Новгородские не объявлялись, гольяновских не слышно, даже хозяин рынка не спешил с визитом. Но барахолка работает, люди под присмотром, никто никого не обижает. И первая денюжка капнула в карман. Немного, но пацаны взбодрились, почувствовав спасибо, которое можно положить в карман. По грушам, по макиварам стучат громко, ровно в два их ждет роскошный обед, из ресторана подвезут, не из какой-нибудь столовой. Раньше двух нельзя, у Рэма распорядок армейский, Вася двумя руками за. И не только он, в команде еще четыре служивых лба.

Берет с Ильясом уже два года как в запасе, Сеня прошлой весной вернулся, Телепат осенью. Берет и Сеня раньше в конторе не числились, прописку не проходили, но так это и не обязательно, сейчас главное — настоящее, а прошлое никого не волнует. Если оно, конечно, не позорное.

Телепат служил в Войсках связи, здесь, где-то недалеко от Москвы, никто его ни о чем не просил, сам сгонял в свою часть, привез пару полевых телефонов и катушку провода. Один аппарат установили на рынке, другой в бункере, провод бросили по земле, проверили, работает.

— Нормально! — хлопнул в ладоши Чумак. — А стволы достать сможешь?

— Ну ты в натуре! — Телепат косо глянул на него.

— Ты же вроде в Туле служил, — обращаясь к Васе, сказал Рэм.

— А тебе тульский самовар нужен?

— А ты можешь достать миномет?

— Гы! Миномет вряд ли… Да и дохляк это, склады у нас знаешь как охраняются… На Рижском волыну можно взять, были бы деньги.

— Деньги будут.

— Решим вопрос, — немного подумав, кивнул Чумак.

Шутки шутками, а без волын им край. Славяне старались решать вопросы на кулаках, сходились на стрелках, месили друг друга. Но и там частенько звучали выстрелы. А кавказцы, те вообще не церемонились, подъезжали и сразу мочить, бросят гранату, посекут из автоматов, и вопрос решен. С волками только по-волчьи, других вариантов не существует. Силу может переломить только сила.

Зазвонил телефон, Вася засмеялся, взял трубку.

— Рэм, там какой-то нерусский образовался. Деловой, со свитой, тебя спрашивает… Может, хозяин?

— Хозяин русский, — качнул головой Рэм.

Весельчак пробил вопрос; тему с рынком замутил какой-то банкир, фамилия Верлинский. Весельчак сказал, что фамилия еврейская, но Рэму какая разница? Национальный вопрос его не интересовал, он делил людей на плохих и хороших. А козлов и среди русских более чем…

Деловой прогуливался по рынку, ходил, смотрел, что-то прикидывал. Высокий, плотный, черные с легкой проседью волосы, явно наметившаяся лысина, кавказский, с изломом, нос, борцовские плечи. Белый костюмчик, черный галстук. Лицо открытое, благодушная улыбка. Свита в три амбала, два кавказца, один славянин, мощные ребята, с такими лучше не связываться.

Рэм шел через толпу, перед гостем вынырнул неожиданно, но тот даже бровью не повел. Телохранители напряглись, обступили его со всех сторон, а ему хоть бы хны, даже улыбка с лица не сошла.

— Вы меня спрашивали? — с полнейшей невозмутимостью спросил Рэм.

— А ты Камень, да?

— Можно и так. Но не всем.

— Мне можно. Я Отар, ты должен знать. — Мужчина продолжал улыбаться, но в глазах будто сверкнуло лезвие кинжала.

— Слышал.

На самом деле Весельчак говорил про этого типа. Очень авторитетный бизнесмен, большой друг спортсменов и чуть ли не главный в стране знаток криминальных раскладов. Если нужно бескровно разрулить сложную ситуацию, это к нему. Но в данном случае гора сама пришла к Магомету, значит, кто-то ее направил. Возможно, Верлинский.

— Хорошее место, удобное, — повел головой Отар. — Места много. А кафе нет. Я бы сейчас не отказался от чашечки кофе.

— Есть кафе, — Рэм кивнул в сторону метро.

— Может, лучше у меня в машине?

— Возле машины.

— В ногах правды нет.

— Возле машины, — повторил Рэм.

Сесть к кому-то в машину на разговор — значит, уже в какой-то степени принять условия противника, а это первый шаг к капитуляции. А именно за этим и приехал Отар. Не о погоде же говорить.

— А ты правда похож на камень. Такой же твердый.

Отар хотел сказать, что Рэм еще и тупой, но наткнулся взглядом на его каменное лицо и промолчал.

— Я вас внимательно слушаю. Возле машины, — процедил Рэм сквозь зубы.

Машина не разочаровала, не новый, но в приличном состоянии шестисотый «Мерседес». Представительский автомобиль для представительного человека.

— Погода сегодня замечательная, — начал Отар.

— Давайте без предисловий.

— Слышал про попа и его собаку?

— Я не собака.

— Но чужой кусок съел.

— Кто смел, тот и съел.

— Кто успел, тот и съел. А ты не успел. Рынок этот занят. Прежде всего его законным хозяином.

— Пусть подъезжает, поговорим.

— Ты его не послушаешь, а со мной лучше не связываться. Меня ты должен послушать. Если нет… Поверь, не будет никаких стрелок, просто в одно прекрасное утро ты можешь не проснуться.

— Это угроза.

— Это предостережение.

— Я не спрашивал, я сказал, что это угроза.

— И что ты собираешься предпринять? — усмехнулся Отар. — За мной вся Москва, а тебя никто не знает. И не хочет знать. Потому что ты лишний… Извини, но большой пирог уже поделен.

— Но еще не съеден.

— Чем есть будешь, если без зубов останешься?.. Стивенсона читал, про черную метку знаешь? Так вот, сейчас мы еще можем с тобой нормально говорить, а получишь черную метку…

— Чего ты хочешь? — резко спросил Рэм.

— Ух ты, какой грозный!.. — с интересом глянул на парня Отар.

— Я могу отдать рынок, — сказал Рэм.

— Я знал, что ты меня не разочаруешь.

— Но я не могу отдать землю, на которой он стоит. Это наша земля. Мы здесь родились, мы здесь выросли.

— Да, но хоронить вас будут на кладбище, а это чужая земля. Это потом она станет для вас родной, после того, как первого своего пацана похороните.

— Хоронили уже, — поморщился Рэм.

Войны за асфальт стоили «теплякам» трех пацанов, двоих в драке до смерти забили, Валю Яковлева просто по дороге домой подкараулили, на нож поставили. А скольких парней в драках изувечили… Не так-то все просто было в прошлом, хотя, конечно, в настоящем будет еще сложней. Сейчас на кону серьезные деньги, если банкир напряг за свой интерес такого серьезного человека.

— Ни за что пацаны погибли, да? И сейчас ни за что, потому что не ваш этот рынок. И все будут это знать, что не ваш. Даже если вы законного хозяина задвинете, все равно все будут подъезжать и предъявлять вам. И рвать вас. Пока совсем не разорвут. Ты меня понимаешь?

Рэм тяжело смотрел на Отара. Увы, он все понимал. Все очень хорошо понимал. Одно дело бесхозную точку под себя подмять и удерживать, и совсем другое — отжать что-то взятое под контроль серьезными людьми. «Тепляков» объявят изгоями и будут гнобить, пока совсем не опустят. А так и будет, если Отар закусит удила. А он закусит, если Рэм не примет его предложение. И унизит его этим.

— И я тебя понимаю, — гнул свое Отар. — За свою мать заступился, это все правильно, по-другому нельзя. Пацанов поднял… Не зря же ты их поднял, да? Наверное, денег пацанам пообещал? Так Викентий Михайлович готов компенсировать моральный ущерб. В пределах десяти тысяч долларов.

Рэм удивленно повел бровью. Инфляция и в прошлом году беспокоила народ, а в этом просто не дает им жизни. Союз рухнул, цены просто космические, десять тысяч зеленью — бешеные деньги. Но рынок стоит, конечно, гораздо дороже. Впрочем, сдавать его Рэм не собирался. Пацаны его не поймут, да он и сам себя уважать перестанет.

— Поверь, деньги куда лучше, чем пуля.

Отар поднял руку и выразительно глянул на часы. Он человек занятой, время для него на вес золота, а приходится решать вопрос непонятно с кем. Не хочет договариваться — не надо, есть киллеры, они всё уладят. А киллеры у Отара есть, бригады, говорят, у него свои, из освободивших уголовников. И среди них отпетые торпеды, готовые на всё.

Рэм в раздумье окинул взглядом рынок. Большой треугольник пустыря разделен на три части буквой «т». Две крупные доли в основании пустые, под рынок ушла только вершина треугольника. За эту часть и шел разговор. Рэм ее отбил, и Отара зарядили ее вернуть. Авторитет возвращает территорию, получает деньги, на этом все, дальнейшая судьба рынка его не волнует. А судьба у барахолки большая, Рэм позаботится об этом.

— Двадцатка зеленью — и расход, — тихо сказал он.

— Хорошо подумал? — Отар возмущенно повел бровью.

Рэм с насмешкой смотрел на него. Наверняка банкир зарядил его конкретно, десятка сверху для него сущий пустяк, тем более что он сможет поднять цену за свои услуги. А Рэм вообще может отказаться от своего пока еще не утвержденного предложения. И упереться рогом. Пусть тогда Отар локти кусает. Киллера он, конечно, сможет снарядить, но это уже после того, как по репутации будет нанесен удар. А репутация для Отара наверняка самый ценный актив.

— Не очень. Думаю, не надо рынок продавать. Вдруг не так страшен черт, как его малюют.

— Страшен черт, страшен… Но так уж и быть, двадцать штук, и ты уходишь в свое подземелье, — Отар кивком указал в сторону бункера. И повел взглядом в сторону ворот, за которыми шумел рынок. — Делай там что хочешь, но законный кусок у законного хозяина не забирай.

Рэм кивнул, соглашаясь, Отар подозвал своего ординарца, не самому же отсыпать звонкую монету, когда для этого есть казначей. Видимо, авторитет допускал, что сговор обойдется ему в двадцать, а то и больше тысяч, поэтому деньги Рэм получил прямо на месте. Отар кивнул в знак одобрения, но руки на прощание не подал. Все, он потерял к Рэму интерес. И к заключенной сделке тоже.

Отар уехал, Рэм повернулся к своим друзьям. Вася косо смотрел на него, и Беляша с Весельчаком не радовало его решение.

— Деньги — это, конечно, хорошо, — буркнул Чумак.

— А рынок еще лучше, — усмехнулся Рэм.

— Отара кинуть хочешь? — предостерегающе качнул головой Весельчак. — Это ты зря!

— А что ты предлагаешь? — Рэм пристально посмотрел на него.

— Я предлагаю?!

— Что ты там про рынок говорил? Кому он принадлежит? Верлинский фамилия, банкир?

Рэм хорошо помнил, что говорил Весельчак, но информацию надо бы перепроверить. Чтобы не попасть впросак. И не спутать планы, которые роились в голове у Рэма. Он знает, что нужно делать, но его план мог упереться в непроходимый овраг. Очень даже запросто мог.