Аширо едва переставляла ноги, следуя за группой магистров и охраны к одной из башен Академии. Мысли путались от усталости и отчаяния. Дахор Огненный — сильнейший из змайсов, победивший в битве и заполучивший артефакт, — теперь держал её жизнь в своих руках. Одного его слова было достаточно, чтобы всё закончилось.

У башни она невольно вскинула взгляд на массивные стены. Древний камень казался холодным даже снаружи — будто впитал в себя страх всех, кто когда-либо здесь оказывался. Тяжёлая дверь с глухим скрипом отворилась, и навстречу пахнуло сыростью и затхлостью.

Трудно было поверить, что в Академии — месте знаний, науки и магии — существует нечто настолько похожее на тюремное подземелье.

Её повели вниз.

Коридор уходил всё глубже под землю. Грубые каменные блоки освещались тусклыми магическими светильниками, отбрасывавшими длинные тени. Каждый шаг отдавался эхом. Страх снова подступил к горлу, но Аширо заставила лицо остаться неподвижным.

Бояться было опасно, нужно было думать.

У камеры она всё же содрогнулась. Железная дверь, тяжёлые цепи и массивные замки. Внутри — тесное пространство, почти лишённое света, если не считать слабого свечения магического барьера.

Её втолкнули внутрь.

Холодные цепи сомкнулись на запястьях и щиколотках, приковывая к стене. Железо оказалось зачарованным — Аширо сразу почувствовала, как оно тянет из неё магию, лишая даже призрачной надежды на заклинание.

Цепи держали тело. Печать — язык. И впервые за долгое время она не знала, что страшнее.

«Как такое вообще возможно? Почему в Академии есть подобное место?»

Может, темница существовала задолго до самой Академии. Может, здесь держали тех, кто представлял опасность для власти. А может, тех, кто знал слишком много.

Сейчас это уже не имело значения.

Её план провалился. Если Кровавый Змайс не убил её сразу — значит, шанс всё ещё оставался. Нужно было найти новый ход.

Силой не выбраться, магией — тоже. Оставались ум, хитрость и интрига.

Она вспомнила слова матери, сказанные когда-то в детстве:

«В самой безвыходной ситуации всегда есть слабое место. Найди его — и выживешь».

Слабое место. Темница? Охрана? Кто-то в Академии? Итой? Бывший советник?

На последней мысли Аширо едва не усмехнулась от собственной глупости.

Да саш Маарц сам её сожрёт, как только поймёт, что она обманула его зверя.

Цепи холодели всё сильнее, вытягивая силы и погружая тело в тяжёлое оцепенение. Предрассветный холод пробирал до костей.

Но хуже всего была печать.

На предплечье, скрытая под тканью и магией, тяжело лежала печать долга — клятва, навязанная матерью и драконами. Любая попытка выдать их обернётся смертью. Аширо знала это слишком хорошо. Она видела, что случалось с теми, кто пытался пойти против подобных уз: одних рвало магией изнутри, другие сходили с ума.

Никакие пытки не заставят её говорить. И не потому, что она выдержит, а потому что она не сможет.

Её могут ломать снова и снова, а она всё равно будет молчать.

«Что мне делать?..»

Ответа не было. Только холод. Камень. Цепи. И ожидание.

Мысль о магах Кровавого Змайса вызвала новый приступ дурноты. Они умели пытать не только тело. Они могли добраться до разума — до воспоминаний, страхов, сокровенных мыслей. Разрушить душу изнутри, чтобы вытащить правду.

Слёзы выступили на глазах, но Аширо зло моргнула, прогоняя их.

Нет. Выжить. Как можно дольше. А потом — найти способ избавиться от печати. Она не знала, сколько прошло времени, когда в глубине коридора вдруг зазвенела связка ключей.

Аширо вскинула голову. Шуршание хвостов.

Через несколько секунд в свете факелов у решётки возникли три огромные фигуры: незнакомый змайс, сам император… и третий — слепой саш Маарц.

Бывший советник двигался уверенно, держась чуть правее от Кровавого Императора. Лицо его оставалось неподвижным, но Аширо заметила, как он пробует воздух в камере, ловя запах. На мгновение пальцы с отросшими когтями судорожно сжались — и тут же расслабились.

Неужели он всё ещё принимает её за свою сэйру?

Мысль была слишком безумной, чтобы поверить в неё сразу. Но если это правда… его зверь может потребовать защищать её любой ценой.

Именно так он сейчас и выглядел.

В нём не было ни тени вальяжности, с которой в камеру вползли император и сопровождающий. Саш Маарц был напряжён. Собран. Готов действовать.

И в тот момент, когда надежда, умершая пару часов назад, снова шевельнулась в груди, Аширо заметила игру огня на его висках — лёгкую щетину, неровно пробившуюся на коже.

Сердце дрогнуло. Это был не план, пока нет. Скорее трещина в стене, в которую можно было вбить ногти.

Но Аширо впервые за эту ночь поняла: она ещё не проиграла. Сердце дрогнуло, в голове начал складываться план.

Когда они вползли в камеру, Даард сразу почувствовал запах.

Не увидел — зрение пока оставалось мёртвым, выжженным недавним ударом. Но мир всё равно раскрывался перед ним иначе: шорохом цепей, тяжёлым дыханием лекаря за спиной, ровным скольжением Дахора по камню, холодом стен, дрожанием магических плетений.

И запахом пленницы. Слишком знакомым и слишком неправильным. Зверь внутри него вздрогнул первым. Поднял голову, расправляя в сознании чёрные кольца инстинкта. Хранимая. Даард застыл лишь на долю секунды.

Нет. Не Вика.

Он знал это кожей, кровью, тем остатком разума, который не позволил ему окончательно сорваться ни в гроте, ни после пробуждения. Но зверь уже уловил знакомый след — одежда, чужой запах, остатки того, что принадлежало его сэйре.

И этого оказалось достаточно, чтобы вызвать желание разорвать любого, кто подползёт слишком близко. Даард медленно сжал пальцы, чувствуя, как проступают когти. Заставил себя разжать ладонь. Один палец. Второй. Третий. Не время.

Он скользнул ближе к Дахору, будто выбирая более удобное положение для допроса. На деле — занимая точку, из которой можно было перехватить и императора, и пленницу, и собственного зверя.

Вот это ему уже не понравилось. Себя он привык контролировать. Даже в ярости и на охоте. Даже когда кровь требовала броска. А сейчас инстинкты тянулись к эльфийке, которую разум уже записал в список угроз. Он не любил, когда его обводят вокруг пальца.

— Ты знаешь, кто я, — начал Дахор глубоким, ровным голосом, от которого воздух в камере будто стал тяжелее. — И знаешь, зачем я здесь. Ты обвиняешься в измене. Твоя жизнь зависит от того, насколько честной ты будешь со мной.

Цепи звякнули, пленница подняла голову, но молчала. И это молчание было умным.

Вика тоже умела молчать, когда просчитывала ситуацию. Но её молчание было другим — колким, живым, упрямым, будто она уже держала за пазухой три возражения и одно оскорбление на всякий случай.

Здесь же пахло расчётом. Изворотливая тварь. Умная. Слишком умная, чтобы не заметить, как зверь внутри него отозвался на украденный запах. Она стояла скованная, обессиленная, с магией, вытянутой цепями почти досуха, но даже в таком положении искала не жалость.

Рычаг. И, кажется, нашла.

— Я не знаю, о чём вы говорите, Ваше Величество, — произнесла она тихо, нарочно опуская голос до почти безжизненного шёпота. — Я не причастна к тому, в чём меня обвиняют.

Даард едва заметно повернул голову. Голос. Не тот, очевидно она боялась говорить громче. Значит, понимала: голос выдаст её быстрее запаха.

Зверь внутри недовольно зашипел. Ему не нравилось, что человеческая часть разбирает самку на признаки обмана вместо того, чтобы сорвать цепи и вынести её из камеры.

Наша. Нет. Даард втянул воздух глубже.

Под чужим следом проступала эльфийская примесь. Холодная, сухая, чуть терпкая. Не резкая — она хорошо подготовилась. Скрыла себя почти безупречно.

Почти. Но он был не молодым самцом, которого можно обвести вокруг пальца тряпкой с чужим запахом. И если бы не зверь, давно бы уже улыбнулся, предвкушая как откусит ей голову.

— Довольно странное заявление для той, кого поймали на горячем, — заговорил капитан имперской стражи. — Прикажите начать пытки, Ваше Величество?

Дахор приподнял бровь. Его дар уже должен был отозваться. Ложь эльфийки была слишком ровной, слишком ожидаемой, чтобы удивить. Но Дахора занимало не это. Его интересовало, зачем она врёт так открыто, зная, что перед ней император, способный чувствовать ложь.

— Приступай, — коротко приказал он.

Капитан не сразу двинулся.

На лице змайса ничего не изменилось, но хвост выдал его раньше слов: коротко дёрнулся, скользнул по камню и замер слишком жёстко.

Самка, женщина. Пусть и эльфийка, но она мятежница, воровка и возможно — предательница.

Но всё равно самка. Сама мысль о том, чтобы ломать самку, оставляла во рту горький привкус. У змайсов такое не любили. О таком не говорили за столом. Такое делали только по приказу, когда государство оказывалось выше инстинкта.

А приказ императора не обсуждают.

— Как прикажете, Ваше Величество, — глухо произнёс он и двинулся к артефакту в стене.

И в ту же секунду хвост Даарда ударил без предупреждения. Капитана швырнуло в противоположный угол камеры так, что камень под ним глухо хрустнул. Тот осел на пол и несколько мгновений не шевелился.

#несдавайся #сильнаягероиня #сильныйгерой #темнофэнтези #любовьиопасность #эмоциональныекниги #книжныйвайб #чточитать #фэнтезидляженщин #романтикавкнигах