Это сон? Это онейроидное состояние? Нужно ли мне сделать записи? Сейчас это не важно.

Я вышел во двор и сверился с картой. Станция Никольское на северо-западе от меня, но начать путь нужно с отрезка на юг, к Никольскому кладбищу. Идти следовало не самым простым маршрутом, без дорог.

Полная луна светила ярко, округу было видно, как днём.

В том месте, где на карте следовало пересечь речку Чечёра, располагался самодельный деревянный мост. Он скрипел и прогибался под ногами, перил не было, продвигаться было страшно. Главное было не думать, как хорошо было бы во сне прыгнуть в воду.

Вот и черта кладбища. До сих пор мне не приходилось встречаться с людьми на маршруте, только пару раз я видел кого-то издалека. Но в том месте, где мне следовало пересечь ограду, как назло, стоял незнакомый старик в изношенном пальто. Он грустно оглядывал могилы через решётку забора.

«Эх, друзья мои, товарищи. Мои современники. Куда же вы ушли? С кем же мне поговорить теперь? С кем обсудить безумие этой жизни?» — причитал он.

Когда я проходил мимо и даже когда перелезал через забор, он не обращал на меня ни малейшего внимания. Он смотрел сквозь меня, как будто мы были в параллельных реальностях.

Кладбище выглядело как матрица могил. Они плотно прижимались одна к другой — мёртвым не нужно много земли, особенно если она так дорого стоит.

Пробираясь между могилами, я искал точку, в которой мне следовало развернуться и пойти обратно.

Лунный свет казался ярче в окрестности одного из памятников. Я добрался до этого места и осмотрел надпись и фотографию. Это была могила Аннабель. Так мало она прожила на свете…

Я боролся со слезами и почти уже смог их подавить, когда кто-то тронул меня за руку. Я повернулся и увидел её. Такую, какой видел её последний раз наяву — девочку-подростка. Тут я не удержался и снова расплакался. Было стыдно, но я ничего не мог с собой поделать.

— Привет, — сказал я сквозь слёзы. — Так давно я тебя не видел.

— Привет, — ответила она, глядя на меня с любопытством. — Почему ты плачешь?

В воздухе был лёгкий яблочный аромат её духов.

— Да ничего… Скоро мы снова с тобой встретимся.

— Мы и сейчас вроде как встретились. С прошлого раза прошло так много лет, а ты впервые меня навестил. Почему ты не приходил?

— Я не хотел видеть тебя… так. Я хотел снова увидеть тебя как прежде.

— Понимаю. Но всё поменялось, как прежде уже не получится.

— Думаю, у нас получится не хуже, чем раньше, — я начал успокаиваться.

— Где же мы встретимся как раньше? — спросила она.

— Думаю, на станции Северная. Я построю дом рядом, мы сможем проводить вместе столько времени, сколько захотим.

— Я не смогу туда пойти, — она покачала головой. — Теперь мой дом в другом месте.

— Но я видел тебя вчера, ты сказала, что мы сможем встретиться там, — удивился я.

— Вчера? — она задумалась. — Не могу вспомнить. Я обещала такое?

— Да! Но там была взрослая ты.

— Я хотела бы стать такой же взрослой, как ты, но у меня это уже никогда не получится, — она покачала головой. — Я навсегда останусь ребёнком.

— Но я видел тебя! — настаивал я.

— Может быть… — она смутилась. — Тут всё так странно, иногда видишь невозможные вещи. А ты надолго зашёл?

— Я хотел бы остаться с тобой навсегда, но сейчас мне нужно идти дальше по маршруту. А после мы встретимся и проведём вместе всё время этой вселенной.

— Ну… Давай, — сказала она неуверенно. — Возвращайся потом, ещё поболтаем.

— До встречи.

Я был уверен, что скоро мы увидимся снова — уже на той стороне.

Аннабель помахала рукой и растаяла в воздухе.

Я отправился назад, завершать петлю. Забор следовало перелезть в том же месте. Старика уже не было, это радовало — не хотелось пересекаться с кем-либо.

Мост всё так же неуверенно скрипел под ногами, но это было уже не так страшно. Мной владело желание скорее добраться до станции, встретить Аннабель и прикоснуться к ней.

По дороге к платформе мне требовалось ещё раз пересечь Чечёру. В нужном месте я снова увидел мост, его строили, идеально повторяя предыдущий — казалось, строители старались передать размер и цвет каждой доски, каждый загнутый гвоздь, тон каждого скрипа.

Посёлок, лежащий между мной и платформой, мне следовало пройти насквозь, не обращая внимания на дома. Я понял, как это сделать, — перед ближними домами расположилась лестница, поднимавшаяся высоко на мост, какие бывают на железнодорожных станциях.

Лунная ночь уже сменялась рассветом, когда я добрался до вершины. К станции Никольское я должен был бы спуститься с моста, но платформа оказалась прямо впереди.

На перроне пусто, на путях стоит поезд с закрытыми дверьми. Как только я подхожу к одной из них, она тут же створки тут же разъезжаются.

«Предъявите билет», — слышится приятный женский голос.

Я долго шарю по карманам и нахожу бумажный прямоугольник со штрихкодом.

«Проходите», — говорит девушка, но, когда я попадаю в вагон, никого так и не вижу. Я здесь совершенно один.

«Осторожно, — раздаётся бодрый мужской голос из динамиков. — Двери закрываются. Следующая станция — Северная».

Поезд трогается. Пейзаж за окном погружается в дымку тем больше, чем дальше мы едем, и вот становится совсем темно, как будто мы въехали в тоннель. В динамиках раздаётся скрежет, отголоски музыки, неразборчивые голоса, но, когда мы покидаем тоннель, становится тихо. За окнами стоит такой туман, что невозможно разглядеть даже столбы вдоль путей.

Вот из дымки выплывает перрон. Я вижу табличку «Северная», на платформе — ни души.

Поезд останавливается.

«Станция Северная, — звучит из динамиков. — Конечная. При выходе из вагона не забывайте свои вещи».

Абсолютная тишина. Не слыша своих шагов, я выхожу на улицу. Там прохладно и туманно. За забором, кроме пелены, как будто ничего и нет. Я смотрю наверх и не могу найти солнце даже в виде расплывчатого пятна.

Я одиноко шагаю по асфальту к выходу, и тут слышу за спиной быстрые шаги. Прежде чем обернуться, я ощущаю яблочный аромат. Я оборачиваюсь и вижу Аннабель.

Она улыбается мне. Наконец-то мы вместе.