"И катит, катит грузовик, везётон овощи и фрукты, дррр" — маленький мальчик играл с машинками во дворе в песочнице. Он показывал его новый автопарк — смотли! Моя! Новая!

Ты просто не сможешь вытащить! У тебя денег не хватит. Ему надо лечение. Ну где ты стольковозьмёшь? — зло кричал мужчина на женщину.

Дом родителей. Кухня, где мама готовила!

Тызе знаешь, сто я тебя люблю, — шептал маленький мальчик на ушкосестрёнке. Его ручки бережно обнимали девочку.

Помоги, мне стласна — совсем маленький, он чувствовал, что умирал, — мне так стласна.

Пятно крови. Разбросанные игрушки.

Почему мой ребенок!!! — кричалабогато одетая женщина.

Так мы восстановим справедливость, — шептали мужские губы.

Ты не приходишь, — говорилмальчикиз-за могилы.

Покосившийся крест, пустое поле, каркающие вороны".

Ника проснулась в холодном поту. Девушка пыталась осмыслить, что она видела. Она переводила взгляд с одной стены на другую. А голове все звучали слова: "необходимо уметь видеть".

Тяжёлый сон и тяжёлые мысли. И сон ли это. Больше похоже на воспоминания. Только чьи?

— Кто этот мальчик? — всё пыталась вспомнить девушка. Она коснулась уха и шеи: "Будто он сейчас прошептал слова, что очень любит меня. И почему я уверена, что эти слова говорили мне?".

Мысли крутили в голове. Ника достала свой гримуар и стала делать наброски. Воспоминания ускользали, отчего приходилось рисовать размашисто и быстро.

— Надо поделиться с Ушани, — она обеспокоено рассматривала получившийся рисунок. — Может он подскажет?

Положив его в сумку, она все же попыталась ещё раз уснуть. Девушка крутилась с одного бока на другой. Но сон всё не шёл.

Ника чуть дождалась времени, когда начнутся пары. Позавтракав, она уже бежала на лекцию.

Ушани встретил её, невыспавшимся и зевающим, лёжа головой на трибуне. Ника сразу начала тараторить о том, что ей снилось.

— Что думаешь? — завершив рассказ, поинтересовалась она.

— А что тут думать? Надо искать могилу, что ты видела. Опиши её. Гадалка же о подсказках говорила.

— Я сделала лучше. Вот, я её нарисовала, — Ника потянула сделанный карандашами набросок.

Ушани внимательно рассматривал рисунок.

— Ник, а что это за отметка на могиле. Вот здесь. Как подкова на кресте, перевёрнутая, — указал он на странный выбитый изъян.

— Это была такая отметина. Я зарисовала, как видела, — Ника закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, — уже не помню. Но вроде рисовала, как видела. А что не так со знаком?

— Это знак замка на могиле, чтобы неупокоенный не смог прийти к обидчику. Уверена, что это было так?

— Ушани, откуда я знаю? — Ника ответила с раздражением. — Кто тут с мёртвыми общается, а?

— Ладно, я общаюсь с мёртвыми, — обречённо выдохнул парень.

— Вроде так и видела, — уже сомневалась Ника. — Мне больше кошмар приснился. Я пыталась собрать всё из обрывков.

— Я поговорю с одним из учеников. Знак меня этот беспокоит и сомневаюсь я. Сначала удостоверюсь. О, преподаватель уже здесь. Всё, слушаем, лекция начинается.

В это время к кафедре преподавателя уже подошёл лектор, чем ознаменовал начало лекции.

— Итак, студенты. Почему многие из вас могут видеть разные энергии? Например, кто-то видит только эфирное тело, кто-то — существ, кто-то — импульсы энергии. Но никто из вас не видит целую картину целиком. Это зависит от дарованной вам силы. Например, некроманты не могут исцелять. Да и душу они видят только тогда, когда вернуться к жизни уже не возможно. Именно тогда душа делает необратимый переход и просыпается особая некротическая энергия. И вот её то и видят некроманты. Но энергия — это не душа и не дух. Это след оболочки, чьи мысли сильно растворяются, теряются после смерти. Но самые негативные эмоции при этом многократно усиливаются. Как правило, это гнев, жажда, боль, ярость, злоба, обида. Именно поэтому так важно при жизни контролировать свои чувства и мысли, и после смерти дать усопшему мир и покой. Но чаще происходит по-другому. Самые тёмные чувства, многократно умилившись, неконтролируемы и могут разорвать остатки души или лишить умершего покоя. Вот тогда-то и помогают некроманты упокоить эту мёртвую энергию.

Дальше, например, травницы. Они не видят сущей мёртвого мира и некротическую энергию, но чувствуют чистоту пространства. И могут очищать его с помощью растений. Таким образом они создают барьер для всего чуждого, и наше тело и наша энергия восстанавливается, как если бы это было в стерильном чистом пространстве.

Или, например, боевые маги. Они видят только энергию, но не видят ни монстров, ни бесов. Почему? Ооо, всё просто. Эти маги учатся контролировать такие эмоции как страх, сомнение, трусость. И учатся они этому с детства. И поэтому они не видимы для бесов, нет так называемых эмоциональных крючков. Но пока спокойно пространство, маги также не видят бесов. А те таятся и не провоцируют лишний раз.

Целители. Они могут помочь только живым. Если они имеют дело с умершим, то вернуть его к жизни не могут. Есть небольшая стадия перехода, буквально доли секунд, когда душа уже вышла из тела, но к мёртвой не относится. И многие спорят, чьё это право влияния. Целители не могут вернуть её в тело, некроманты не видят среди мёртвых. Так кто может вернуть? Никто. Здесь право души, вернуться или начать новый путь. Целитель может только поддержать и исцелять тело, чтобы облегчить выбор, укрепить меридианы, но заставить не может. Это чистая воля. Могут ли целители очистить энергию — безусловно. Но, в отличие от ведьм, они не могут делать энергетический слепок.

Дальше ведьмы, что же видят они... А вот они уже видят слепок энергий на теле человека, следы и метки чужой силы, влияния или их отсутствие. И могут ими управлять: как добавлять новые, так и снимать старые. Многие среди них с даром ясновидения. Тогда могут видеть будущее.

Преподаватель приводил примеры разных энергий и из смешений. Ника всю лекцию сидела, как на иголках, слушала вполовину и не могла дождаться окончания. После она буквально вытолкнула Ушани на разговор с одногруппником, несмотря на его препирания, и следом поплелась за ним.

Ушани, отбиваясь от неё, подошёл к Тифору — рыжеволосому веснушчатому парню в круглых очках.

— Тифор, совет дашь? — отвлёк он его от учебника. — Как самый умный из нас всех?

— Так уже из вас всех?

— Подскажи, как проникнуть на кладбище без подозрений?

— У нас учения и я могу тебя провести. А тебе зачем?

— Надо найти могилу. У неё на кресте своеобразная трещина: полукруг на верхней части. Могила без имени и номера. Поможешь?

— Без имени и номера? Это точно не студенческое кладбище. Там тысячи могил и каждая подписана. Это же кладбище для некромантии. Усопших там бесконечно поднимают, упокаивают. Ты уверен, что именно это кладбище?

— Может и нет. Есть ещё захоронения возле академии?

— Городское. Что за пределами студенческого городка.

— Спасибо!

— Да не за что, — рассеянно проговорил Тифор, — а тебе зачем?

Вопрос остался без ответа. Ника уже утащила Ушани и что-то шептала ему тихим голосом.

— Если это не студенческое кладбище, то точно городское.

— Возможно.

— Нет, это именно оно. Ночью пойдём.

— Какое ночью, ты в своём уме? Нет, только днём. Просто походим у могил, посмотрим, кто похоронен.

— Так надо ночью идти, чтоб смотреть.

— Что смотреть? Могилу ещё найти надо. Ты вообще представляешь, что такое городское кладбище? — Ушани пристально смотрел на Нику, а та в ответ думала над вопросом. — Думаю, что нет. Поэтому идём днём.

— У нас свободного времени из-за учёбы нет.

— Завтра есть. Не пойдёшь на силовую. Скажешь, что слегка заболела.

— Не прокатит.

— Значит просто не пойдёшь. И я не пойду. А потом нас прибьют. Но это потом.

Ребята тяжело вздохнул. Как ни крути, а перспективы были не радостные.

* * *

Кладбище находилось на окраине города. С одной его стороны стоял красивый кованый забор, словно граница мира живых и мёртвых. Где-то кружили вороны. Но ни звука не разносилось по округе.

Возле забора старик расчищал снег. На самой территории кладбища сугробов не было. Снег лежал тонким одеялом.

Ко входу кладбища подкатила повозка. Из неё вышли двое молодых людей. И судя по форме — то были студенты ВАРы. Мужчина отвлёкся от уборки и стал внимательно на них смотреть.

"Только недоучеников на кладбище и не хватало".

— Здравствуйте! — начал разговор Ушани. — Где мне найти смотрящего?

— Это смотря что ищите.

— Ищем могилу. Подскажите, территория кладбища как-то поделена?

— Раз ищите... Кладбище делиться на две части. Одна — это могилы бедняков, тут просто кресты, и надписи о дате смерти, вторая — захоронения побогаче. У них больше склепы. Вам что надо?

— Кресты, нам нужны кресты.

— Тогда в ту сторону. Но имейте в виду, магичить тут нельзя. Это территория запрещена к обучению.

— Да, мы знаем. Мы не в целях обучения.

— Знаю я вас, сначала не в целях обучения, а потом проблем не оберёшься.

Молодые люди прошли сквозь ворота и медленно стали двигаться по рядам, сначала вдоль, а затем поперек. Даже на склепы смотрели. Поиски заняли пару часов, но они ничего не нашли.

Уставшие, Ника и Ушани сидели на тротуаре, смотрели на горизонт и размышляли вслух.

— Ну где ещё искать? — Ника, зажмурившись, смотрела на плывущие облака. — Каждую могилу осмотрели.

— Значит не каждую, — задумчиво пробубнил Ушани, — значит пропустили.

— Нашли, что искали, молодые люди? — сторож будто из-под земли вырос.

— Не нашли, старую могилу не нашли.

— А приметы есть?

— Могила старая, возле неё скамейка, крест покосившийся, чёрный. На кресте знак, что-то вроде перевёрнутой подковы.

Сторож задумался.

— Если не нашли на этом, тогда надо идти на заброшенное. На самоубивцев похоже. За территорией кладбища есть ещё одно место. Вам надо зайти в лес. Там хоронят тех, кто руки на себя наложил. Там ещё посмотрите. Это как раз за северной стороной в лесочке. Вооон туда, — сторож рукой указал направление.

— Спасибо, — не веря услышанному, проговорила Ника, — Ушани, пошли!

— Не могу, давай завтра!

— Завтра будет завтра! Пошли!

Ничего не оставалось делать, как идти за девушкой. Молодые люди прошли в лес. Ушани внимательно оглядывался по сторонам, ступал мягко, прислушиваясь к звукам леса. Ника же шла спокойно, не нервничая.

Лес был слишком тёмный и серый. Ни звука не было слышно.

— Ощущаю, будто подглядывает кто за нами. Жутковато, — поёжился Ушани.

— Ушани, это ты — некромант, а я просто учусь, — как бы расставляя приоритеты, указала Ника, — И тебе жутковато? Это я должна говорить жутко, а не ты!

— Давай быстро все осмотрим и уйдём. А? — с мольбой в голосе спросил юноша.

— Поверить не могу! Ушани, как тебе может быть страшно?

— Ника, одно — работать на знакомом кладбище с мастером, который прикрывает твой ритуал. Другое — идти с недоучкой по незнакомому неупокоенному месту. Тут энергетика шумит. И некротический мусор просто на каждом шагу. Шансы, что мы отсюда уйдём не одни очень большие. Так что слушай меня и не возмущайся. Поняла?

— Ага.

— Вот и чудно. Вроде пришли. Начало здесь.

— Как ты понял?

— Долго объяснять. Так, теперь пошли по рядам. Иди за мной, ничего не трогай, только смотри. И ни с кем не разговаривай.

— Здесь никого нет же.

— Вероника! Ты меня слышала? Ни с кем не разговаривай.

— Я поняла. Не нервничай.

— Это не я нервничаю, это некротические остатки меня цепляю, — огрызнулся Ушани. — Пошли. У нас не так много времени.

Шли по ровным линиям. Если бы не Ушани, Ника бы никогда не догадалась, что за не приметными холмиками скрыты могилы. Непрошенным гостям встречались покосившиеся и сгнившие кресты без дат и имён. Захоронения были заброшены, местами сквозь сугробы проступали завалы сухостоя.

Ушани водил Нику по чётким линиям. Как он их видел в полутени леса, было для неё загадкой. Но он явно распознавал дорогу. Они бродили уже час.

— Много ещё? — устало спросила девушка.

— Обошли где-то две третьи части. Сложно посчитать. Ничего похожего не видно? Ника, чего молчишь? — Ушани оглянулся на девушку.

Ника смотрела на одну из могил. Она пальцем указывала на крест.

— Похоже, вроде.

Достав рисунок, она сравнила знак на могиле со своим наброском.

— Дайка мне, надо сравнить детали, — Ушани взял рисунок и аккуратно подошёл ближе. Он сравнил набросок креста и отметины на нём с тем, что видел в живую. А после утвердительно кивнул, — очень похоже. Походу, нашлась.

— И что дальше? — растерялась Ника. — Как узнать кто тут похоронен? Нет номера на могиле?

— Нет никакой отметки... Пошли к сторожу. Я только поставлю барьерный знак. Так и найти сможем, даже в темноте, и узнаем, если вдруг сюда кто-то наведается.

Ушани отошёл от могилы и сделал несколько пасов руками. На могилу, словно невидимая печать, опустилась пентаграмма.

— Готово. А теперь можно и уходить. Пошли.

Молодые люди вышли с территории леса. Ушани остановил Нику и стал делать ей чистку от некротической пыли.

— Впервые слышу такое понятие. Что такое некротическая пыль? — Ника покорно позволяла Ушани проводить вокруг себя ритуал.

— Ника, не все знают тонкости некротического искусства. А ты так и подавно. Каждый знает про подселение бесов и мёртвых, но есть ещё один способ. В таких места, где хоронят самоубийц, или тех, чьих родственников не нашли, или, может, спрятали кого, исходит своеобразная негативная волна, её и называют некротической пылью. Нам она не видна. Это мысли, страхи, надежды неупокоенных. Сюда никто не заходит, а о себе как-то надо сообщить. Вот и образуется такой способ передачи. Если тебе проще — это можно сравнить с цветочной пыльцой. Только опытные мастера её распознают. Очень легко спутать с другими проявлениями. Она осядет на человека, и знать не будешь, отчего нервный, злой или испуганный. Или кошмары снятся. Как-то так. Всё, я почистил. Можем идти дальше.

Нике оставалось только молча кивнуть на разъяснения Ушани.

Огибая одну часть кладбища, молодые люди вернулись к центральному входу. Не найдя никого у забора, они направились в сторону одного единственного строения. Сторож как раз находился в нем.

— Мы снова вернулись. Можно ещё вам пару вопросов задать?

Сторож сидел за столом и делал записи. Оторвав от них взгляд, он утвердительно кивнул на прозвучавшую просьбу.

— Нашли, что хотели? — уточнил он.

— Да, нашли. Как раз там, где вы и описывали. Не знаете, с какого периода там хоронят и кого?

— Тут я вам не подскажу. В тех местах хоронят тех, кого не допускают на обычные кладбища. Приносят тела обычно поздно. Мы их не гоняем. Но и не записываем. Это, знаете, нарушение. Но как по-моему, каждая душа должна быть упокоена.

— И это не территория кладбища?

— Нет уже. Ограждение на днях чинить отправили. Как вернётся, установим. И сразу видна будет граница.

— И кто там похоронен, вы, соответственно, не знаете?

— Нет.

— А не замечали ничего странного?

— Смотря что вы подразумеваете под странным.

— Может, ритуалы кто проводит? Грязь оставляет, или символы внезапно появляются?

— Это место всегда в сырости да темноте, никто не убирает и не заботится. И не ходим мы туда. Так что не подскажу вам, ребята. А что хоть ищете?

— Да, если честно, сами не понимаем. Но за участие спасибо. И за помощь — спасибо.

— Да и не за что, — развёл руками сторож.

Молодые люди вышли на свежий воздух.

— Ну что, подведём итоги, — начал Ушани, медленно шагая по направлению к повозке, — могилу нашли, можно поднять покойника и поговорить. Но, место неупокоенное, много кого за компанию поднять можно, если не правильно ритуал провести. Дилемма.

— Сам не справишься?

— Нет.

— А что нужно для ритуала? Есть кто-то, кто может нам помочь?

— Да много, кто есть. Здесь больше вопрос доверия, кого можно попросить о помощи. Из всех кандидатур, из студентов нам подходит только Ириса. Умная. Нелюдимая. Друзей нет.

— А, та, что отдельно всегда сидит на парах?

— Да. Но проводить ритуалы на территории городских кладбищ запрещено. Студенты могут поднимать покойников только под присмотром и только в отведённых местах. Поэтому Ириса и не согласится. Да никто не согласится.

— Специально отведённые места — это что-то вроде студенческого кладбища?

— Да, что-то вроде него. Какие будут варианты?

— Если уж раскрывать карты, то наверняка. Предлагаю шантаж, — просто подытожила Ника, — Нам надо чем-то шантажировать Ирису, что бы она нам помогла.

— Ника, ты бредишь? Как тебе такое в голову пришло?

— Не нравится? Давай свои варианты! Должна быть причина её нелюдимости. Может она что скрывает. Нам ведь только поднять покойника, спросить и упокоить. И всё. Только сделать это надо тихо и без шума. И любое вмешательство кого-либо из ВАРы нежелательно.

— А может сначала спросим? Она может быть тебе благодарна за тот инцидент в столовой. Или Аргона попросим?

— Он за всё время ничего не нашёл. Я тут гуляю между тёмными и светлыми магами буквально по тоненькой струнке. А он будто выжидает чего. Не верю я ему.

— У него работа такая.

— А у меня жизнь.

— Вот бы и наслаждалась ею, — парировал Ушани. Из-за резких ответом девушка сникла. Через пару минут Ушани, тяжело вдохнув, сказал, — ладно, пошли искать, как заставить Ирису нам помочь.

— Ура! — запрыгала Ника от радости.

Молодые люди уселись в повозку и тронулись в путь.

— До Академии ехать три часа. Приедем как раз к часам 10 вечера. Надо продумать план, что и как сделать. Последовательно и методично, — задумчиво будто сам с собой, говорил Ушани.

— Для начала пристально понаблюдаем за ней. Не просто так она всех сторониться. Должна быть причина.

— Согласен.