорее всего, вексилляция с таким наименованием находилась в непосредственном распоряжении Феодосия и составляла часть его военного эскорта, ближайшего военного окружения. Другими словами, в награду за прежние боевые заслуги лучников, вошедших в состав данной вексилляции, Феодосий предоставил самой вексилляции привилегированный ранг palatina ('дворцовая'), этот особый, привилегированный статус как раз и был отражен в слове Primi.
Поскольку Феодосий присвоил лучникам, отличившимся в боях с готами, ранг дворцовой вексилляции, они, конечно же, должны были сопровождать его во всех военных кампаниях и торжественных церемониях, в том числе и во время триумфального вступления в Константинополь по случаю победы над Магном Максимом. Как результат, совершенно неудивительно, что на Золотых воротах города упоминаются т. н. Первые лучники, т. е. та вексилляция, которая в 388 г. отправилась вместе с Феодосием в Италию воевать против Магна Максима и в составе войск Феодосия одержала победу над галльским узурпатором.
В отличие от Львов-младших, сведения об истории, положении и функциях еще двух подразделений, упоминаемых в надписях из Конкордии, — Fortenses («Стойкие») и lovii iuniores («Иовии-младшие») — не позволяют определить, в состав какой армии входили названные боевые отряды — западноримской или восточноримской. Первое из указанных подразделений, Fortenses, скорее всего, представляло собой вексилляцию, оно упоминается в надписи ILCV 547 (№ 13 в публикации Д. Хоффманна (S. 36)), второе же подразделение, Иовии-младшие, судя по всему, имело ранг легиона (Д. Хоффманн (S. 46) полагает, что Иовии-младшие представляли собой дворцовую ауксилию), Иовии-младшие упоминаются в надписи CIL V 8753 = ILCV 441 (№ 30 в публикации Д. Хоффманна (S. 46)):
1) Flaviu[s…]olus de numero [F]orten/[si]um; em[it e]i arcam [d]e [p]ro — [p]<r>io suo h[e/res?; si quis eam aper(ire) (?) vo]lueritpepco[?/]snuiuti[?
2) Fl(avius) Marcaridus / tribunus mil/itum lovioru/m iuniorum, / q[u]i vixit / annos XLV; si quis eam (arcam) mol[e]/stav[e]rit, infi<s>co det/ auri / libra(m) I
На наш взгляд, с учетом того, что вексилляции под названием Fortenses и легионы под названием lovii в большом количестве размещались и в западных, и в восточных провинциях империи, практически невозможно четко отследить, где первоначально располагались отряды Fortenses и lovii iuniores, упоминаемые в надписях из Конкордии. В нашем распоряжении нет более или менее точных сведений о том, из какого региона данные отряды переместились в Северную Италию и в каком регионе они служили ранее, до битвы при реке Фригид. Соответственно, крайне сложно определить, в состав какой армии входили отряды Fortenses и lovii iuniores и кому они подчинялись — Арбогасту или Феодосию I; в целом, как мы полагаем, названные боевые отряды с равной долей вероятности могли размещаться и на западе, и на востоке империи, а значит, с равной долей вероятности они могли находиться под командованием как Арбогаста, так и Феодосия I.
Очевидно, более точные выводы можно сделать в отношении ауксилии Mattiaci iuniores («Маттиаки-младшие»), упоминаемой в надписях из Конкордии (CIL V 8744 = ILCV 555 = № 28 в публикации Д. Хоффманна и CIL V 8751 = ILCV 556 = № 29 в публикации Д. Хоффманна), — на наш взгляд, это войсковое подразделение входило в состав восточноримской армии, т. е. подчинялось Феодосию I, для удобства процитируем только надпись № 28 в публикации Д. Хоффманна (S. 45):
Fl(avius) Dassiolus vet(e)r/anus de numero M/at<t>iacorum iuniorum
arcam si [b] i de proprio co/nparavit sive et (sic) filius suus (?) / Variosus;
si q(u)is ea(m) p(ost) o(bitum) eor(um) vol(uerit) / ap(erire), da[b]i(t) fisco ar(genti) p(ondo) V
В самом деле, ранее, в таблице, мы предположили, что отряд Mattiaci с дополнительным наименованием seniores ('старшие') с 364 г. размещался на западе империи, в Галлии, и, как результат, входил в состав западноримской армии, а значит, в 394 г., во время битвы при реке Фригид, подчинялся Арбогасту. В таком случае можно предположить, что отряд Mattiaci с наименованием iuniores, т. е. младшие, располагался на востоке империи и входил в состав восточноримской армии. Другими словами, весной 364 г., при разделении всех римских экспедиционных войск между братьями-соправителями Валентинианом I и Валентом ауксилия Mattiaci iuniores досталась Валенту, она перешла под его командование и осталась на востоке, в то время как старшая половина Маттиаков отправилась на запад, в Галлию, под командование Валентиниана I. Соответственно, как мы полагаем, к 394 г. ауксилия Mattiaci iuniores продолжала размещаться на востоке империи, она пребывала в составе экспедиционных войск Феодосия I и приняла участие в битве при реке Фригид на его стороне, т. е. воевала против Арбогаста.
Ранее мы рассматривали сведения только по одному этническому боевому отряду, который упоминается в надписях из Конкордии, в данном случае — сведения по дворцовой ауксилии Бруктеров (Bructeri), эта ауксилия была сформирована из представителей племени, проживавшего на границе с западной половиной империи. Вместе с тем в корпусе надписей из Конкордии упоминается еще одно этническое войсковое подразделение, которое было сформировано из представителей народа, размещавшегося на границе с восточными провинциями империи. Мы имеем в виду отряд под названием Hiberi («Иберы»), наделенный рангом дворцовой ауксилии. Данный отряд состоял из иберов — местных жителей царства Картли, располагавшегося на востоке современной Грузии, в бассейне реки Кура. Ауксилия Иберов упоминается в надписи CIL V 8745 = ILCV 813 (№ 35 в публикации Д. Хоффманна (S. 48)):
Sepulcrum теит conmendo
civi(tatis) Con(cordiensium) r(everentissimo) clero; Fl(avius) Dioc[l]es ce-
ntenarius n(umeri) [I]b[e]r(or)um au[x]ili-
[i] p(a)l(atini) positus in hac area; si
quis voluerit se hie ponere, dab-
itfisco auri pondo tr[i]a; quem
Когда была создана данная ауксилия? Как утверждает Руфин Аквилейский, еще задолго до 394 г., т. е. до битвы при реке Фригид, он встретился в Иерусалиме с военным чиновником по имени Бакурий, который, по словам церковного историка, «в то время [был] дуксом Палестинской границы» (Palaestini tunc limitis dux), т. e., иными словами, возглавлял все пограничные гарнизоны провинции Палестина. Этот Бакурий, как утверждает Руфин, был ибером по своему происхождению, более того, Руфин называет Бакурия «царем того народа» (Bacurius, gentis ipsius rex. — Rufinus, НЕ. X. 11, ed. Th. Мошш-sen, S. 976, 1. 19–21). Именно Бакурий рассказал Руфину историю о христианизации Иберии (Картли) во времена императора Константина I (во всяком случае, так говорит сам Руфин), опять же, Руфин дополнительно сообщает, что в течение определенного периода Бакурий занимал должность комита доместиков (apud nos domesticorum comes — «у нас (т. е. у римлян, в пределах римского государства. — Е.М.) — комит доместиков». — Rufinus, НЕ. X. 11, S. 976,1. 19–20), т. е. командовал одним из подразделений дворцовой гвардии императора.
Аммиан Марцеллин тоже упоминает офицера по имени Бакурий и прямо называет его ибером. По словам Аммиана, этот Бакурий в 378 г. участвовал в битве при Адрианополе на стороне императора Валента, в ходе битвы Бакурий возглавлял подразделения лучников и щитоносцев (скутариев): ео ad vallum hostile tendente sagittarii et scutarii, quos Bacurius Hiberus quidam tunc regebat et Cassio — «к размещающейся там вражеской насыпи [устремились] лучники и щитоносцы, которыми тогда командовали некий Ибер Бакурий и Кассий». — Amm. XXXI. 12. 16). На основании сведений Руфина Аквилейско-го и Аммиана Д. Хоффманн пришел к выводу, что в 378 г. Бакурий возглавлял одну из дворцовых схол (сагиттариев или скутариев), а позже, уже в 380-х гг., он был назначен на должность дукса Палестины, в этой должности он и встретился с Руфином Аквилейским в Иерусалиме. Как заключил Д. Хоффманн, после 391–392 гг. Бакурий занял более высокую военную должность комита доместиков, по мнению Д. Хоффманна, в этой должности Бакурий принял участие в битве при реке Фригид, стоившей ему жизни[968].
Как предположил исследователь, впервые Бакурий поступил на римскую военную службу еще в 369 г., при императоре Валенте; в силу своего знатного происхождения Бакурий сразу был включен в состав придворной гвардии императорских телохранителей, т. е. в состав элитных подразделений, которые представляли собой ближайшее военное окружение императора[969]. Мы полагаем, что позиция Д. Хоффманна нуждается в серьезной корректировке: ранее, в пункте 3.7.2 главы I данной монографии, мы пришли к выводу, что подразделения лучников и скутариев (щитоносцев), участвовавшие в битве при Адрианополе, представляли собой не соответствующие дворцовые схолы, а вексилляции, ранее размещавшиеся во Фракии, в Нижней Мезии и в Малой Скифии и входившие в состав местных пограничных армий этих регионов. Как результат, на наш взгляд, в битве при Адрианополе Бакурий командовал не дворцовыми схолами, а рядовыми пограничными вексилляциями указанных выше нижнедунайских провинций.
Вместе с тем сомнение вызывает и тезис Д. Хоффманна о той должности, которую Бакурий занимал ко времени битвы при реке Фригид. Согласно Зо-симу, когда Феодосий I выступил в поход против Евгения и Арбогаста, «[он] поставил союзных ему варваров под власть Г айны и Саула. С ними разделил власть и Бакурий, род [которого] происходил из Армении, — муж без какого-либо порока, кроме того, обученный и военному делу» (τούς δέ συμμαχοΰντας αύτω βαρβάρους ύπό Γαΐνη έταξε καί Σαούλ. Έκοινώνει δέ τής άρχής αύτοίς καί Βακούριος, έλκων μέν έξ 'Αρμενίας τό γένος, εξω δέ πάσης κακοηθείας άνηρ μετά τού καί τά πολεμικά πεπαιδεΰσθαι. — Zos. IV. 57. 2–3). На основании сведений Зосима можно заключить, что, судя по всему, в ходе битвы при реке Фригид Бакурий командовал не отрядом доместиков, т. е. подразделением, сформированным из местных граждан империи, а этнической группой, сформированной не из жителей империи.
Зосим утверждает, что Бакурий был армянином по происхождению, тем не менее авторы-современники Бакурия, даже лично знавшие его, четко называют его ибером; другими словами, родина Бакурия располагалась на территории современной Восточной Грузии, а его соотечественники были предками современных грузин. Следовательно, как мы полагаем, Бакурий как раз и возглавлял ту самую ауксилию Иберов, которая упоминается в надписи из Конкордии, т. е. Бакурий командовал этническим боевым отрядом, который состоял из его соотечественников. В таком случае совершенно очевидно, что дворцовая ауксилия под названием «Иберы» (Hiberi) уже существовала к 394 г., а значит, она была создана раньше, до битвы при реке Фригид.
Скорее всего, данная ауксилия была сформирована в 387 г., что подтверждается сведениями грузинского летописного свода «Картлис Цховреба» («Летописи Картли»), который мы уже привлекали к нашему исследованию ранее, в основном в пункте 3.6.2.2 главы! данной монографии (там же мы рассмотрели и вопросы датировки этого источника). В хронике под названием «История царей Картли», входящей в состав данного летописного свода, довольно много внимания уделяется внешнеполитической деятельности царя Картли Вараз-Бакура II, который, по оценке К. Туманова, правил с 380 по 394 г.[970] Как сообщает хронист, Вараз-Бакур II, боявшийся царя персов, в силу собственной нерешительности и слабоволия стремился заключить союз с Персией против Рима и Армении, тем не менее, по словам нашего источника, армяне просили Вараз-Бакура II сохранить союз с ними для совместной борьбы с Персией, и более того, «его знать также настаивала на сопротивлении Персам»[971].
Вараз-Бакур II не внял уговорам армянских послов и представителей грузинской родовой аристократии и в итоге заключил соглашение с персами. Те же, в свою очередь, воспользовавшись сложившейся ситуацией, «разграбили Армению и затем вторглись в Картли… Тогда Вараз-Бакар решил подчиниться и попросил мира… С того времени Армяне и Грузины были данниками Персов»[972]. Но, как утверждает грузинский хронист, «после этого Кларджи восстали против Вараз-Бакара и присоединились к Грекам. Греки заняли Тухариси и все Кларджети, от моря до Арсианты»[973].
Как предположил К. Туманов, эти события произошли в 387 г., когда восточная половина Римской империи и Персия разделили между собой соседнее с Картли царство Великая Армения[974], соответственно, обратим внимание на топоним «Кларджети», который упоминается в тексте грузинского источника: раннесредневековый грузинский хронист имел в виду исторический регион, территория которого охватывала преимущественно северо-восток современной Турции и частично — юго-запад современной Грузии, в грузинских исторических хрониках данный регион был известен и под названием Тао-Клар-джети. В основном земли Тао-Кларджети располагались по течению реки Порох, сегодня эта река протекает через провинции (илы) Артвин и Ардахан на самом северо-востоке Турции, непосредственно вблизи границы с Грузией, на берегах Пороха находятся такие города Турции, как Артвин, Шавшат, Гёле и Ардахан. Территория, включавшая в себя эти города, как раз и составляла центр региона Тао-Кларджети[975].
Соответственно, на наш взгляд, Феодосий I учредил войсковое подразделение под названием «Иберы» в 387 г., данное подразделение было составлено из жителей региона Тао-Кларджети, присоединенного к территории империи. Поскольку восточная половина империи установила контроль над землями Тао-Кларджети и, скорее всего, даже разместила там свои войска (если верить сообщениям грузинского хрониста), мы можем предположить, что римские власти сформировали из местного населения Тао-Кларджети этнический боевой отряд, и этот отряд, очевидно, сразу же, с самого момента своего возникновения, получил статус элитного.
Поскольку ауксилия Иберов стала частью придворных экспедиционных войск, кажется вполне логичным, что она приняла активное участие в военной экспедиции Феодосия I против Евгения и Арбогаста, и командование над этой ауксилией получил уроженец Картли Бакурий, для которого жители Тао-Кларджети были соотечественниками.
В связи с историей ауксилии Иберов мы уже рассматривали сообщение Зосима, в котором византийский историк рассказывает о союзных отрядах варваров, вошедших в состав армии Феодосия I и вместе с ним отправившихся в Италию воевать против Евгения и Арбогаста. В рамках данного сюжета обращает на себя внимание надпись из Конкордии, где упоминаются подразделение Бракхиатов (или Брахиатов), уже известное нам ранее, и несколько воинов германского происхождения, служивших в данном подразделении (CIL V 8740 = D 2798 = ILCV 503 = № 14 в публикации Д. Хоффманна (S. 37)):
Flavii Servili(i) Ostraustaguta e[t] Ilateuta Felicitas
[Fl]avio Andiae centenario numeri Bracchiatorum col-
[legae] optimo arcam de labore suo conparavimus, [q]u[a]m
[arca]m conmendamus sanct(a)e {a}ec<c>lesiae <c>ivitatis Conco<r>dien-
sium; si quis earn ape[r]ire voluerit, dabitfisco auri pondo duo sin-
e mora
Основываясь на имени одного из упомянутых в тексте воинов — «Остраустагута» (Ostraustaguta), — Д. Хоффманн предположил, что подразделение Бракхиатов, в котором служил этот воин, первоначально размещалось в восточной половине империи и входило в состав восточноримской экспедиционной армии Феодосия I. Как заключил Д. Хоффманн, имя Остраустагута свидетельствует об остготском происхождении его носителя, т. е. по своему этническому происхождению воин Остраустагута был остготом, происходил именно из этого германского племени. Исследователь отметил, что остготы, к концу IV в. проживавшие вблизи паннонских провинций империи, тем не менее не играли особой роли в западноримской экспедиционной армии: ведущую роль в пределах западной половины империи играли все же вестготы, аланы и гунны, расселившиеся непосредственно внутри паннонских провинций. В восточной же половине империи различные племенные группы готов, включая и остготов, в большом количестве размещались в нижнедунайских землях, главным образом во Фракии, и служили в восточноримских войсках в качестве либо отдельных этнических племенных ополчений, либо дополнительного кадрового состава регулярных римских подразделений[976]
На наш взгляд, выводы Д. Хоффманна не соответствуют сведениям источников, сообщающих о внутренней структуре экспедиционной армии Феодосия I в 394 г. Ранее мы уже цитировали слова Зосима, который утверждает, что отрядами союзных варваров в армии Феодосия I командовали некие Гайна и Саул, но, к сожалению, Зосим ничего не говорит об этническом происхождении данных персонажей. Значительные уточнения в этот вопрос вносят сведения Иоанна Антиохийского, византийского хрониста, жившего в VI или VII вв.[977]°: как сообщает Иоанн Антиохийский, когда Феодосий I выступил против Евгения и Арбогаста, «он взял [с собой] начальников войск: Римлянина Тимасия, Скифа Гайну и Саула из [племени] Алан; вместе [с ними] он поставил [во главе] войск Стелихона (ведь тот и сам происходил из Скифского рода)… Собрав многочисленных фракийских Гуннов вместе с сопровождающими [их] начальниками племен, он (Феодосий. — Е. Μ.) отправился в поход в Италию, чтобы захватить ничего не ожидающего и неподготовленного Евгения» (αύτός δέ 'Ρωμαϊκόν μέν τον Τιμάσιον, Σκυθικόν δέ τον Γαινάν, έξ Αλανών δέ τον Σαούλ άρχοντας τών στρατοπέδων παραλαβών, άμα δέ καί Στελίχωνα τοίς στρατεύμασιν έπιστήσας (ός ήν μέν καί αύτός άνέκαθεν τού Σκυθικοΰ γένους… πολλούς τε τών Θρακίων θύννων σύν τοίς παρεπομένοις φυλάρχοις διαναστήσας, είχετο τής προς τήν Ιταλίαν πορείας, ώς άν τον Eύγέvюv μηδέν τι προσδοκώντα άπαράσκευον καταλάβοι. — loannes Aniiochenus, fr. 280, ed. U. Roberto, p. 472, 1. 45–51).
По мнению Л. Варади, Тимасий командовал собственно римскими пехотными и конными войсками, его заместителем был Стилихон, под властью Гайны находились племенные пехотные группы (ополчения) вестготов из Фракии и остготов из паннонских провинций, а Саулу подчинялись отряды аланской и гуннской конницы[978]. На наш взгляд, Гайна командовал только этническими контингентами вестготов, поскольку к 394 г. Феодосий I не контролировал территорию паннонских провинций: они входили в состав префектуры Западный Иллирик, но эта префектура подчинялась западноримской центральной администрации, а не Константинополю.
А. Марконе предположил, что уже в 387–388 гг. Феодосий! приобрел контроль над всеми провинциями Иллирика, т. е. присоединил к своим владениям все западные балкано-дунайские регионы, от паннонских земель до Македонии и Дакии, учредив единую новую префектуру Иллирик. По мнению А. Марконе, эта префектура входила в состав восточной половины империи и находилась под властью Константинополя вплоть до 396 г., когда Иллирик как административно-территориальный регион был разделен между западной и восточной половинами империи, с того времени, по оценке исследователя, возникли две отдельные, обособленные префектуры — Западный и Восточный Иллирик, соответственно[979].
Мы же, наоборот, полагаем, что в 387–388 гг. Феодосий! официально присоединил к своей половине империи только Македонию (диоцез) и провинцию Дакию Береговую, тогда как паннонские провинции, Верхняя Мезия и Далмация продолжали входить в состав западной половины империи и, следовательно, официально подчинялись Валентиниану II, а не Феодосию.
А это значит, что в 387–388 гг. Феодосий I официально учредил только префектуру Восточный Иллирик, о чем свидетельствует и цитированный ранее византийский церковный историк Феодор Чтец. Следовательно, с ноября 391 г., когда Феодосий вернулся в Константинополь, он уже не располагал какой-либо реальной властью над этническими отрядами готов, гуннов и алан, располагавшимися в паннонских провинциях, номинально эти отряды подчинялись Валентиниану II, а фактически — его военачальнику Арбогасту. Как проследила А. Цедильник, до 388 г., т. е. до военной экспедиции Феодосия! против Магна Максима, боевые отряды готов, гуннов и алан, расселенных в паннонских землях еще в 380 г., первоначально подчинялись Валентиниану II, а затем перешли на сторону Магна Максима. Нов 388 г., когда Феодосий вторгся в паннонский диоцез, эти отряды довольно быстро перешли на его сторону, тогда как ранее в распоряжении Феодосия находились только племенные группы вестготов, размещавшиеся во Фракии и в других нижнедунайских регионах, т. е. в пределах восточной половины империи[980].
Но, как мы полагаем, и после 388 г. основу этнических (т. е. не римских) вспомогательных войск армии Феодосия I продолжали составлять готы, расселившиеся во Фракии (точнее, захватившие ее) еще в 376–378 гг., тогда как аланы и гунны преимущественно размещались в западной половине империи и служили в западноримской экспедиционной армии. В самом деле, Иоанн Антиохийский, цитированный ранее, упоминает о наличии гуннов в составе войск Феодосия, но он совершенно четко называет этих гуннов фракийскими (των Θρακίων θύννων), т. е. тем самым дает понять, что гунны, которых Феодосий привлек к участию в экспедиции против Евгения и Арбогаста, жили вблизи границ Фракии, располагались по нижнему течению Дуная.
По словам Созомена, когда Феодосий направился в Италию, «его сопровождало множество варваров-союзников, [живших] вблизи Истра» (συνείπετο δέ αύτω καί πλήθος συμμάχων των παρά τον 'Ίστρον βαρβάρων. — Soz. НЕ. VII. 24. 2). Примерно те же сведения сообщает и Сократ Схоластик: как утверждает церковный историк, «за ним (за Феодосием. — Е. Μ.) последовали многочисленные варвары, [жившие] по ту сторону Истра и желавшие оказать помощь [в войне] против тирана» (πλείστοι των πέραν του 'Ίστρου βαρβάρων έπηκολούθουν, συμμαχείν κατά του τυράννου προαιρούμενοι. — Socr. НЕ. V. 25, 1. 23–24). На наш взгляд, сведения Сократа и Созомена позволяют сделать вывод, что гунны и аланы, вошедшие в состав армии Феодосия I в 394 г., размещались по нижнему течению Дуная, но за пределами римских земель, т. е. за пределами фракийского диоцеза, тогда как готы, находившиеся под командованием Гайны, представляли собой, если можно так сказать, «внутренних» варваров, размещавшихся непосредственно в пределах Фракии.
А это наблюдение, в свою очередь, позволяет заключить, что вспомогательные [союзные] этнические группы германцев, участвовавшие в войне против Евгения и Арбогаста, состояли из вестготов, проживавших внутри Фракии, тогда как остготы, расселившиеся вблизи границ паннонского диоцеза, не участвовали в италийской экспедиции Феодосия I. Возвращаясь к надписи из Конкордии, упоминающей воина-германца по имени Остраустагута, мы, конечно же, можем признать, что этот воин был остготом по своему этническому происхождению, тем не менее, как нам кажется, в большей степени необходимо обратить внимание на другой факт, отраженный в тексте надписи: воин Остраустагута служил в регулярном войсковом подразделении, т. е. в боевом отряде, существовавшем на постоянной основе.
О регулярном статусе отряда Бракхиатов, где служил Остраустагута, говорит ранг центенария, упоминаемый в надписи: именно этот ранг имел сослуживец Остраустагуты (и, судя по всему, соплеменник) Флавий Андия, следовательно, само подразделение Бракхиатов обладало той внутренней организационной структурой, которая была характерна именно для регулярных легионов, ауксилий и вексилляций позднеримской экспедиционной армии. Но, как мы уже неоднократно показывали выше, регулярные этнические отряды, состоявшие из варваров-германцев и представителей других племен, существовали только в западной половине империи, в то время как в восточных провинциях размещались обособленные, самостоятельные племенные группы, т. е. ополчения, занимавшие целые регионы внутри нижнедунайских диоцезов.
Поэтому мы считаем, что отряд Бракхиатов (или, как вариант наименования, Брахиатов), в котором служил воин Остраустагута, находился в западной половине империи и входил в состав западноримской экспедиционной армии; скорее всего, этот отряд (вексилляция или ауксилия) располагался на территории Италии и до 394 г., когда состоялась битва при реке Фригид. Поскольку само по себе слово bra(c)chiatus переводится как 'награжденный браслетом' или 'получивший браслет' (возможен, конечно же, и вариант 'наделенный браслетом'), мы можем предположить, что центральная западноримская администрация первоначально предоставила многим готам, размещавшимся в паннонском диоцезе, награду в виде наручного браслета (очевидно, с драгоценными камнями), а затем сформировала из таких готов новое регулярное войсковое соединение под названием Bracchiati.
Амвросий Медиоланский, цитированный нами ранее, в пункте 2.1 данной главы, четко свидетельствует, что в 385 г. отряды готов во главе с готами-трибунами размещались в Италии и даже входили там в состав придворной императорской гвардии Валентиниана II, резиденция которого в то время находилась в Медиолане. Следовательно, мы можем предположить, что тогда же, в середине 380-х гг., т. е. еще за 10 лет до битвы при реке Фригид, в Италию из паннонского диоцеза прибыл и отряд Bracchiati, включавший в себя значительное количество воинов-остготов. Наличие же в кадровом составе данного отряда воинов-остготов не вызывает особого удивления: в тот период племенные группы остготов жили как раз на границе с паннонским диоцезом империи, вблизи паннонских провинций. Основываясь на приведенных выше фактах, мы можем заключить, что отряд Бракхиатов, где служил Остраустагута, подчинялся Арбогасту и в битве при реке Фригид воевал против Феодосия I.
Затрагивая вопрос о подразделениях позднеримских дворцовых гвардий, которые приняли участие в битве при реке Фригид, мы можем выделить еще два отряда — схолу Арматур и схолу Скутариев. Первая из названных схол упоминается в надписи ILCV 497 = № 2 в публикации Д. Хоффманна (S. 27), вторая упоминается в более новой надписи, опубликованной в 2002 г.:
1) Fl(avio) Cascinivo ducenario / ex numero Armatura/rum, [qjui vixit annis / XLIII et militavit an(nis) XXIII; / arcam de proprio suo, / ubi positus est, collega[e] / sui conparaverunt; si quis / eam aperire voluerit, dabit / in fisco auri pondo sex —
Флавию Каскиниве, дуценарию из отряда Арматур, который прожил 43 года и отслужил 23 года; могилу, где он был похоронен, на свои собственные [средства] соорудили его сослуживцы[981]; если кто-либо пожелает её открыть, он отдаст в казну шесть фунтов золота;
2) [F]l(avio)? N[— J /p(rae)p(osito) ex n(umero) / Scutari[orum] /Aur(elia) Rufina?) uxor d[ulcis/s]imaf(ecit) / [q]ui vix[it] anfnos) [—] / milfiavit) anfios) [—] —
Флавию H… начальнику из отряда Скутариев, поставила [памятник] Аврелия Руфина, самая милая супруга; он прожил… лет… отслужил… лет[982].
Ранее, в пункте 3.1 главы I данной монографии, на основании эпиграфических данных мы пришли к выводу, что схола Арматур была создана именно на западе империи, в её западных провинциях, в период между 312 и 351 гг. и эта схола размещалась только на западе империи; другими словами, вплоть до конца IV в. в позднеримской армии существовала только одна схола Арматур — та, которая располагалась на рейнском фронте, в Галлии. Ни один эпиграфический или нарративный источник не фиксирует пребывание западной схолы Арматур на востоке империи и ничего не сообщает о наличии в восточных провинциях империи отдельной, самостоятельной схолы Арматур: и надписи, и Аммиан Марцеллин четко свидетельствуют, что схола Арматур находилась только на рейнском фронте, в районе современного Кёльна, где она отражала набеги франков и аламаннов.
Следовательно, мы можем предположить, что схола Арматур, упоминаемая в надписи из Конкордии, ранее, до 394 г., располагалась в Галлии, а затем, в 394 г., была переведена на территорию Италии по приказу Арбогаста, готовившегося к сражению с Феодосием I. Другими словами, схола Арматур из надписи в административно-территориальном плане принадлежала к западноримской экспедиционной армии, она подчинялась Арбогасту и в 394 г. воевала против Феодосия I. Вместе с тем обратим внимание на должность дуценария, которую занимал воин Флавий Каскинива, упоминаемый в надписи: ранее, вслед за С. Жаньяром, мы уже неоднократно отмечали, что военный чиновник в должности дуценария командовал отрядом численностью 200 человек; следовательно, скорее всего, в битве при реке Фригид участвовал не весь кадровый состав схолы Арматур, а только 200 воинов, выделенных из этой схолы специально для военной кампании против Феодосия I. Мы полагаем, что Арбогаст переместил в Северную Италию отряд из 200 воинов, тогда как остальная часть кадрового состава схолы Арматур продолжала размещаться на рейнской границе для защиты её от нападений франков и аламаннов.
На наш взгляд, примерно тот же вывод можно сделать и в отношении схолы Скутариев: мы полагаем, что эта схола, упомянутая в новой надписи из Конкордии, тоже входила в состав западноримской экспедиционной армии, как и схола Арматур. В надписи упоминается некий препозит Скутариев, личное имя которого не сохранилось в тексте, но, как известно, дворцовые схолы находились под командованием трибуна, а не препозита. Наличие же во главе дворцовой схолы чиновника, занимавшего нижестоящую должность препозита, определенно свидетельствует, что этот чиновник командовал не всем кадровым составом схолы, а только какой-то её небольшой внутренней частью, т. е. группой воинов, специально выделенных из «материнской» схолы для проведения определенных боевых операций. Упоминание в надписи, составленной в 394 г., чиновника в должности препозита позволяет сделать вывод, что небольшая по количеству группа воинов была выделена из схолы Скутариев (к сожалению, точно неизвестно, из какой именно — Первой (I) или Второй (II)) и переведена в Северную Италию, и мы полагаем, что такое перемещение мог произвести только Арбогаст, сконцентрировавший в Италии лучшие экспедиционные войска западной половины империи для противостояния Феодосию I.
Итак, сведения надписей из Конкордии, рассмотренные выше, позволяют нам заключить, что подавляющее большинство войсковых подразделений, упомянутых в этих надписях, входило в состав западноримской экспедиционной армии и подчинялось Арбогасту. К этим подразделениям мы можем отнести: схолы Арматур и Скутариев, вексилляцию equites Batavi seniores (она же фигурирует в документах и под названием Batavi seniores), вексилляцию всадников-катафрактариев, дворцовый легион Иовианов, подразделение под названием Armigeri («Оруженосцы»), Первый Марсов легион, очевидно, имевший ранг comitatenses, дворцовые ауксилии Гурулов-старших, Маттиаков-старших, Львов-старших и Бруктеров, вексилляцию Нервиев-лучников, элитный отряд дворцовой гвардии под названием Bracchiati и пограничный войсковой отряд milites Latovici.
К подразделениям восточноримской армии, находившимся под командованием Феодосия I, мы совершенно точно можем причислить только вексилляцию Комитов лучников-старших и дворцовые ауксилии Маттиков-младших и Иберов. Рассматривая же историю еще нескольких войсковых подразделений, которые упоминаются в надписях из Конкордии, к сожалению, практически невозможно точно определить, где именно эти подразделения размещались первоначально, до прибытия в Италию, и в состав какой армии они входили. Как мы проследили, с равной долей вероятности и в западноримской, и в восточноримской армии могли служить следующие подразделения: вексил-ляция далматской кавалерии с порядковым номером VIII, отряд под названием Fortenses и дворцовый легион (или ауксилия) lovii iuniores.
Следовательно, с учетом сведений надписей из Конкордии мы можем признать, что фактически именно западноримские экспедиционные войска понесли наибольшие потери в битве при реке Фригид в сентябре 394 г., тогда как потери восточноримских экспедиционных войск в этой битве были не столь ощутимыми и тяжелыми. Возникает закономерный вопрос, почему же армия Феодосия I не понесла столь серьезных потерь, как армия Арбогаста? На наш взгляд, причина заключалась в том, что Феодосий I не выставил на поле сражения все регулярные войсковые подразделения своей армии, как раз наоборот, большую часть таких подразделений он предпочел держать в резерве, тогда как основную боевую нагрузку в ходе сражения выполняли племенные ополчения варваров-союзников Феодосия I, другими словами — ^этнические контингенты вестготов, гуннов и алан, служившие в восточноримской армии.
За подтверждением обратимся к сведениям Зосима, который утверждает, что перед началом битвы Феодосий I, «посчитав, что лучше отправить против врагов варварские отряды и рисковать ими в первую очередь, приказал, чтобы Гайна выступил вперед вместе с племенами, которые ему подчинялись, [и] чтобы его (Гайну. — Е.М) сопровождали и другие начальники, принявшие командование над варварскими отрядами, а также над всадниками, всадниками-лучниками и пехотинцами» (οίηθείς δέ άμεινον είναι τό βάρβαρα τάγματα τοίς έναντίοις καθείναι καί τούτοις πρότερον διακινδυνεύειν, Γαΐνην έταξε σύν τοίς ύπ' αύτόν εθνεσιν έπελθείν, έπομένων αύτώ καί τών άλλων ήγεμόνων, όσοι τών βαρβαρικών ελαχον έξηγείσθαι ταγμάτων, ιππέων τε όμοΰ καί ίπποτοξοτών καί πεζών. — Zos. IV. 58. 2). Таким образом, прежде всего из слов Зосима совершенно ясно, что в состав армии Феодосия входили этнические группы (племена, τά έθνη, по сути — племенные ополчения) варваров, главным образом вестготов, находившихся под командованием Тайны, и римские войсковые подразделения всадников, всадников-лучников и пехотинцев, точнее, подразделения, сформированные не из варваров-федератов, а из местных граждан империи.
Второй принципиальный момент: как свидетельствует Зосим, Феодосий выставил против войск Евгения и Арбогаста (фактически — поставил под удар) именно варварские этнические контингенты, в то время как большинство римских регулярных подразделений (т. е. не племенных ополчений) оставались в резерве, большая часть регулярных вексилляций, легионов и ауксилий оставались в лагере, т. е. они не выходили на поле боя. Исключение составили некоторые конные вексилляции, вексилляции всадников-лучников и пехотные легионы (скорее всего, именно легионы, а не ауксилии), которые отправились в бой вместе с отрядами варваров и под непосредственным командованием варварских племенных вождей. С учетом надписей из Конкордии мы можем предположить, что в числе римских войсковых подразделений армии Феодосия I, принявших участие в сражении, были вексилляция Коми-тов лучников-старших и ауксилия Маттиаков-младших.
Как показывают сообщения других позднеримских и ранневизантийских хронистов и историков, первоначально подобная тактика Феодосия себя не оправдала и в первый день битвы привела к серьезным потерям среди войск Феодосия I: по словам Руфина Аквилейского, «довольно долго победа [в битве] оставалась неопределенной, вспомогательные отряды варваров были разбиты и уже обратили тыл врагам (т. е. обратились в бегство. — E. Μ.)» (stetit aliquamdiu anceps victoria, fundebantur auxilia barbarorum et terga iam hostibus dabant. — Rufinus, НЕ. XI. 33, S. 1038, 1. 6–7). Как утверждает Сократ Схоластик, «на том участке, где Римляне столкнулись с Римлянами, битва [велась] равными силами, а на том участке, где [сражались] варвары, помогавшие царю Феодосию, победа склонялась на сторону [войск] Евгения» (Καθ' о μέν ούν μέρος 'Ρωμαίοι προς 'Ρωμαίους συνεπλέκοντο, ισόπαλος ήν ή μάχη· καθ' ο δέ οί συμμαχοΰντες τω βασιλεί Θεοδοσίφ βάρβαροι, κατ' έκείνο οί Εύγενίου μάλλον έπεκράτουν. — Socr. НЕ. V. 25, 1. 28–30).
Согласно Иордану, Феодосий I «повел с собой более двадцати тысяч воинов, понимая, что они верны и дружественны ему» (plus quam viginti milia armatorum fideles sibi et amicos intellegens secum duxit. — lord. Get. 145, ed. Th. Mommsen, p. 96, 1. 7–8), под этими воинами Иордан имеет в виду готов-федератов, проживавших во Фракии; следовательно, мы можем предположить, что общая численность тех вестготов, которые в ходе битвы при реке Фригид находились под командованием Гайны, составляла около 20 000 человек.
Соответственно, на наш взгляд, именно эти 20 000 воинов-вестготов как раз и понесли наиболее тяжелые потери в первый день сражения, тогда как регулярные римские войсковые части армии Феодосия I в подавляющем большинстве все же сохранили свой кадровый состав, поскольку они не принимали непосредственного участия в битве. Судя по сведениям Павла Орозия, войсковой контингент вестготов-федератов под командованием Гайны в общей сложности потерял в ходе битвы около 10 000 человек, т. е. половину своего кадрового состава. Как сообщает Орозий, «так и здесь гражданская война была усмирена кровью двух [человек] (т. е. кровью Евгения и Арбогаста. — Е. Μ.), за исключением тех десяти тысяч Готов, которые были отправлены вперед Феодосием и которых, как говорят, Арбогаст полностью уничтожил» (ita et hic duorum sanguine bellum ciuile restinctum est, absque illis decem milibus Gothorum, quos praemissos a Theodosio Arbogastes delesse funditus fertur. — Oros. VII. 35. 19).
Соответственно, мы можем предположить, что если к исходу первого дня противостояния численность римских регулярных войск Феодосия I существенно не уменьшилась, то к началу следующего дня битвы в распоряжении у Феодосия оставался мощный резерв, который он, судя по всему, как раз и использовал в полной мере именно во второй день сражения. Мы полагаем, что западноримские регулярные войска, потерявшие много сил в ходе первого дня боевых действий, просто не выдержали нового мощного натиска свежих регулярных войск Феодосия, ранее ожидавших своего часа в резерве и не вовлекавшихся в сражение.
Но Павел Орозий, которого мы цитировали ранее, четко сообщает, что в войске Арбогаста тоже находились вспомогательные отряды варваров, которые вместе с регулярными западноримскими войсками выступили против Феодосия I, соответственно, в таком случае возникает закономерный вопрос: почему этнические отряды, подчинявшиеся Арбогасту, в конечном итоге не смогли помочь ему одержать победу над армией Феодосия I? Очевидно, численность этих этнических подразделений, в основном сформированных из франков, не уступала численности этнических войск армии Феодосия, тем не менее, на наш взгляд, решающим фактором в исходе противостояния стала не численность отрядов варваров, а позиция их племенных вождей.
Согласно Созомену, в самый разгар сражения, когда Феодосий еще не был полностью уверен в победе, «начальники, располагавшиеся у горы, отправили некоторых помощников [и] сообщили, что они станут его (т. е. Феодосия. — Е. Μ) [воинами], если у него они будут находиться в почете» (πέμψαντες γάρ τινας συμμάχους σφάς εσεσθαι προσήγγειλαν οί ήγεμόνες τών περικαθημένων τήν άκραν, εί μέλλοιεν έν τιμή παρ' αύτφ είναι), т. е., по сути, если они получат от Феодосия вознаграждение за переход на его сторону. По словам Созомена, получив эти известия, Феодосий незамедлительно отправил военачальникам из армии Арбогаста соответствующие расписки и заверения, и в результате, как утверждает историк, «благодаря этому они перешли на сторону царя» (καί οί μέν έπί τούτοις τφ βασιλεί προσεχώρησαν. — Soz. НЕ. 24. 5). Другими словами, на наш взгляд, во второй день битвы Феодосий просто подкупил некоторых военачальников из лагеря противника и тем самым привлек их на свою сторону.
Мы полагаем, что этими военачальниками были представители племенной элиты франков, которые командовали вспомогательными этническими отрядами в армии Арбогаста. Согласно Павлу Орозию, во второй день битвы, в начале боевого столкновения двух армий, «первым путь к успеху открыл Арбицион, комит вражеской стороны… он не только освободил его (т. е. Феодосия. — Е. Μ.) от опасности, но и предоставил помощь» (prima salutis uia extitit Arbitio, hostilium partium comes:… non solum periculo liberauit uerum etiam instruxit auxilio. — Oros. VII. 35. 16). Поскольку корень Arbi– в основном использовался в личных именах франков[983], мы можем предположить, что Арбицион как раз и был одним из племенных лидеров франков, который первоначально воевал на стороне Арбогаста, своего соплеменника, занимая должность комита. Очевидно, когда Арбогаст в 393–394 гг. привлек в свою армию множество наемных франков, он сформировал из них этнические вспомогательные боевые отряды и поставил данные отряды под командование знатных франков, одним из таких франкских племенных вождей был Арбицион, получивший от Арбогаста должность комита. Но непосредственно во время битвы при реке Фригид, на второй день битвы, Арбицион был подкуплен Феодосием I и присоединился к восточноримской армии вместе с тем отрядом, который находился под его властью.
Соответственно, как нам кажется, именно дезертирство франкских племенных лидеров как раз и решило исход сражения: наемные отряды франков, входившие в состав армии Арбогаста, перешли на сторону Феодосия, соответственно, регулярные подразделения западноримской армии, лишившиеся поддержки франкских ауксилий, не справились с новым натиском войск Феодосия и были разгромлены.
Μ. Шпрингер, рассмотревший сведения о битве при реке Фригид в различных греко-латинских источниках позднеримского и ранневизантийского периода, проследил, что языческие авторы — Зосим и Иоанн Антиохийский — связывали победу Феодосия с военной неподготовленностью и неопытностью императора-узурпатора Евгения. Как подчеркнул Μ. Шпрингер, Зосим и Иоанн Антиохийский рассматривали в качестве главной причины поражения западноримских войск некомпетентность Евгения в вопросах военного управления, а также тактики и стратегии[984].
И в этом смысле мы бы обратили внимание на еще одну деталь в рассказе Зосима и Иоанна Антиохийского о битве: ни тот, ни другой историк не упоминают о переходе племенных вождей франков на сторону Феодосия I, оба автора ничего не говорят о каком-либо участии франкских наемных отрядов в битве. На наш взгляд, рассуждения языческих историков вряд ли можно принимать во внимание: непосредственное военное командование западноримскими войсками осуществлял не Евгений, а Арбогаст, Арбогаст же был довольно опытным и подготовленным военачальником, который хорошо разбирался в вопросах тактического построения и перемещения войск на поле боя.
Соответственно, как мы полагаем, ошибка Арбогаста могла состоять в том, что он включил в состав своей армии тех наемных варваров, которые к 394 г. жили за пределами империи, т. е. за рейнской границей, и, в соответствии с этим критерием, действительно представляли собой внешних варваров, тогда как Феодосий повел с собой в Италию те племенные группы (ополчения), которые к 394 г. уже долгое время жили в пределах империи, во внутренних землях Фракии и других нижнедунайских диоцезов. Другими словами, к 394 г. нижнедунайские этнические группы варваров были намного больше и сильнее интегрированы в военную организацию восточной половины империи, чем отряды франков-наемников — в военную организацию западной половины империи. Для франкских этнических отрядов принципиальным был только один вопрос — кто заплатит больше, поэтому они без особых размышлений и сожалений оставили лагерь Арбогаста и присоединились к войскам Феодосия I.
Μ. Шпрингер отметил, что, в отличие от языческих историков, которые в большей степени уделяли внимание действиям отдельных персонажей, христианские авторы, особенно латиноязычные, сосредоточили свое внимание на религиозных сюжетах: Руфин Аквилейский, Аврелий Августин и Павел Орозий рассматривали противостояние Феодосия и Евгения — Арбогаста как религиозную войну, т. е. как конфликт между язычеством и христианством, и, соответственно, победу Феодосия в битве — как победу христианства над язычеством[985].
Учитывая наблюдения Μ. Шпрингера, следует принять во внимание и позиции еще двух исследователей — в 1979 г. И. Сцидат, а в современной литературе Μ. Сальзман показали, что Евгений и Арбогаст активно стремились заключить союз с представителями старой сенаторской аристократии, многие из которых были язычниками, тем не менее, как отмечают исследователи, влиятельные сенаторские семьи Италии поддержали Евгения и Арбогаста скорее не из религиозных, а из политических соображений: во-первых, сенаторов не устраивала территориальная удаленность прежнего императора, Валентиниана II, от Италии, поскольку он проводил все время в Галлии, на рейнском фронте, а во-вторых, сенаторов беспокоило возросшее влияние Феодосия I и его участившиеся попытки вмешательства в дела государственного управления на западе империи[986].
С учетом мнений Μ. Шпрингера, И. Сцидата и Μ. Сальзман мы можем предположить, что наличие в трудах христианских авторов упоминаний о франках, перешедших на сторону Феодосия, и, наоборот, полное отсутствие таких упоминаний в трудах языческих авторов было вызвано различиями в религиозных взглядах: языческие авторы, особенно Зосим, были настроены крайне враждебно по отношению к варварам, в понимании языческих писателей римляне и варвары не могут жить вместе, не могут обладать равными правами, варвары не могут войти в состав империи и перемешаться с римлянами просто потому, что они — варвары, иноземцы, они родились за пределами империи и всегда останутся чужды ей по духу, воспитанию и культуре. Поэтому наличие варварских наемных отрядов в армии Евгения и Арбогаста, которые официально и открыто поддерживали языческие культы, было весьма неудобным фактом для Зосима и Иоанна Антиохийского, этот факт не соответствовал их идеологическим предпочтениям: скорее всего, стремясь создать позитивный образ Евгения и Арбогаста как правителей-язычников, Зосим и Иоанн Антиохийский просто предпочли умолчать о наличии в войсках Арбогаста наемных этнических отрядов, сформированных из зарейнских франков.
И наоборот, христианские авторы, особенно Павел Орозий, не просто уделяли внимание переходу племенных вождей франков на сторону Феодосия, но и сознательно подчеркивали особое значение этого факта: язычники-франки, устрашенные величием императора-христианина Феодосия, перешли на его сторону и, возможно, в будущем, опять же под влиянием победы Феодосия, они откажутся от своих языческих заблуждений и примут христианскую веру. Конечно же, по убеждениям христианских авторов, переход варваров-язычников на сторону Феодосия произошел по воле христианского Бога, в благодарность и в награду за то, что Феодосий поддерживал ортодоксальное (никейское) христианство.