На четвёртый день использования новой методики наконец успех. Засыпая, я представлял перегон между станциями Северная и Южная, в голове не было ничего, кроме этого образа.

Во сне я оказался в здании школы, обычной московской школы, где много лет назад мы учились с той, кого я ожидаю встретить на той стороне. За окнами были слышны звуки железнодорожной станции: металлический стук колёс, шипение тормозов, гудки электровозов. Я был уверен, это и есть станция Северная.

Я задал себе вопрос: «Сплю ли я?», и ответил: «Нет». Этот способ работает плохо, нужно найти замену.

Было время урока, но я находился в пустом кабинете, явно не в том, в котором следовало. Нужно было узнать, где проходит урок, но у меня не было ни дневника, ни расписания. Я чувствовал себя виноватым, что не принёс также учебников, да и вообще пришёл в школу впервые, когда четверть была уже в разгаре. К счастью, я помнил, где висит главное расписание — таблица, начерченная на ватмане, всегда была выставлена в левом крыле, на втором этаже, около кабинета директора.

Я вышел из кабинета под номером 314, он находился в правом крыле третьего этажа. Коридоры были пусты, и я направился к центральной лестнице.

Место двери на лестницу занимала сложная конструкция, напоминавшая проигрыватель виниловых пластинок, поставленный на бок. В центре — нечто круглое, поверх — стрелка звукоснимателя, в середине — выступающий шпиндель, и под всем этим — дека, собранная из деревянных частей двери, которую я ожидал здесь увидеть.

Некоторое время я размышлял, как же пройти, и понял, что не хочу, чтобы эта странная конструкция мешала мне. Я попытался силой воли продвинуться в пространстве сквозь неё, но у меня не вышло.

Сзади раздались тяжёлые шаги.

Я ударился в этот «проигрыватель» и сразу оказался возле расписания. Припоминаю, что состояло оно из значков неизвестного алфавита, расположенных в хаотичном порядке. Приложив немало усилий, я понял — мне нужен кабинет 101, этаж 1.

До первого этажа я решил спуститься по боковой лестнице, доверия к центральной больше не было. Спустившись, я погрузился в воду по грудь — нижний этаж был наполовину затопленным. Преодолевая сопротивление воды, я зашёл в кабинет 101, где одноклассники стояли возле парт, готовясь к уроку.

Они выглядели такими же взрослыми, как я сейчас, и, по правде говоря, это были совсем не мои одноклассники. Я узнал соседа по лестничной клетке, женщину, которую часто вижу на остановке, и бывшего преподавателя из университета. Они обернулись ко мне и посмотрели со странной злобой, которой я не замечал за ними в жизни.

— Садимся и делаем записи, — прозвучал голос совершенно незнакомой мне учительницы.

Одноклассники сели, их головы погрузились под воду, но это не мешало им — они спокойно делали записи в своих тетрадях.

Я решил попробовать поступить так же и, задержав дыхание, погрузился под воду.

Тетрадь всё время норовила всплыть, мне приходилось прижимать её к парте. Но как только я расправлял тетрадь и был готов зафиксировать мысли, мне переставало хватать воздуха — приходилось всплывать, чтобы наполнить лёгкие.

Я повозился так некоторое время и вдруг осознал: записи мне делать не нужно. Они не попадут в реальную жизнь, потому что я сплю. Большая удача, я нашёл проверку сна и яви, которая работала.

В коридоре раздались тяжёлые шаги. Я понял, кто идёт, — это бронзовая статуя незнакомой дамы. Она несла неизвестную, но бесспорную угрозу, и нужно было как-то защититься.

Я подбежал к двери класса и схватился за ручку, чтобы не дать войти противнику. Дверь дёрнулась — я смог удержать её. Раздался металлический голос, который чеканил быстро: «Статуя-статуя-статуя-статуя».

Дверь дёрнулась сильнее, я вылетел в коридор и проснулся.

Я не мог пошевелиться, дышать было тяжело. Бронзовая рука статуи лежала у меня на груди и невыносимо давила. Я даже смог рассмотреть ужасающий силуэт в темноте спальни. Но после нескольких секунд всё прошло.

Я встал с кровати и начал эту запись. Действие имело смысл, это был уже не сон.

* * *

Я нашёл тест сна и яви — это несомненный успех. Также я смог преодолеть препятствие, дверь-проигрыватель, это важно для передвижения в сложном пространстве осознанного сновидения.

Пробуждение было не из лёгких. Я испытал сонный паралич и галлюцинации в состоянии гипнагогии. Думаю, с практикой это уйдёт.

Возможно, получится усилить контроль за реальностью сна, если приготовления делать не в начале ночи, а ближе к REM-фазе, к быстрому сну. Именно в этот момент сновидения наиболее яркие и содержательные.

В идеале нужно поспать некоторое время, проснуться, провести медитацию с образом станции Северная и немедленно попасть в быстрый сон. Сделать это идеально невозможно. Тем не менее, по статистике, продолжительность быстрой фазы наиболее велика под утро, можно попытаться сыграть на этом.

Я решил ложиться спать как обычно, ставить будильник на 4:30 и после пробуждения проводить процедуру подготовки и засыпать снова.

И с некоторыми поправками новая методика заработала. Я ложусь спать, просыпаюсь в 4:30, до 5:00 читаю отчёты о путешествиях в иные миры, строго в бумажном виде, в 5:00 начинаю медитацию и засыпаю.

Теперь я всегда ношу в кармане блокнот и ручку. Если записи делать незачем — я нахожусь во сне.

В случае успешного осознанного сновидения я попадаю в школу, и где-то рядом — станция Северная. Мне нужно найти к ней путь, но пока это не удаётся.

В школе обитает Статуя. Это изваяние женщины — обнажённой, но без деталей, ростом больше двух метров. Черты лица — рубленые, неузнаваемые. На руках, судя по всему, перчатки до локтя, это единственная деталь одежды, изображённая скульптором. Какую опасность несёт Статуя — неизвестно, но при столкновении с ней сновидение прерывается состоянием ужаса.

Я близок к цели. Нужно практиковаться дальше.