Утро Кирилл начал с изучения радиодиапазона. Портативная радиола сумела поймать только одну станцию на коротких волнах. Станция передавала маркер канала, периодический жужжащий звук. Оставшееся радио-пространство занимал белый шум, отголосок Большого Взрыва.

Тем не менее, единственная радиостанция уже давала надежду. Где-то в этом мире существует передатчик, технология XX или даже XXI века — здесь не везде палеолит.

«Палеолит… — подумалось Кириллу. — В своём технически развитом мире мы всё смеялись над тёмными людьми: мол, живут в лесу, молятся колесу. А чтобы выжить в лесу, премудростей нужно побольше, чем для пользования вычислительной техникой».

Кроме того, на пластинку был записан голос профессора — вероятно, это он как-то передал устройство. Вполне возможно, он хотел также, чтобы радиостанция была услышана. Но как это использовать?

Можно предположить, что иногда станция передаёт осмысленную информацию вместо маркера, но слушать долго нельзя, ведь нужно экономить заряд единственного комплекта батарей.

Было бы хорошо найти источник сигнала, радиостанцию с современной аппаратурой и электроэнергией. Но такой поиск без специальной направленной антенны — почти невозможная задача, она требует длительного времени в эфире и серьёзного расхода батарей.

Кирилл выключил радиолу и убрал в «защитный шкаф».

Профессор сказал, что выход есть, это давало надежду. Кирилл чувствовал, что должен найти выход. Главную ошибку его жизни можно было исправить, хотя бы частично.

* * *

Лизавета практиковалась в ведьмовстве. Перепробовав разные простонародные формулы, она начала выдумывать новые магические ритуалы. Антон служил в них верным помощником.

Вчера ночью они провели нечто, что назвали «единение с духами леса». Сергий смотрел на это как на грешное баловство, но не препятствовал. Припасов теперь было достаточно, и не обязательно было тратить все силы на их поиск. Что важнее, именно Лизавета встретила лешего и придумала, как его задобрить. Даже Сергий начинал верить, что именно это послужило улучшению ситуации.

Сегодня днём Лизавета с Антоном планировали «поклониться солнцу».

Агафья, как единственный врач в этом лесу, размышляла о лечении Касинии, которая пребывала в омуте тяжких мыслей и всё молчала. Единственной идеей пока было привлекать её к труду, чтобы попытаться вытащить на поверхность переключением на физическую активность. Но видимых изменений это не давало. Тем не менее, Кирилл заметил перемену в Агафье: простая деревенская старушка превратилась в доктора.

Когда солнце ушло за кроны сосен, все вернулись в лагерь со своих работ. Последним вернулся Дмитрий — уставший, исцарапанный ветками, но довольный.

Вернулся он не один. Истощённый, но в хорошем настроении, с ним пришёл Фома.

* * *

— Мы когда убежали, — рассказывал Фома, прерываясь на поедание яблок, — я и не соображал, что дальше делать. Сидел в яме несколько часов, потом высунулся, стал оглядываться. Вроде всё тихо было. Вот так мы встретились, а потом Яков и Варвара поссорились.

— Подожди, — перебил Дмитрий. — Кто встретился-то? Сколько вас было? Где остальные? Вероятно, нам нужно их найти и оказать помощь.

— Ну это, там, наверно, уже и некому помогать.

— Как некому? Что случилось?

— Ну вот я и говорю, — продолжил Фома. — Встретились мы: я там был, Яков, Варвара… Ещё кто-то был.

— Что значит «ещё кто-то был»? Ты своих братьев и сестёр не помнишь? — возмутился Сергий.

— Ну, плохая у меня память, — огрызнулся Фома. — И поди тут запомни, когда такое творится.

— Ну вот, — продолжил Фома после паузы. — Решили мы устроиться на поляне. А никто ничего не умеет, кроме как молиться. Ну, я могу по электрике кое-что, но кому оно нужно в лесу? Плохо дело было. Голодали мы, жажда мучила, вот через несколько дней и поссорились Яков с Варварой…

Кирилл, слушая рассказ Фомы, восстановил события следующим образом.

Группа собралась достаточно большая, человек двадцать. Наладить быт им не удалось. «Повезло нам, — подумал Кирилл. — Если бы наш состав не подобрался так удачно, может, и некому было бы выслушать эту историю».

Группа Фомы была в отчаянном положении, между Варварой и Яковом завязался спор. Варвара постановила, что лес этот — преддверье рая, а войти туда не удалось тем, кто недостаточно страдал за веру. Отец Понтий был истинным праведником, потому Господь дал ему одно последнее испытание, и теперь вознесшийся Понтий ждёт своих духовных детей в раю. Нужно отстрадать своё, и врата рая откроются.

— А Яков и говорит, — рассказывал Фома, — чушь это всё. Не видишь ты, что мы ошиблись, и отец Понтий первый ошибался? Это вообще не рай, ад это, и сатана здесь король.

Яков заключил, что, раз уж они попали в ад, нужно жить по правилам этого гиблого места. Нужно поклониться королю, чтобы мучения были не так тяжки.

— Варвара тут разозлилась, никогда её такой злой не видел, — рассказывал Фома. — Что, говорит, ты несёшь, ирод, христопродавец? Вот в самое глубокое пекло тебе и дорога за такие слова!

Группа разделилась. Варвара ушла куда-то с Иоанном, Варсонофьей, Сильвестром, Еленой и кем-то, кого память Фомы отказалась выдавать. Яков с остальными стал готовиться в поход к королю. Один Фома сомневался.

— А я думаю, — рассказывал он. — Навыдумывали ерунды какой-то, что те, что эти. Не поверил я, что если в гиблом месте ещё больше страдать, то это спасёт от страданий. Да и королю этому жёлтому поклоняться я не хотел. Я видел, он убил отца Понтия, и нас убил бы глазом не моргнув. Вчера Яков с другими ушёл в сторону холма. А я один остался. Бродил по лесу, увидел ваше письмо на берёзе и ничего не понял. Понял только, что люди здесь ходят. Сел под берёзу, а потом и отец Дмитрий пришёл.

— Подожди, — заинтересовался Сергий. — Какое письмо? Кто его оставил?

— Ну, вот иду я, весь лес одинаковый, иду куда глаза глядят. И тут луч света в глаз ударил, я чуть не ослеп. Отвернулся, а там на берёзе цифры какие-то и солнце нацарапано — координаты, что ли, или ещё что. Может, думаю, указали, где лагерь, так я не понял, вот и стал ждать.

— Да, была там надпись на бересте, — подтвердил Дмитрий. — И оставлял её не я. Может, кто-то другой из нас?

Никто не отозвался.

— Подождите, — задумчиво произнёс Кирилл. — Дмитрий, а не запомнил ты, что всё-таки там было написано?

— Там было нацарапано: 1, потом круглое солнце с лучами, потом 45. Да, возможно, координаты какого-то места, видимо, с ориентацией на солнце. Я тоже не понял.

— Нет, это не координаты, — ответил Кирилл взволнованно. — Это время!