Дахор исчез в воронке с Итоем на руках, и Виктория шагнула следом почти бегом. На самом краю она обернулась. Что-то сказала. Даард не разобрал, в голове уже перестраивалась доска.

— Иллирий.

Старый гоблин появился почти мгновенно. Дворецкий, в отличие от молодых слуг, видел достаточно катастроф, чтобы понимать: если хозяин зовёт тихо, бежать нужно быстрее, чем если он кричит.

— Саш.

Он успел бросить один взгляд на разнесённый кабинет, на кровь, на опалённые стены, на пустое место, где только что была воронка, и благоразумно ничего не спросил. Даард это всегда в нем ценил.

— Все зеркала дома закрыть. Немедленно. Внутренние переходы — только по моей крови. Внешние — запечатать. Кто попытаетссся открыть без разрешения — брать живым, но без бережносссти.

Иллирий чуть склонил голову.

— Да, саш.

— Отправить кровного вестника главе дома. Коротко: император вне мира. Сссердце Пламени у меня. До моего приказа дом Маарц дейссствует как временный щит трона.

Вот тут старый гоблин всё-таки поднял глаза, лишь на мгновение.

— Исполню, — произнёс Иллирий уже тише.

Советник разжал ладонь. Сердце Пламени лежало на ней горячее, тяжёлое, будто в крошечном кольце сейчас билось не пламя древней драконицы, а сердце всей империи.

Смешно.

Трон держался на артефакте, и на женщине, которая сейчас, возможно, умирала в соседнем крыле.

Не смешно.

— Где лекарь?

— У саи Аширо, саш. Я велел позвать сразу, как вы приказали.

Он сделал движение к выходу, но остановился у порога кабинета. На полу рядом с обломками стола тёмным пятном растекалась кровь Итоя. Змеиная кровь требовала разложить всё по полкам.

— Кровь не трогать, — сказал саш, зверь торопил и это злило. — Закрыть кабинет. Никого сссюда, кроме меня не пуссскать. Пусть маги дома ссснимут отпечатки всего, что осталось от меча. Осторожно. Если кто-то решит проявить усердие и сссожжёт следы... мне это не понравитссся

— Да, саш.

— И найди того, кто отвечал за зеркала.

— Живым? — Даард посмотрел на него.

Дворецкий тут же запнулся, затем склонился ещё ниже и исчез в коридоре, уже отдавая тихие, быстрые распоряжения. Даард остался на секунду один.

Он мог бы остаться здесь. Должен был, если следовать старой логике. Сначала трон. Сначала артефакт. Сначала заговор. Сначала приказы. Сначала охрана. Сначала сеть. Сначала власть.

Хранимая — потом. Так он уже однажды думал. Воспоминание ударило не образом даже — ощущением. Грот. Падающий камень. Вика на земле. Его собственная мысль, холодная и невозможная: не успеваю.

Он ведь тогда всё просчитал. Кроме того, что хранимых не используют как фигуры их хранят. И, шарх бы его побрал, с того, чтобы не дать возможной будущей сэйре сгореть под чужой печатью. Даард вошёл во внутреннее крыло без предупреждения.

— Саш. — охранники у двери вытянулись так резко, что один задел плечом косяк.

— Доклад.

— Сая без сознания не была, — быстро произнёс старший. — Но приступы повторяются. Лекарь сказал, печать реагирует волнами. Служанка внутри. Мы никого не впускали.

Оба сразу отступили, он толкнул дверь. В комнате пахло жаром, лекарственными настоями, влажной тканью и болью. Эльфийка сидела на краю постели, хотя явно должна была лежать. Одна рука упиралась в матрас, другая была прижата к предплечью, где под кожей неровно светилась печать.

Лицо бледное, губы почти белые, на висках выступил пот. Лекарь, молодой змайс, стоял рядом с таким видом, будто хочет быть где угодно, только не здесь.

— Почему она сидит? — спросил Даард.

Лекарь вздрогнул.

— Сая отказалась лечь.

Даард перевёл взгляд на Аширо.

— Я в состоянии… — она попыталась улыбнуться, получилось плохо.

— Нет.

Одно слово и она закрыла рот, он скользнул ближе. Хвост обогнул край постели, не касаясь её, но отрезая путь к двери. Привычное движение зверя, которому не нравилось, когда больная самка сидит слишком близко к свободному самцу, её пальцы сильнее сжались на рукаве.

— Что с печатью? — спросил Даард, не отводя взгляда от неё.

Лекарь сглотнул.

— Старая основа. Не обычная клятва и не простая долговая метка. В неё вплетено подчинение воле носителя крови, который поставил знак. Вероятно, супружеская привязка, усиленная родовой магией.

— Вероятно?

Температура в комнате словно упала, лекарь побледнел.

— Я не могу утверждать без полного вскрытия структуры, саш.

— Так вскрой.

— Не могу.

Даард медленно повернул к нему голову. Лекарь очень быстро добавил:

— То есть могу попытаться, но при грубом вмешательстве печать ударит по источнику жизни саи. Она уже нестабильна. Любая попытка прямого снятия может остановить сердце или сжечь магический канал.

Аширо закрыла глаза от усталости, ему это не понравилось

— Почему не обезболил?

— Обезболивающее зелье не держится. Печать сжигает действие почти сразу. Снотворное тоже не рекомендую: если во сне владелец метки потянет её сильнее, сая не сможет сопротивляться и может…

... Может умереть тихо. Этого никто не произнес, но намек был слишком явным. Хвост ударил по полу. Служанка пискнула и тут же зажала рот ладонью, эльфийка вздрогнула, но глаз не открыла.

— Всссе наружу, — сказал Даард.

Лекарь замер.

— Саш, но…

— Ты останешься за дверью. Если понадобишшшься — позову. Если уйдёшь дальше десяти шагов, обратно тебя принесссут.

— Да, саш.

Служанка вышла первой. Лекарь — следом, с явным облегчением и ещё более явным ужасом.

Дверь закрылась, советнику положил Сердце Пламени на низкий столик рядом с постелью. Кольцо вспыхнуло слабо, будто недовольное новой близостью к драконьей печати.

Интересно. Аширо открыла глаза и посмотрела на артефакт.

— Это…

— Не трогай.

— Я и не собиралась. — голос у неё был хриплый,

Змайс протянул руку и, не спрашивая разрешения, взял её за запястье. Она слабо дёрнулась, зверь внутри тут же поднял голову, недовольно.

— Не трать силы. — Даард сжал пальцы ровно настолько, чтобы удержать, не причиняя боли.

— Это приказ?

— Сссзабота.

Она посмотрела на него почти с недоверием.

— Не радуйссся. Мне тоже неприятно. — советник поморщился.

На её губах дрогнуло что-то похожее на измученную усмешку. И тут же исчезло, потому что печать вспыхнула новым алым витком. Аширо согнулась.

Даард успел подхватить её за плечо раньше, чем она упала вперёд. Тело оказалось лёгким. Слишком. Под пальцами — жар, дрожь, мокрая от пота ткань. Печать под его ладонью жила, как ядовитая тварь: пульсировала, кусала, тянулась куда-то наружу, к невидимой руке.

Зверь недовольно зашипел, на этот раз Даард не стал спорить с ним полностью, только удержал клыки внутри.

— Дыши.

— Я… дышу.

Упрямая. Даард осторожно уложил её на постель. Достаточно бережно, чтобы не усугубить приступ, но без лишней заботы. Затем развернул её руку ладонью вверх и рассёк когтем собственный палец.

— Что вы делаете? — Аширо резко повернула голову.

— Проверяю.

— Что?

— Насколько сильно твоему дракону не понравится моя кровь.

— Не надо. — она попыталась забрать руку.

— Поздно.

Капля тёмной крови упала на край печати. Реакция была мгновенной. Метка вспыхнула резко, зло, будто на неё плеснули кислотой. Аширо вскрикнула — коротко, сорванно, и тут же стиснула зубы, но Даард уже увидел достаточно.

Печать оттолкнула его кровь.

...Шшш.

Он положил ладонь поверх метки, накрыл её полностью, не давая магии расползтись выше. Сердце Пламени на столике вспыхнуло ярче. В комнате запахло гарью и древним огнём.

Аширо дрожала.

— Уберите… руку… мне... Больно.

— Знаю.

— Тогда… — она замолчала.

— Поэтому и не уберу.

Даард чувствовал, как печать бьётся под его ладонью и прижал руку сильнее, к самому месту, где чужая воля цеплялась за её жизнь. Недалеко отозвалось Сердце Пламени. Жаром. Старым, недовольным, почти разумным. Даард бросил взгляд на кольцо.

— Проснулась?

Пламя в камне дрогнуло. Аширо, тяжело дыша, посмотрела на него мутным взглядом.

— С кем… вы говорите?

— С проблемой старше твоего мужа.

На этот раз она почти рассмеялась. Почти. Но приступ снова скрутил её, и звук оборвался. Даард наклонился ближе.

— Ты сейчас не поведёшь меня к своему дому. Не поползёшь умирать из чувства вины. Не будешь изображать жертвенную приманку. Это понятно?

— У меня… два дня.

— Уже меньше.

Она побледнела сильнее. Даард нарочно сказал это жестоко. Пусть злится. Злость держит лучше страха.

— Поэтому сначала мы снимем поводок.

— Вы не сможете.

— Я не спрашивал твоего мнения о моих возможностях.

— Он… не позволит.

— Пусть попробует возразить лично.

Аширо смотрела на него, и в её глазах впервые за всё время было не только больное упрямство. Там мелькнуло что-то опаснее. Надежда. Слабая. Испуганная. Почти запрещённая. Даард отвёл взгляд первым, потому что надежда была лишней, она мешала работать.

Он уже однажды ошибся. Достаточно.

— Я не обещаю тебе свободу, — сказал он.

— Я и не просила.

— Не перебивай. Я не обещаю мягкости. Не обещаю, что не использую тебя в этом деле. Не обещаю, что твой муж доживёт до допроса, если сорвётся мой зверь.

Её дыхание дрогнуло.

— Но?

Даард медленно убрал ладонь с печати. Метка потускнела, но не исчезла. Просто временно перестала рвать её в полную силу.

— Но пока ты в моём доме и под моей рукой, никто не будет тянуть тебя за душу без моего разрешения.

Аширо смотрела на него слишком долго.

— Это звучит… почти как защита.

— Можешь сссчитать как тебе заблагорасссудится...

Даард взял Сердце Пламени со стола. Артефакт был горячим, почти живым. Он поднялся. Аширо попыталась тоже приподняться, но он одним взглядом пригвоздил её к подушкам.

— Лежать.

— Советник…

— Лежать, Ашшширо.

Её имя вышло со слишком сильным шипением, собственническим. Оба это услышали, она замерла, он тоже, но только на миг. Потом он повернулся к двери.

— Лекарь!

Дверь распахнулась почти сразу. Лекарь влетел внутрь и тут же остановился, увидев, что Аширо жива, метка приглушена, а саш Маарц стоит у постели с артефактом в руке и лицом, после которого умные существа либо выполняют приказ, либо пишут завещание.

— Саш?

— Будешь держать её состояние. Если станет хуже — зовёшь меня.

Лекарь коротко кивнул.

— Понял.

— Не понял. Повтори.

Змайс побледнел.

— При любом ухудшении состояния саи Аширо первым звать вас, саш.

— Хорошо.

Даард посмотрел на дворецкого, который снова возник у двери, бесшумный, как старая тень.

— Подготовь храмовую комнату.

Иллирий едва заметно поднял бровь.

— Родовую?

— Да.

— Для артефакта?

Даард бросил короткий взгляд на Аширо. Она лежала бледная, ослабленная, но уже не свёрнутая болью в узел. Глаза закрыты. Пальцы всё ещё сжимали край покрывала. Зверь внутри него наконец перестал метаться. Просто лёг вокруг этой задачи кольцами.

Сохранить. Потом уничтожить угрозу. И только потом разбираться, что с этим делать.

— Для артефакта, — сказал Даард. — И для печати.

Иллирий склонил голову.

— Будет исполнено.

Даард уже собирался выйти, когда эльфийка тихо произнесла:

— Вы откладываете захват.

Он остановился и тихо проговорил

— Я меняю порядок.

— Из-за меня?

В комнате стало слишком тихо. Лекарь замер, гоблин отвёл взгляд. Даард медленно повернул голову.

— Из-за ошибки, которую я однажды уже совершшшил.

Эльфийка открыла глаза, только он не стал объяснять.

— Сначала ты перестанешь умирать, — произнёс Даард. — Потом приведёшшь меня к тому, кто решил, что имеет право ставить на тебе метки.

Он чуть склонил голову, и в голосе наконец проступило то самое холодное, спокойное обещание, от которого даже стены дома Маарц будто покрылись льдом.

— А потом я объясню ему разницу между женой и добычей.

Аширо ничего не ответила. Но Даард увидел, как её пальцы на покрывале разжались. Совсем немного. Для начала достаточно.