Евгений так и не раскрыл ничего о себе, кроме имени и факта, что он был заперт в Великой Обители много лет.

— Ну и недавно Яков пришёл ко мне, стал уговаривать «вознестись», как они это называли, — рассказывал он. — Говорит, отец Понтий будет Господа просить простить твои прегрешения. Исповедуешься, причастишься и с нами вознесёшься. А я в это не верю много лет уже.

— Но они и правда вознеслись, — возразила Вера. — Только мы остались.

— Видно, грехи наши тяжки, или больны мы, — добавил Арсений.

— Да вы потому остались, что самые нормальные были! — возразил Евгений. — Когда-то я поверил в историю с будущим вознесением. Времена были такие, тяжко было, народ верил во всякое, вот и я тоже.

Но чем дальше, тем больше я сомневался. Сначала думал, странно это всё, с крестами наклонными, когда двадцать веков у всех прямые. Потом как-то с Кириллом долго беседовал, расспрашивал, что они там узнали на своём секретном проекте.

Выходило, что есть другие миры, между ними можно перемещаться, с помощью мозга можно влиять на то, как это будет. Но почему, думал я, это должно быть вознесение в рай, а не падение в чёрную дыру какую-нибудь?

А они ещё мою… В общем, детей они хотели заставить участвовать в этом.

Вот и заперли меня здесь, в дальнем ските, и стерегли, чтобы не мешал я высокой цели.

— Это ужасно! — возмутился Арсений. — Как можно так поступать? Они же в Бога верят!

— Да как? — ответил Евгений. — С ума они сошли давно уже. Вбили себе в голову идею эту бредовую и обманывали себя, чтобы сомнения убить. Ладно бы сами, они и других силой заставляли идти тем же путём: меня, детей.

Евгений, Вера и Арсений обустроились под навесом, кровать профессора перенесли туда же.

Клетку укрепили, подвижную секцию заперли цепью с висячим замком. Из частей мебели, досок, шифера и других подручных материалов смастерили защиту от ветра. Набрали припасов, принесли бочку и налили туда воды.

За пределы клетки выходить было опасно, никто не знал, когда Яков в своём новом обличии мог вернуться.

Ночью дежурили по очереди. В дежурство Веры Яков вышел из леса, подошёл поближе и меняющимся голосом начал говорить:

— Детишки, а детишки, хорошо вам в домике? Отдайте мне профессора, я его с собой заберу, а вас в покое оставлю.

Проснулся Евгений.

— Да иди ты уже… — и он продолжил фразу несколькими предложениями, в основном состоящими из незнакомых Вере слов. Почему-то ей показалось, что за такие слова должно быть стыдно.

Яков засмеялся и уковылял в лес.

Второй раз, уже под утро, он пришёл в дежурство Арсения. Ничего не говоря, он прошёлся вдоль клетки, стуча палкой по прутьям. На лице у него была жуткая застывшая улыбка. Закончив стучать, он без слов скрылся.

Настало утро. Все, кроме профессора, проснулись невыспавшиеся и напряжённые.

И вот наконец телефон зазвонил.

Арсений поднял трубку, Вера и Евгений подошли ближе и собрались слушать.

— Примите звонок, — раздался из трубки мужской голос.

— Это профессор, — шёпотом пояснил Арсений. — Да, мы… принимаем, — сказал он громко в трубку.

Из трубки раздалось шипение помех.

— Приём! Нас слышно? — новый голос пытался перекричать помехи.

— Да, мы слышим вас! — отозвался Арсений. — Это Арсений. Где вы?

— Отлично! Это Кирилл. Мы на радиостанции.

— Послушайте, — в трубке снова раздался голос профессора. — Я сейчас на обеих линиях. Товарищи, пора выбираться. Но для этого нужно две вещи: во-первых, вам нужно поговорить. Во-вторых, нужно разбудить меня.

— Поговорить? — удивился Кирилл. — Но о чём?

— К сожалению, я не смог точно понять этого, — сокрушённо ответил профессор. — Как и то, как меня разбудить. Моя проблема в паталогической активности мозга. Он пытается обработать огромные массивы информации и перегружен этой работой. Эту активность нужно затормозить.

Установилось молчание.

— Я точно не уверена, — из трубки раздался новый голос. — Да, это Агафья. В общем, я не уверена, но можно попробовать электросон. Он должен быть у вас рядом.

— Да, у нас есть устройства с надписью «Электросон», — подтвердил Арсений.

— В общем, можно попробовать заставить мозг успокоиться, погрузиться в сон. Вам нужно… — и Агафья рассказала, как надевать на голову ремешки с электродами, какие параметры выставить и как включить аппарат. — И нужно держать его так около семи минут.

Евгений кивнул и отправился исполнять инструкцию.

— Всё, дайте мне Веру! — Касиния ворвалась в разговор. Евгений уже был далеко и не слышал этого.

— Мама! — Вера выхватила трубку у Арсения.

Евгений оглянулся и посмотрел странным взглядом. Но тут же вернулся к наладке электросна.

— Вера! Дочка, я так виновата перед тобой, — зарыдала Касиния в трубку. — Я любое наказание заслужила за то, что сделала с тобой!

— Мама, не говори так.

— Это плохое место, — продолжала Касиния. — А я хотела, чтобы и ты тут оказалась. И ради этого всё детство у тебя отняла.

— Это я виноват во всём… — послышался голос Кирилла.

— Да! Это всё из-за тебя! — набросился на него голос Касинии. — Если бы не ты, негодяй, мы так бы и молились о вознесении, и жили все долго ещё! И детей бы не мучили!

Голос Кирилла молча принимал обвинения.

В этот момент раздался рокот, а потом — оглушительный скрежет. Все обернулись и увидели Якова. Он принёс бензопилу и пытался перепилить ею металлическую дужку замка, на который была закрыта клетка. Из-под вращающейся зубастой цепи летели искры, дужка плохо поддавалась, но понемногу пила погружалась в неё.

Евгений уже закончил подключать профессора и рванулся к двери. Арсений последовал за ним.

Вера растерялась.

— Оставайтесь на линии! — потребовал голос профессора из трубки. — Вам нужно продолжать разговор. Как только я проснусь, я смогу открыть проход — так же, как Кирилл, когда вернул меня.

— Вера! — Касиния снова вступила в разговор. — Прости меня…

— Ты не виновата, мама! — горячо ответила Вера.

И одновременно она смотрела с ужасом на происходящее у входа.

Яков пропилил дужку замка почти до середины, когда подоспел Евгений. Он взялся за подвижную секцию клетки и наклонил так, чтобы арматура зажала верхнюю часть пилы.

Посыпались крупные искры, пила издала жалобный вой, из цепи вылетело несколько зубьев.

Яков вырвал пилу из зажима и прочертил ею там, где были руки Евгения, но тот уже успел убрать их.

Испустив смешок, Яков с упрямством начал снова пилить замок. Евгений снова наклонил решётку, и на этот раз сильнее зажал пилу. После жалобного воя раздался звук, подобный выстрелу — цепь пилы разорвалась, отлетела в пол и прочертила в нём борозду.

Яков бросил сломанную пилу, подмигнул Евгению и заковылял в сторону построек Обители.

— Что задумал этот козломордый? — спросил Евгений.

— Мама, я люблю тебя! — тем временем сказала в трубку Вера.

— Товарищи! — раздался голос профессора в телефоне. — Я ухожу из эфира и вместе со мной пропадёт связь. Держитесь, скоро мы найдём выход.

С каждым словом голос профессора слабел, прошло несколько секунд после того, как он закончил фразу, и телефон замолк. Не было ни помех, ни гудков — ничего. И стоило Вере моргнуть, как исчез и сам телефонный аппарат.

Лежащий на кровати профессор застонал. Евгений подбежал и выключил электросон.

Прошло несколько тревожных минут, профессор открыл глаза и тут же быстро сомкнул веки.

— Свет… — произнёс он. А потом: — Воды…

Вера сбегала к бочке и принесла кружку воды. Арсений помог профессору сесть. Профессор попробовал протянуть руку за кружкой, но рука не слушалась. Вера поднесла кружку к его губам и помогла выпить несколько глотков.

Профессор тяжело дышал.

— Я… — с трудом проговорил он, — не подумал, что будет так тяжко. Помогите, мне нужно к терминалу.

Все посмотрели на него вопросительно.

— К тому телевизору, — пояснил он, и Евгений понял его. Для Веры и Арсения эти слова остались загадочными.

Кровать подвинули к терминалу машины и устроили профессору сидячее место.

— Молодой человек, Евгений, помогите мне держать руки над клавиатурой.

Евгений кивнул. Он взял руки профессора и стал удерживать их над клавиатурой терминала. Профессор нажимал клавиши и иногда просил подвинуть свои руки выше, ниже, левее или правее.

— Так, — говорил профессор. — Параметр альфа равен пяти. Матрица переходов… — и другие слова, которые никто не понимал.

— Молодой человек, — наконец попросил он Евгения. — Поверните переключатель с подписью «Терминал» в положение «№ 2».

Евгений нашёл переключатель и повернул его. Столбцы чисел исчезли с экрана телевизора, и в левом верхнем углу замигал курсор приглашения.

— Нужно дополнить программу инструкциями возвращения, — пояснил профессор.

Снова с большим трудом они вдвоём стали управляться с клавиатурой. Профессор вводил числовые команды строку за строкой.

— Там много ещё нужно чисел? — спросил Евгений профессора.

— Я написал процедуру, определяющую положение наших товарищей в ином мире, — осталось немного, но мне надо знать, в каких регистрах находятся указатели на них. Будьте добры, переключите на первый терминал.

Евгений потянулся к поворотному переключателю, и в этот момент вернулся Яков.

— Смотрите, что я нашёл! — сказал он и продемонстрировал коробок спичек.

Яков поднял сломанную бензопилу, открутил крышку бака и плеснул бензином через решётку.

После со своей застывшей улыбкой он чиркнул спичкой и бросил её сквозь прутья.

Бензин, пролившийся неряшливой линией на пол, вспыхнул, деревянный пол стал чернеть.

Арсений метнулся к бочке с водой. Евгений крикнул:

— Стой! Бензин нельзя так тушить!

Но было поздно. Арсений опрокинул бочку, вода хлынула на пол. Горящий бензин всплыл, и озерцо огня начало растекаться.

— Помоги профессору! — крикнул Евгений Вере. Она бросилась к профессору и подхватила его руки.

Яков смеялся.

Евгений с Арсением выгоняли горящую воду и сбивали огонь внутри укрытия постельными принадлежностями.

Яков не заметил, как огненный ручеёк подкрался к полам его жёлтого балахона. Даже не заметил, когда балахон начал гореть. Он заметил это, когда едкий дым от его одежды стал мешать зрению.

Яков посмотрел вниз и, завизжав страшным, меняющимся голосом, бросился на землю и начал кататься. Улыбка пропала с его лица. Огонь никак не хотел гаснуть.

Тем временем Евгений с Арсением справились с пожаром внутри убежища.

— Как же ты забодал! — крикнул Евгений катающемуся по земле Якову и принялся открывать замок.

Профессор с помощью Веры продолжал писать программу, переключаясь между терминалами.

Яков уже почти сбил огонь, когда Евгений подскочил к нему и начал пинать ногами.

— Давай, брат Яков, я помогу тебе огонь сбить, — приговаривал он, пересыпая эти слова теми, которые не были знакомы Арсению и Вере, но тем не менее казались им постыдными.

Яков откатился и поднялся на ноги. Его короткая рука медленно отделилась и упала на землю. Из плечевого сустава отпавшей руки торчали перегоревшие нитки. Жёлтый балахон местами ещё тлел красными угольками, под сгоревшим одеянием была видна сшитая из кусков обгоревшая кожа.

Улыбка снова расплылась на лице Якова.

Евгений ударил, целясь в голову Якова. Тот быстро вскинул единственную руку и заблокировал удар.

Резко подавшись вперёд, Яков ударил Евгения головой в грудь. Тот отшатнулся, его лицо искривилось от боли. Он сделал несколько шагов назад, чтобы сохранить равновесие.

Яков кинулся на Евгения, обхватил рукой и повалил на землю.

— Силы тебе не занимать, — признал Евгений сдавленно.

Вскочив, Яков уже примерялся ударить Евгения ногой в лицо, когда на него сзади напрыгнул Арсений. Ухватившись за шею, он пытался повалить Якова, но ему этого не удавалось.

Евгений тем временем успел подняться. Он несколько раз ударил Якова в живот, по голове и схватил за лохмотья балахона.

— Отпускай! — крикнул он Арсению.

Арсений отцепился от Якова, Евгений протащил противника, перешёл к броску и перекинул того через борт колодца.

Внизу послышался всплеск воды.

— И лапу свою забери! — крикнул Евгений в колодец, бросив туда руку Якова.

— У вас всё равно ничего не выйдет! — раздалось из колодца. — Ваши деяния неугодны королю!

— Поболтай мне тут ещё! — крикнул Евгений и сбросил в колодец бадью. Ворот быстро закрутился, верёвка стремительно размоталась, послышался звук удара, и Яков затих.

— Вот и сиди там! Молчи, главное!

Тем временем профессор закончил писать программу.

— Будьте добры, — обратился он к Вере, — нажмите клавишу «Ввод».

Вера нажала большую клавишу. По экрану телевизора около минуты бежали числа, а затем замерли.

Ничего не происходило.

— Не понимаю, — растерялся профессор. — Аппарат не может выполнить инструкцию. Что-то мешает открыть проход.

Из колодца раздался торжествующий смех.