Аширо впервые увидела сэйру советника в храме.

И если бы её спросили позже, чего она ожидала, ответа у неё всё равно не нашлось бы. Наверное, кого-то более величественного. Женщину, рядом с которой саш Маарц не выглядел бы так, будто в любую секунду готов перегрызть горло самой судьбе.

Но та, кого воронка выплюнула на каменные плиты храма, меньше всего походила на сэйру одного из самых опасных змайсов Элтаэ.

Растрёпанная. Бледная. В одежде непонятного кроя. С глазами, в которых сначала плеснулся чистый ужас. Затем добрая доля возмущения. В этой женщине всё было порывом. Испугалась — и тут же разозлилась. Пошатнулась — и уже пытается стоять сама. Не понимает, что происходит — но взглядом уже ищет виноватых.

Таких не ведут. Таких, в лучшем случае, успевают перехватывать за локоть до того, как они сами влетят в очередную катастрофу. И, кажется, саш Маарц именно этим и занимался всё время, пока она была его сэйрой.

Это все успела отметить эльфийка когда они пришли в кабинет советника. И всё же в груди Аширо не было той паники, которую она ожидала почувствовать. Потому что час назад, ещё до этого кошмара в храме, она своими глазами видела другое.

Волосы саша Маарца начали расти при виде неё, а не человечки.

Советник тогда смотрел на неё так, будто сам хотел отрицать очевидное, но тело уже выдавало правду. Внутренний змей змайса тянулся. Приманивал. Менял облик самца, делая его привлекательнее для той, кого выбрал.

По законам их расы это было невозможно подделать простым зельем или удачной ложью. Волосы не росли от вежливости или случайной симпатии. Значит, зверь советника действительно положил на неё глаз.

И Аширо успела этому обрадоваться. Если саш Маарц хотя бы на уровне инстинктов считает её своей, значит, им можно попытаться закрыться от мужа. Она искала подтверждение и получила его. Но затем появилась эта человечка.

И саш Маарц едва не разорвал её на части. Не женщину, которая пыталась украсть Сердце Пламени и обмануть его зверя. А ту, над которой, судя по всему, когда-то трясся. И, ради которой едва не сошёл с ума. Это должно было окончательно запутать всё. И запутало.

Аширо смотрела на Вику, а думала только об одном: у неё осталось два дня. Два дня до того, как муж решит, что она не возвращается. И чтобы привести к нему советника и Кровавого Змайса. Нужно было извернуться, не объяснить прямо, но заманить. А еще лучше — убедить так, чтобы они сами решили туда идти.

А это означало одно: придётся использовать всё, что у неё есть. Интерес зверя советника, возвращение его возлюбленной. Даже тот факт, что сейчас в кабинете все смотрели не туда.

Вика тем временем мерила комнату шагами, лихорадочно. Словно если остановится, то окончательно поймёт, насколько всё плохо.

— Как там Сеичи… — пробормотала она, прижимая пальцы к губам. — Он же с ума сходит. Точно сходит. Если понял, что меня снова выдернуло… Господи, да он же…

Эльфийка чуть склонила голову. Сеичи. Имя ей ничего не говорило. Но тон, с которым человечка его произнесла, был слишком узнаваемым. Интересно. Саш Маарц в храме едва не перегрыз своей бывшей хранимой горло, его зверь считает Аширо новой искрой, а сама Вика, вернувшись с того света, первым делом думает о каком-то Сеичи.

— Кто такой Сеичи? — спросила она осторожно.

— Что? — Вика резко остановилась.

— Вы назвали имя.

— Неважно. — ответила она после недолгой заминки.

— Если он дорог вам, — произнесла Аширо ровно, — Значит, у вас есть причина хотеть выбраться отсюда не меньше моей.

Вика вскинула взгляд.

— А у тебя какая причина?

Аширо почти улыбнулась. Печать на предплечье тут же словно стала тяжелее, напомнила о себе, осторожно и предупредительно.

— Домой нужно вернуться до того, как за моё отсутствие начнут расплачиваться другие.

Вика нахмурилась.

— Это звучит ужасно.

— Потому что так и есть.

— Семья? Муж?

Эльфийка не ответила, но лицо человечки переменилось. Исчезло раздражение, на миг уступив место чему-то более внимательному, женскому. Печать обожгла кожу, Аширо сжала кулаки.

— Мне нельзя говорить.

— Ясно, — мрачно сказала Вика. — Как обычно, Элтаэ во всей красе.

Аширо посмотрела на неё с удивлением.

— Вам стоит быть осторожнее с догадками, — посоветовала она.

— Поздно. Я уже начала.

За дверью послышались голоса, обе замолчали. Слов не разобрать, но даже интонации хватило, чтобы эльфийка невольно выпрямилась. Затем прозвучал голос Даарда.

— Я взял сссебя в руки.

От этой фразы по коже Аширо прошёл холод. Вика тоже застыла. Эльфийка видела, как напряглись её плечи. Если змей советника уже видел в ней добычу и если человечка умрёт, всё рухнет.

Она шагнула к Вике и схватила её за руку. Если человечка умрёт сейчас, советник снова станет не защитником, а катастрофой. А катастрофы не ведут к цели — они сметают всё, включая тех, кто стоит рядом.

Вика дёрнулась.

— Ты чего?

— Если саш Маарц сорвётся, нужно будет двигаться сразу.

— Куда?

— Куда угодно, где не умрём первыми.

— Обнадёжила.

Дверь открылась, первым вполз Император он был напряжён. Не внешне — внешне он оставался почти безупречен. Затем в кабинет вполз советник. Вот его появление сразу изменило воздух. Длинные чёрные волосы лежали по спине тяжёлой волной, напоминая Аширо о том, что час назад они отросли при виде неё.

Но сейчас его взгляд был на человечке. Аширо уже собиралась отступить в сторону, но голос Даарда остановил её:

— Нет.

Она замерла.

— Возьми её за руку.

Аширо подчинилась бы сразу, но Вика выдернула ладонь.

— Да что у вас тут за привычка хватать меня руками? Я вроде не артефакт и не ребёнок.

Даард медленно перевёл на неё взгляд.

— Если хочешшшь жить — держи Ашшширо.

Вика осеклась, Аширо ощутила короткое, почти неприличное облегчение. Значит, он не только на неё шипит. Сэйра советника несколько секунд смотрела на него так, будто выбирала между скандалом и выживанием. К счастью, выживание победило. Она резко взяла Аширо за руку сама, с такой силой, что пальцы свело.

— Хорошо, — процедила она. — Держу. Теперь кто-нибудь объяснит, почему меня вернули сюда, а мой бывший муж ведёт себя так, будто я заразная?

Даард чуть заметно дёрнул челюстью. Бывший. Аширо это слово запомнила. Очень полезное слово. Но ещё полезнее оказалось не оно. А то, как на него отреагировал сам саш Маарц. Он замер на какую-то долю мгновения — слишком короткую для постороннего, но Аширо уже привыкла выживать на таких мелочах.

И в этой неподвижности вдруг появилось что-то иное. Боль, которую он не собирался никому показывать. И принятие, которое давалось ему хуже боли.

— Не заразная, — сказал он наконец.

Голос прозвучал ниже обычного. Грубее. Но в нём уже не было того свиста, от которого хотелось вжиматься в стену. Вика прищурилась.

— Тогда что?

Даард смотрел на неё так, будто до сих пор не решил, что сложнее: не подходить ближе или не отвести взгляд.

— Опасссная.

— Я? — Вика коротко, почти нервно рассмеялась. — Да я вообще только что из другой реальности вывалилась! В чём моя опасность? В том, что могу упасть в обморок не там, где удобно?

— В том, что мой зверь сейчас сссчитает тебя... помехой

Вика перестала улыбаться, Аширо почувствовала, как её пальцы дрогнули.

— Угрозой чему? — спросила человечка.

Даард не ответил сразу. Он мог бы соврать, отмахнуться, приказать молчать. На крайний случай сказать, что не обязан объяснять. Именно этого Аширо и ожидала от мужчины его положения.

Но он не сделал ничего из этого.

— Тому, что он уже уссспел выбрать, — произнёс Даард.

На лице Вики мелькнула обида и непонимание. Потом что-то совсем хрупкое, почти детское, и от этого Аширо стало неловко смотреть.

— То есть теперь я мешаю? — сказала Вика.

— Ты никогда не умела ссслушшшать главное. — Даард дёрнул хвостом, резко, почти зло.

— А ты никогда не умел нормально объяснять!

— Я только что объяссснил.

— Нет. Ты сказал так, будто я должна сама всё разложить по полочкам и ещё спасибо сказать, что ты не попытался меня сожрать.

— Я не попытался.

— О, ну простите, ваша змеиная светлость, какая щедрость.

Император тихо выдохнул у окна. Аширо впервые за всё время увидела, как на лице Кровавого Змайса мелькнуло что-то похожее на усталое узнавание. Что удивило сильнее всего, то что советник даже не разозлился.

С другими он был лезвием. С ней — тоже лезвием, но почему-то убранным в ножны. Всё ещё опасным. Всё ещё способным убить. Но не направленным на неё.

— Вика, — произнёс он, одно имя, почти без шипения.

Вика сразу замолчала, хотя ещё секунду назад, казалось, была готова сражаться с ним голыми руками.

— Я держусь, — сказал он. — Но ты должна помочь.

— Я? — она удивленно моргнула.

— Да.

— Как?

— Не подходить ко мне без необходимосссти. Не делать резких движений. Держатьссся рядом с Ашшширо, пока я не пойму, что именно сссделали ссс нашшшими зверями.

Вика открыла рот, закрыла. Потом посмотрела на Аширо, словно только сейчас вспомнила, что держит её за руку.

— Прекрасно, — пробормотала она. — То есть я теперь должна держаться за женщину, которую твой змей считает новой избранницей?

— Да.

— И ты говоришь это так спокойно?

— Я не ссспокоен.

Сказано было сухо. Но именно сухость и выдала правду. Аширо поразилась тому, что он делал то, что для него почти противоестественно. Женщину, которую когда-то считал своей — просил проявить терпение.

Лицо человечки изменилось. Спор ещё был на губах, но уже не вышел. Она только глубоко вдохнула и чуть крепче сжала руку Аширо.

— Ладно, — сказала она. — Временно. Но потом ты мне всё объяснишь, зачем меня сюда вообще вытянул. А не вот этим твоим “зверь выбрал, кровь решила, хвост подумал”.

Советник на миг прикрыл глаза. Аширо могла бы поклясться, что он заметно устал.

— Попробую.

— Нет. Не попробуешь. Объяснишь.

— Виктория.

— Даард.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. И в этой тишине Аширо вдруг почувствовала себя лишней не потому, что стояла рядом с женщиной, которую держала за руку. Между этими двумя было слишком много прожитого. Слишком много той странной близости, в которой можно было спорить даже на краю гибели и всё равно знать, где у другого болит.

Аширо поймала себя на неприятной мысли: она завидует. Не человечке, как женщине, и не её месту рядом с советником. Даже не тому, что когда-то саш Маарц, вероятно, смотрел на неё иначе.

Она завидовала самому факту. Тому, что кто-то мог говорить с этим чудовищем так — дерзко, зло, почти смешно — и оставаться живой. Более того: быть услышанной.

В её мире мужчины не слушали женщин, если могли заставить их молчать. Её муж никогда бы не остановился из-за одного взгляда. Мать никогда бы не спросила, больно ли ей.

А этот змайс, о жестокости которого ходили легенды, стоял перед женщиной, которую его зверь считал угрозой, и вместо того чтобы убрать её с дороги, объяснял. Сквозь зубы и порой через силу, но объяснял.