ДААРД

Эльфийка уснула не сразу. Бывший советник понял это по дыханию. Сначала оно долго оставалось частым, настороженным, будто даже во сне она готова была сорваться с места от любого шороха. Потом стало глубже, ровнее.

Тело, до этого натянутое как струна, понемногу отпустило, ткань плаща, которым он накрыл её от ночной сырости, едва слышно шевельнулась в траве — и всё стихло.

Только тогда Даард медленно повернул голову в её сторону.

Слепота раздражала.

Не потому, что делала его беспомощным. До такого унижения дело не дошло. Но она отнимала лишние мгновения, вынуждая полагаться не на взгляд, а на дыхание, запах, дрожь магии в воздухе и движение крови под чужой кожей. Этого пока хватало.

Ночь в лесу жила своей жизнью. Неподалёку журчала вода, неглубокий поток бился о камни. Где-то выше по склону поскрипывало старое дерево. В кустах копошилась мелкая тварь. Ничего опасного рядом не было.

Даард медленно сжал пальцы, заново перебирая расклад. Драконью печать он уже мысленно рассмотрел со всех сторон. Информации было слишком много и слишком расплывчато.

Ему нужен был дом. Память рода. Люди, которые не задают лишних вопросов и умеют копать глубоко, не поднимая пыль.

Он доверял императору, но у Дахора слишком много глаз, а ему сейчас были нужны не глаза, а зубы.

Он бесшумно отполз в сторону от спящей эльфийки, ровно настолько, чтобы её слух — если она всё же притворялась спящей — уже не уловил деталей. Остановился у старого дерева, провёл ладонью по шершавой коре и на миг замер.

Потом коротко полоснул когтем по внутренней стороне запястья. Кровь выступила сразу — густая, тёмная, почти чёрная в ночи.

Даард приложил ладонь к стволу.

Кора дрогнула едва заметно, почти незримо для постороннего, но под его рукой древняя родовая магия отозвалась сразу, узнавая кровь. По древесным жилам вниз и вглубь ушёл тёплый импульс, похожий на биение второго сердца.

Он заговорил тихо, почти не размыкая губ:

— Даард сашш Маарц. Жив. Вне Академии. Ранен. Временная потеря зрения. Со мной носитель драконьей печати. Нужна проверка.

На несколько секунд он умолк, отсекая лишнее, а потом продолжил ещё суше:

— Поднять старые списки по домам огненных. Всех, кто имел доступ к сведениям о Сердце Пламени. Всех, кто пересекался с именем человечки. Всех, кто мог воспользоваться моим отсутствием. Отдельно — движение внутри дома за последние четыре месяца.

Пальцы чуть сильнее вдавились в кору.

— Меня не иссскать. Открытых шагов не делать. Людей не слать. Ждать второго сссигнала.

Немного подумал и добавил:

— Если отец не в гнезде — сообщение только ему. Если в гнезде, никого не подпускать, пока будет читать. И ещё… проверьте, кто знал о моём выпадении раньше, чем это стало общей новоссстью.

Кровь на коре на мгновение вспыхнула багряным отсветом и тут же впиталась без следа. Связь ушла в сторону Саваша. Даард медленно опустил руку, втянул воздух и вытер ладонь о влажный мох.

Запах собственной крови смешался с сырой землёй, древесной гнилью и водой. Он уже собирался вернуться мыслями к Итою, когда зверь внутри неожиданно напомнил о себе почти лениво. Просто где-то в глубине его сущности шевельнулось удовлетворение.

Даард застыл.

Шарх.

Это только не хватало. Он медленно выдохнул, гася внутри это тёплое, чужое, ненужное ощущение. Чужая дрянь, въевшаяся в её кровь и почему-то цепляющая его зверя. Ничего больше.

Пока не доказано обратное.

С этой мыслью он вернулся к стоянке — и только тогда понял, что кончик его хвоста, помимо воли, уже успел скользнуть по траве и аккуратно обхватить щиколотку спящей эльфийки.

Даард замер.

Хвост тут же дрогнул, будто пойманный на чём-то недопустимом.

Он медленно, почти раздражённо высвободил её ногу и отдёрнул хвост назад. Эльфийка, к счастью, не проснулась. Лишь чуть глубже вздохнула и повернулась во сне, будто даже в беспамятстве искала тепло.

Это не понравилось ему ещё сильнее.

Даард устроился чуть в стороне, вытянул руку и позволил магии собраться на кончиках пальцев. На этот раз вестник был не кровным.

Над ладонью вспыхнул маленький огненный силуэт, дрогнул, собрался плотнее и обернулся птицей — хрупкой на вид, но слишком ровной и яркой, чтобы спутать её с живой.

Даард поднёс её ближе к лицу и тихо произнёс:

— Дахор. Выбралссся за внешний периметр. Пленница при мне. Печать нестабильна. До восстановления зрения нужен срок. Двое сссуток, возможно меньше. Открыто в мою сторону не двигайссся. Я выйду на связь повторно.

На секунду он замолчал, потом добавил уже холоднее:

— За Итоем сссмотри внимательно....

Огненная птица качнулась, принимая приказ, и беззвучно сорвалась в темноту между деревьями.

Даард остался сидеть неподвижно. Пока же у него были лес, временная слепота, спящая мятежница под боком и слишком много вопросов, чтобы позволить себе роскошь сна.

Он опустил ладонь на влажную землю и впервые за эту ночь позволил себе короткую, почти беззвучную усмешку.

— Посмотрим, кто именно решил, что я ослеп настолько, чтобы не видеть дальше собственного хвоста.

Прошло ещё некоторое, и эльфийка зашевелилась, тревожно и несколько болезненно.

Даард понял это почти сразу, хотя внешне она лежала тихо, свернувшись под плащом у самой кромки травы. Её дыхание то выравнивалось, то снова сбивалось. Иногда пальцы мелко подрагивали, будто во сне она за что-то цеплялась или от кого-то отбивалась.

Потом по телу вдруг прошла судорога — резкая, рваная. Даард насторожился.

Следующая волна пришла почти сразу. Он услышал, как у неё перехватило дыхание, как сердце на миг сорвалось в неровный ритм, а по коже прошёл тот самый тонкий запах боли, который не спутаешь ни с чем. Печать.

Даард бесшумно приблизился и опустился рядом. Аширо метнулась во сне, будто пыталась отползти от чего-то невидимого. Губы её дрогнули, но слов он не разобрал. Только страх. Глухой, липкий, унизительный страх не перед будущим, а перед тем, что уже не раз происходило.

Её мучили. Даже сейчас. Даард медленно сжал пальцы.

Такое не делали с ценным союзником. Не делали с дочерью, которую собирались беречь ради выгоды дома.

Хвост сам скользнул ближе и лёг вокруг её ног, не сжимая, а лишь удерживая на месте, когда новая судорога выгнула её тело. Даард положил ладонь ей на плечо, скорее чтобы почувствовать, чем чтобы успокоить, и в следующий миг под пальцами отчётливо уловил дрожь чужой магии.

Жёсткой. Грубой. Мужской. Не домовой защиты. Не оберега или брачной клятвы, а тяжелый удушающий шлейф наказания.

Даард резко втянул воздух. Значит, не просто печать долга. Печать подчинения, на которую сверху ещё и давили, как на зажившую рану, чтобы не забывала, кому принадлежит.

Шарх.

Какой эльфийский дом позволил бы так обращаться со своей дочерью?

Мысль ударила неожиданно остро.

Не потому, что его волновала сама эльфийка. Волновали выводы. Дом, добровольно отдающий женщину на такую привязь, либо стоял на краю гибели, либо уже продал всё, что в нём осталось живого. А если не продал — значит, сговор был глубже, грязнее чем он предполагал.

Аширо снова дёрнулась и на этот раз всхлипнула во сне по-настоящему, будто не выдержала чего-то, невидимого ему. И в этот момент память полоснула его слишком живо. Воспоминание о прошлом, о его первой встрече с Дахором и Итоем.

Юный эльф с мокрыми от ужаса глазами, которого собственные сородичи связали, как падаль, и швырнули в воду. Почти мальчишка. Наследник рода. Ценный, нужный, правильный — пока не оказался неудобным.

Даард замер, а в груди медленно, очень медленно поднялось что-то чёрное. Эльфы умели избавляться от своих. Руками тех, кто потом ничего не скажет.

Итой тогда выжил. Теперь рядом с ним снова была эльфийка, тоже превращённая не в дочь дома, а в расходный материал.

Совпадение?

Даард не любил совпадения.

Подозрение в сторону Итоя вспыхнуло ярче, но в следующий же миг наткнулось на старую, упрямую несостыковку. Если Итой действительно стоял по ту сторону, зачем ему весь этот многоходовый морок? Зачем эльфийка, печать, драконьи посредники, исчезновения, подмены и заговорщики?

Итой лично охранял Сердце Пламени.

При желании он мог отдать регалию Императора напрямую. Здесь что-то не сходилось. И именно эта трещина в картине немного остудила ярость. Немного — не значит достаточно.

За Вику он Итоя не простит.

Никогда.

Но рубить сейчас, не понимая всей конструкции, было бы идиотизмом. А Даард мог быть ослеплён, ранен, выбит из колеи, но идиотом не был.

Он медленно убрал руку с плеча Аширо и провёл ладонью по своему затылку— просто чтобы вернуть себя в тело, в настоящий момент, в лес, в ночь, в холодную землю под хвостом.

И застыл. Под пальцами были волосы.

Не жёсткий короткий ёжик, не привычная длина человеческой формы, а заметно больше. Отросшие сильнее, чем позволяла обычная ночь.

Даарда будто пронзило.

Надежда ударила резко, как разряд тока, от которого на миг перехватило дыхание. Если человеческая оболочка меняется так быстро... если волосы отрастают...

Тогда Вика не потеряна. Мысль была безумной и желанной до одури. И потому стоящей проверки. Даард медленно выпрямился.

Храм.

Нужно было идти в храм.

Правда не сейчас. Не слепым и не с этой эльфийкой, которую он не собирался выпускать из рук. Но как только зрение вернётся — храм станет первым местом, куда он поползёт.

Если на нём ещё остались следы брачной вязи, если первозданная связь не оборвана до конца, значит, всё, что происходит сейчас, действительно не укладывается в рамки обычной магии.

Аширо снова вздрогнула во сне, и кончик его хвоста сам собой плотнее обвился вокруг её лодыжки, будто проверяя, здесь ли она ещё. Даард даже не сразу это заметил. А когда заметил — не убрал.

Только мрачно опустил голову.

— Ссслишком много от тебя хлопот, — едва слышно произнёс он, уже не ей, а в темноту, в лес, в собственную злость.

Эльфийка не проснулась. Лишь дыхание её чуть выровнялось, будто чужое присутствие, даже такое, помогло печати отступить на шаг. Даард сидел неподвижно ещё долго.

Затем медленно поднял лицо к чёрному небу, скрытому ветвями, и в эту ночь впервые ощутил цель и направление.

Рассвет был серым и холодным. Лес ещё не проснулся до конца, но туман уже начал редеть, расползаясь по траве рваными полосами.

Аширо проснулась резко, будто её не из сна выдернули, а из воды. Первое, что она почувствовала, — холод. Второе — тяжесть на щиколотке.

Опустив взгляд, она увидела тёмный кончик хвоста, аккуратно, почти лениво обвивавший её ногу. Он не оставлял никаких сомнений в том, что уйти незаметно ей бы не дали.

Она медленно подняла глаза.

Саш Маарц уже не сидел там, где был ночью. Теперь он находился чуть в стороне, неподвижный, настороженный, будто и не отдыхал вовсе. Регенерация уже восстановила его веки, лицо было обращено в сторону воды, но Аширо не обманывалась. Не смотря на закрытые глаза он прекрасно знал, что она проснулась.

Хвост с её ноги исчез не сразу. Сперва слегка шевельнулся, только потом скользнул обратно к хозяину.

— Вставай, — произнёс Даард, словно ночь вообще не имела над ним власти.

Аширо медленно села, поправляя на себе плащ.

— И куда на этот раз?

— К воде.

— Зачем?

Он повернул голову в её сторону.

— От тебя воняет.