Денек сегодня отличный, солнце, теплый ветерок гладит прилизанные волосы. Рэм стоял на крыше своего бункера, перебирал четки, до рынка всего-то метров двести, видно, как люди у палаток толпятся.

Торговля шла бойко, но в этом не только плюс, но и минус. Все палатки заняты, свободных мест нет, а на голом асфальте Рэм торговать не разрешал, «пятнашка» не какой-то там блошиный рынок, и не надо создавать ему дурную славу. Тем более что новые ряды создавались ударными темпами. Брезент закупили, тенты шьются в бункере, каркасы варят прямо на месте, по ночам, чтобы не смущать покупателей. Деньги есть, продавалы охотно платят за аренду, причем фиксированной платы нет, квитанции не выписываются. Рынок-то незаконный, налоги с аренды не платятся, из администрации приходили, но Весельчак решил вопрос. Знал, к кому обратиться, поговорил, Леша Долотов занес бабла, вопрос пока улажен, до следующей выплаты. Ермолаев подъезжал, назвал цену, Рэм даже сход не собирал, сразу дал согласие. Не так уж и много мент запросил. Хотя, конечно, сто баксов в день — это реальный удар по карману. Пацанам деньги нужней, а им пока достаются крохи. Забор надо срочно ставить, территорию до ума доводить. Но это сущие пустяки, которые могут создать темные силы. «Пятнашка» набирала обороты, а чем жирнее баран, тем больше волков хотят его сожрать. Но пока все спокойно. Возможно, это всего лишь затишье перед бурей.

Рынок под охраной, пацаны особо не отсвечивают, чтобы не смущать народ, из толпы их не видно. Но вот кто-то кого-то схватил, куда-то повел, народ расступается, в толпе переполох. Возможно, карманника поймали, на «пятнашке» с этим строго, опять же, репутацию рынка нужно поддерживать.

Но, как оказалось, поймали не карманника, к бункеру привели мужика, который спрашивал про оружие. Неделю его пасли, ждали, наконец засветился. Пацаны отработали четко, не забыть бы про премию.

— Ты кто такой? — Рэм рассматривал стоящего перед ним мужчину.

Худощавый, невзрачный, одет стремно, вид измученный, как будто его несколько дней не кормили, спать не давали.

— Да никто, просто ходил.

— Ну да, ходил, про стволы спрашивал, — толкнул его в бок Зюзя.

— Документы были?

— Пустой, как дырявое ведро.

— Зовут как?

— Толик… Анатолий.

— Где документы, Толик?

— Не взял с собой.

— Откуда стволы, Толик?

— Со склада.

— А склад где?

— В Приднестровье, там много.

— Нормальный ход, Толик. Ты военный?

— Есть немного. Прапорщик я.

— А где пузо твое, прапорщик со склада?

— Будет, если стволы возьмете.

— Много?

— Стволов?

— Нет, блин, мозгов!

— А сколько надо?

— Это не разговор.

— Ну, я так понимаю, вас много.

— Не надо понимать, надо говорить. — Рэм выразительно глянул на толстопятого Зюзю.

— Там на складе всего много, сколько скажете, столько подвезем.

— Пять плеток потянешь?

— Пять пистолетов? — правильно расшифровал прапор. — Можно и больше.

— Пять! — Рэм растопырил пальцы правой руки. — А там видно будет.

— Пистолеты хорошие, «ПМ», наши, не лицензионные. Пять тысяч долларов за партию.

Рэм удивленно повел бровью. В принципе цена реальная, но Толик должен понимать, с кем имеет дело. Он ведь может и не выйти из этого подвала. Вмуруют в стену до второго пришествия.

— Четыре!

— Когда?

— Ну, если пять стволов, можно завтра. Если больше, надо подождать.

— Послезавтра. Поднесешь на рынок, вас встретят… Ты же не один?

— Да нет.

— Кто с тобой, мент?

— Ну что вы? — встрепенулся прапор.

— Наведешь ментов, мы тебя из-под земли достанем.

— Да я понимаю.

— Тогда до послезавтра.

Толика сопроводили до метро, там отпустили, Гиблый за ним пошел, сколько он взял с собой пацанов, Рэма не волновало. Его интересовал только результат. Впрочем, за Гиблого можно не переживать, хватка у него мертвая, если вцепился, то не отпустит.

…Швейный цех работал шумно, машинки стучат, бабы болтают, хихикают, весело им, вдвойне весело, потому что за работу им платят живыми деньгами. Хотя с финансами у Рэма, как всегда, туго, доходы едва превышают расходы, никак не удается собрать нужную сумму. Четыре тонны зеленью для него пока проблема. Кто-то сегодня-завтра останется без денег. Впрочем, пацаны поймут, главное, держать их в курсе, на что уходит прибыль.

А толкнуть речь Рэм мог прямо сейчас. Пацаны в зале рукопашного боя, бригада Кайзера в сборе, все восемь бойцов. Во фрунт перед Васей стоят, а тот и рад стараться. Прием какой-то странный показывает. Шляпа перед ним с пистолетом стоит, Чумак мощно вырывает у пацана и как бы стреляет. Что-то не припоминал Рэм такой комбинации, видно, Вася сам ее придумал. Что ж, если представить рядом со Шляпой второго стрелка, то задумка неплохая. Одного противника обезоружил, второго убил с прыжка, смотрится очень даже эффектно. Лилия в тихом восторге. Стоит у входа, смотрит, это перед ней Вася красуется. Платье на ней скромное, ниже колена, волосы убраны в хвост, косметики в меру, но смотрится она очень даже аппетитно. Рэм от нее не без ума, но провести с ней ночку не отказался бы. И даже жаль, что Вася уже заявил права на нее. Хотя вряд ли успел воспользоваться ими. Лилия выпала из общественной жизни почти на неделю, только вчера объявилась. Вася пригласил ее в ресторан, но, насколько знал Рэм, она не пришла, хотя и приняла предложение.

Чумак заметил Рэма, но вида не подал. Действительно, не кричать же «смирно!». Рэм глянул, оценил ситуацию и, повернувшись, двинулся назад. Лилия выскочила в проход вслед за ним.

— А ты прямо как директор! — натянуто весело улыбнулась она.

Рэм вскинул брови.

— А я и есть директор. А ты уроки труда прогуливаешь.

— Ну да, труда… Мрачно здесь у вас!

— Мрачная жизнь везде. Вот, приходится выкарабкиваться.

— Вы, получается, скоро весь рынок палатками заставите.

— Ну, если будешь много болтать, то не скоро.

Рэм и хотел бы избавиться от Лилии, но в кают-компанию свернул. А ведь знал, что там сейчас никого нет. И диван такой мягкий. А Лилия сама напрашивалась, никаких в том сомнений. Да и он, в общем-то, не против.

— А тебе не хочется поболтать с красивой девушкой? — кокетливо спросила она.

— Поболтать не хочу, а послушать можно, — усмехнулся Рэм.

Что ни говори, а голос у Лилии приятный, звенит, как ручеек на привале, слушаешь и отдыхаешь. Тут главное не заслушаться.

— Что ты там про палатки говорила?

— А тебя только палатки интересуют?

— Сейчас да.

— Скоро их некуда будет ставить. Дальше что?

— Новую землю асфальтом закатаем.

— Я не об этом!

— А о чем? — Рэм смотрел на девушку с ироничной улыбкой.

— У вас тут целую швейную фабрику можно открыть.

— И что?

— Как что? Налаживаете производство, шьете одежду, продаете на рынке, зарабатываете деньги.

— Что мы тут нашьем, ширпотреб?

Рэм уже думал над этой темой, но, во-первых, производственных мощностей на палатки едва хватало, а во-вторых, кооперативный и даже фабричный ширпотреб не очень-то пользовался спросом, когда челноки везли качественный товар из-за границы.

— А это смотря как шить, девчонки у вас тут ровно шьют. И быстро. Материал хороший найти, шильдики, наклейки, сейчас это не проблема.

— Шильдики?

— Да под фирму. Если джинсы, то «Мальвины», если спортивные костюмы, то «Адидас», туфли… Туфли пока отдохнут.

— Я слышал, за пиратство срок дают, — усмехнулся Рэм.

— А вы не пираты? Самые настоящие пираты! На железобетонном корабле! — Лилия завороженно смотрела на него.

Берешь ее за талию, укладываешь на диван, дальше она сама все сделает, можно не сомневаться. Но он стоял, не двигался.

— Мы пираты. И корабль наш угнанный, — Рэм кивком указал в сторону рынка.

За бункер им никто ничего не предъявит, над асфальтом в любой момент может грянуть гром.

— А шторма вы не боитесь!

Рэм усмехнулся. Лилия и сама искала бури. Прямо сейчас, на диване. Да и он уже созрел. И даже собирался протянуть к ней руку, но в кают-компанию влетел Вася. И с таким видом, как будто ожидал застать их с Лилией в интересной позе.

— Вы здесь?

— Да вот, технологию швейного производства обсуждаем.

— Ну да, — не поверил Вася.

Он не угрожал Рэму, даже не злился на него, но всем видом давал понять, что Лилия занята. И что Рэм сам в этом виноват. Раньше надо было брать ее, тем более что она сама вешалась ему на шею.

— Я серьезно. Шмотки под фирму можно шить. Девчонки должны справиться.

— Технику бы обновить, а то у вас тут такая рухлядь, — сказала Лилия.

— Ну вот видишь, технику обновить… А в целом дело нужное.

Рэм вопросительно смотрел на Васю. Интересно знать его мнение. Но Вася сейчас думал совсем о другом.

— Ну да, можно и под фирму, — пробормотал он, не особо вникнув в суть вопроса.

— Ты этим и займешься!

— Я?! — опешил Чумак.

— Или ты хочешь, чтобы я занялся Лилей?

— А-а, Лилей! Я займусь!.. Ну да, можно производство организовать, технику там, оборудование.

Вася говорил, но Лилия смотрел на Рэма — с осуждением, как будто у них отношения, а он разрешал ее трахнуть своему другу.

— На технику денег пока нет, но будут.

На столе зазвонил телефон, Рэм снял трубку.

— Рэм, у нас тут полный атас! — заорал Ильяс.

Его бригада сегодня патрулировала, он сегодня на передовой, а там реально грохотало. Крики, вопли, мат, кто-то подскочил к Ильясу, заорал ему в ухо, трубка упала, послышался треск, как будто на нее наступили.

— Вася, поднимай всех!

Рэм рванул на крышу, даже издалека было видно, что творится на рынке, как будто встревоженный улей разворошил муравейник. Целая толпа «пчел» перла через центральный ряд, сметая все на своем пути, покупатели разбегались, пацаны пытались, но не могли собраться в кулак, их били поодиночке. Или даже убивали, кто-то лежал на земле, или мертвый, или просто в глубоком нокауте, а дикая толпа перла дальше от старого рынка через новый в сторону бункера. Черных «пчел» много. Именно черных, черные волосы, черные куртки. Человек двадцать, и это только те, кто выделялся на фоне толпы. А у Рэма под рукой и десятка не наберется, клич на район бросать надо, но это время, пока сигнал дойдет, пока отреагируют. А дикари, похоже, прут на бункер. Кто-то пригрозил Рэму монтировкой, сжатой в руке. А может, и кинжалом. Или даже пистолетом.

Кинжалы — любимое оружие кавказцев. Даже стволы для них на втором месте, хотя с огнестрелом у них полный комплект, и стрелять они любят не меньше, чем резать. И шухер большой устроить не менее крутая забава. Набегом пройти по рынку, нагнать страха на людей, а заодно выбить дежурную бригаду. А потом уже наваливать на основные силы, на Рэма, например, с резервной бригадой. Неплохая тактика, между прочим. Если в ритме блицкрига. Или монголо-татарского набега. Тем более что Рэм не совсем готов отразить нападение. А если у атакующих стволы, то совсем не готов.

Рэм бросился вниз, а там уже все гудит, пацаны в стаю сбились, ждут отмашки. Он сам сорвал с пола фальш-слой над люком, открыл вход в оружейку. Стволов у них немало, Толик не обманул, продал пять «Макаров», патроны к ним. И это плюс к арсеналу новгородских. Хватило на всех пацанов, с которыми Рэм шел в бой. Сам он взял автомат, на всякий случай прихватил штык-нож. И стал скручивать насадку для холостой стрельбы. Но не скрутил.

А действительно ситуация аховая. С одной стороны, позиция у них очень удобная, пустырь простреливается насквозь, одной пулеметной точки хватит, чтобы уложить налетчиков мордой в землю. Но сразу за пустырем рынок, людей там еще много, кого-то может зацепить пулей. И в этом случае уже не о репутации рынка нужно заботиться, а о своем будущем как минимум, за применение огнестрельного оружия могут закрыть, а если за убийство, то лучше самому застрелиться. Или грудью на вражескую пулю нарваться, возможность наверняка представится.

На пустыре загрохотали выстрелы. Налетчики шли, стреляя в воздух, и пистолеты у них, и обрезы, и пара охотничьих двухстволок. Автоматов Рэм не увидел, но все равно, сила перла более чем внушительная. Человек тридцать, далеко не амбалы, скорее, наоборот, добрая треть с огнестрельным, остальные с холодным оружием. Двое в черкесках с газырями, пятеро в мохнатых папахах, видимо, эти атрибуты призваны были устрашить противника и обратить его в бегство. Признаться, Рэму реально стало не по себе, толпа вооруженных абреков — зрелище не для слабонервных. И толпа эта уже шла через пустырь прямо к бункеру. Пацаны реально приуныли — если не пулей достанут, то на нож насадят, а шашлыком быть никто не хотел. Легче отступить, чтобы затем собраться с силами и ударить как следует.

Но ведь не ударят. Кавказцы — народ лихой, уважают только силу. Если побежали — значит, не люди, значит, и разговаривать с ними не о чем. Да и не выйдут они на разбор, поднимут киллеров и начнут отстрел недовольных. Это у них без проблем. Насколько люберы крутые, но кавказцы задали им жару, всего за несколько месяцев перебили почти всех лидеров. А бауманские только в одной разборке пятнадцать бойцов потеряли. Сейчас кавказцам приходится несладко, ореховские со страшной силой напирают, сам Япончик объявил крестовый поход. Но радоваться рано, враг еще очень и очень силен. И всегда признавать будет только силу.

— Пацаны, как я учил! — глянув на пистолет, как-то не очень весело сказал Вася.

Лиля на него смотрит, но это его почему-то не сильно вдохновляет, не рвется он в бой. И пацаны это чувствуют, с нетерпением ждут команды к отступлению. Как будто именно этому и учил их Чумак.

— В воздух стрелять! — звонко передернув затвор, сказал Рэм.

Он спустился с пригорка, увлекая за собой бойцов. «Стенка» совсем жидкая, пистолеты положение не спасали, только усугубляли, потому что давали кавказцам все права бить на поражение. А они, как ни крути, не совсем беспредельщики, если на рынке не стреляли. Да и когда через пустырь шли, до последнего били в воздух.

Пацаны шли медленно, но Рэм, увы, на них и не рассчитывал. И на себя тоже. Он не думал о победе, все мысли о том, как достойно умереть. И зря он зарядил автомат холостыми, боевыми надо, раз уж суждено умереть, то хоть кого-то на тот свет заберет с собой.

Хаотичное движение мысли приняло вдруг упорядоченный ритм, сложилось в жуткую мелодию похоронного марша. Осталось добавить ударных. Рэм резко ускорил шаг, заорал и нажал на спуск. До ближайшей папахи метров сто, дистанция для автомата убойная, для пистолета не очень, для охотничьего ружья тоже. Но если пуля зацепит, мало не покажется, все это Рэм прекрасно понимал. Тем более что кавказцы открыли огонь, пули полетели в него. Одна чиркнула по правому плечу, другая высекла искру из куска бетонной плиты прямо под ногами. А он все шел. И не остановился, когда закончился рожок. Магазин у него сдвоенный, как валет на карте, перевернул и дальше пошел. И перевернул под пулями, и дальше — на верную смерть. Еще одна пуля задела плечо, как раз там, где уже пропитывался кровью рукав футболки.

— А-а! — орал он.

И пацаны взбесились, шли сначала медленно, потом разогнались, стреляли в воздух, над головами, но кричали, как будто атомную бомбу на гигантской праще раскручивали, чтобы забросить в толпу. Джигиты целились старательно, но пули пока обходили Рэма стороной, две царапины не в счет. Но еще мгновение одно-другое, и удача отвернется от него. Не может не отвернуться, слишком уж сократилось расстояние до противника. Патронов осталось совсем чуть-чуть, да и толку от них. А враг и не думает бежать. Глаза под папахой горели черным огнем, азарт Рэм видел, а страх — нет.

Но все изменилось за одно-другое мгновение. Вожак под папахой перезаряжал ружье, собираясь наконец-то пристрелить Рэма, но толпа за ним уже дрогнула. Не побежала, пока только остановилась, продолжая стрелять. Магазин опустел, автомат замолчал, тот, что в папахе, выстрелил. И снова что-то больно впилось в многострадальное плечо, вряд ли пуля, скорее, картечина.

Вожак обернулся, глянул на ружье — толпа отступает, стремительно ускоряя ход, еще чуть-чуть — и побежит.

Скрутить насадку дело нескольких секунд, до недавнего времени это казалось целой вечностью, но сейчас Рэм наконец-то мог взять паузу. И даже достать из-за пояса штык-нож. Насадку он скручивать не стал, но примкнул к стволу штык-нож. И похоже, на противника это подействовало не менее, а может, более эффективно, чем если бы он заменил магазин.

— Мочи падаль! — заорал Рэм, с трудом выкрикивая охрипшим горлом.

Вожак схватился за кинжал, но Рэм пер на него как реактивный танк, угрожая штыковым ударом. И джигит дрогнул, повернул назад, а толпа побежала. Кто-то даже отстреливался на ходу, но это был самый настоящий побег. Причем «герои» не постеснялись вернуться к рынку в расчете, что никто не будет стрелять. Но там их встретил Ильяс, побитый, голова в крови, футболка разорвана, но живой и с монтировкой. Пацанам тоже досталось, двое хромали, один держался за живот, но все на ходу, настроение боевое. И новгородские вдруг откуда ни возьмись, человек пять-шесть вместе с Лаптем, но лучше, чем ничего.

Кто-то из джигитов рванул к метро, толпа ломанулась за ним. Преследовать их Рэм не стал, и без того уже произошло невероятное, это же чудо, такую орду прогнать.

Рэм обернулся, пять бойцов за ним, не считая Васи. Остальные заняты Левой Карапетяном, пацану реально не повезло, пуля попала в живот в районе печени, он лежал на боку, сжимая руками живот, пацаны хлопотали над ним, один куда-то бежал, видимо, к телефону. Все правильно, скорую нужно вызывать.

Кавказцы уже не бежали, плотно сбились в толпу, но снова возвращаться на место драки не спешили, хотя численное преимущество оставалось за ними. Дорогу переходят, еще немного — и схлынут под землю. К машинам не бегут, значит, нет у них транспорта. Неужели на метро к «пятнашке» подъехали? В принципе ничего особенного, «тепляки» и сами пока безлошадные, есть одна легковушка, и ту Винт у отца берет. Но так Рэм только-только начал тратить деньги на братву. Возможно, «папахи» тоже совсем недавно сбились в стаю, а земляки не захотели их поддержать материально. Может, потому что с этими горными ребятами что-то не так.

Кавказцы уходили, а со стороны бункера бежали пацаны, не успевшие к битве, один, два, но скоро будет с десяток. А чуть позже соберется вся контора.

— Вася, делай что хочешь, но стволы нужно спрятать!

Рэм отдал Чумаку свой автомат, повернул к раненому Карапету, на ходу бросил:

— И гильзы все наши собери! До одной! Как будто и не было ничего!

Карапет стонал сквозь зубы, Рэм подскочил к нему, оторвал руку от раны. Пуля сидела в брюхе, а это не картечина, как он надеялся, выходного отверстия нет. Но и кровь не такая темная, какой она бывает, если травмирована печень.

— Нельзя тебя в больницу, Карапет, — возвращая руку на место, улыбнулся Рэм. — Печень у тебя здоровая, целая, вырежут на органы!

— Я их сам потом всех… — так же вымученно улыбнулся пацан.

— Давай держись, братан! Нам еще свадьбу твою играть.

— Невесты нет!

— Найдем!

— Лилька пойдет? — спросил Чиж.

Лилию он упоминал неспроста, она торопливо шла по тропинке, встревоженно глядя на Рэма.

— Ты же весь в крови!

Смешно — не смешно, а она разрывала пакет с бинтами. Видно, наблюдала за шоу, которое устроил Рэм, видела, как пули кромсали его несчастное плечо, поэтому спустилась с горы не с пустыми руками.

— Леву давай перемотай! — мотнул головой Рэм.

Плечо действительно в крови, но раны, честно говоря, плевые, даже картечина не застряла в мышцах, навылет прошла, оставив глубокую бороздку. А пули всего лишь кожу содрали, одна до мяса, другая оставила след, похожий на ожог. Рукав как решето, все в крови, но это пустяк.

— Ну хорошо, — неохотно согласилась Лиля.

— А вы что встали! Гильзы давайте собирать!.. Не было у нас волын, кому не ясно?

Пацаны закивали, разошлись, рыская глазами по земле. Рэм вспомнил, как сам собирал гильзы, курс молодого бойца, по три выстрела на ствол, расход патронов курам на смех. В разведроте стреляли, не жалея патронов, там гильзы если и собирали, то уже спустя рукава. Да и сейчас не страшно, если в траве останется одна-две гильзы. Главное, чтобы менты до стволов не добрались. А Вася уже далеко, к бункеру идет, но в обход, в районе где-нибудь в подвале спрячет. Да где угодно, лишь бы менты не нашли.

А менты не заставили себя ждать, сначала на пустырь заехал один «уазик» с мигалками, затем другой. Но вместе с патрульными подъехал и старший лейтенант Ермолаев. Смотрит на Рэма, улыбается, еще не знает, как было дело, кто прав, кто виноват, но уже думает, как бабок с него срубить.

— Ну давай, Рэм Евгеньевич, рассказывай!

— А что рассказывать? Жуем, никого не трогаем, подскочили, какие-то залетные, давай по рынку гонять. Потом к нам ломанулись.

Рэм кивком указал на бункер, затем снова глянул на рынок. Нормальное дело, еще дым пороха по ветру не развеялся, а торговые ряды уже кишат, торговля идет только в путь. А ведь там кровь пролилась, Рюмахе голову проломили, Клавесина пописали, два ножевых, к счастью, неглубоких. И того в больницу своим ходом повели, и другого. Это Карапета трогать нельзя, слишком уж рана серьезная. А скорая уже с шоссе на пустырь свернула. Карапет в сознании, даже повеселел немного, пацаны ему Лилию сватают, та соглашается из вежливости, но посматривает на Рэма. Вот за него бы она замуж пошла.

— Стреляли?

— Они да, мы нет…

— А этот что? — Ермолаев небрежно указал на Карапетова.

— А ты не видишь? — нахмурился Рэм.

Не понравился ему тон мента, хотя на иное он, в общем-то, не рассчитывал.

— Больше никто не ранен? — Ермолаев смотрел на подъезжающую скорую.

На Рэма взгляд бросил. Кровь из раны не текла, мокрый рукав подсыхал на солнышке.

— На рынке пацанов сильно побили, но все живы. В принципе ничего опасного.

— А наехал кто?

— Так кто ж его знает? Чумовые какие-то.

— Хотели чего?

— Крови нашей.

— А сами как, брошенных трупов не вижу?

— И неброшенных нет. Даже раненых нет. Мы же не стреляли.

— А они стреляли?

— Ну а вы чего здесь?

— Значит, они стреляли, а вы нет?

— Куда стрелять? По людям? — Рэм кивком указал на рынок. — Мы же не звери. Да и стволов нет.

— Нет?

— Можешь поискать. Все, что найдешь, твое.

— В подвале поищем.

— Глубоко там.

— И что?

— Очень глубоко, — Рэм зловеще смотрел на мента. — Черти водятся. Утащат тебя черти в ад, не говори потом, что не знал.

— А могут утащить?

— Ну, если захотят вернуться в ад. А то у нас здесь ада больше. И чертей как собак нерезаных. И вообще?

— Что вообще?

— Достал ты меня, Андрюша. Если есть что-то, предъявляй, а то я в рассказчики не нанимался.

— В сказочники, — усмехнулся Ермолаев.

Карапета загрузили в машину, и Рэм уехал вместе с ним. В конце концов, он тоже ранен, и ему требуется медицинская помощь. Достали его менты.

Врачи оказали ему помощь, а менты спустили дело на тормозах. Ну постреляли немного, ну ранили пацана в живот, пулю вытащили, угроза для жизни, как говорят в таких случаях, миновала. Зачем шум поднимать, когда в Москве ни дня не проходит, чтобы кто-нибудь от бандитской пули не погиб? На стрелках мочат друг друга, киллеры решают вопросы, случайным прохожим достается, не без этого. А ментов на всех не хватает. Вот и ладушки.