Армейскую «буханку» взяли по случаю, машина тупая как кирпич, но надежная. И целую бригаду за раз может увезти. Но сейчас на борту только водитель Винт со своим напарником, Рэм, Весельчак и Лука. От последних перегарищем так несло, что хоть налог на курение вводи.

— Все нормально? — спросил Рэм, внимательно глянув на Весельчака. — Прапору можно доверять?

— Да можно.

— Чистый?

— Да чистый… — Весельчак включил на рации кнопку вызова. — Корней, как там обстановка?

— Спокойно все.

— Прапор подъехал?

— Да нет пока… Э-э, едут!

— На четвертые ворота завернешь.

Корней перезвонил минуты через три. Прапор и еще один вояка подъехали на тяжелогруженой «двойке», им сказали, в каком месте их ждут на самом деле. Поехали. А пацанам смотреть, не увязался ли за приднестровцами ментовской хвост.

Прапор не заставил себя ждать, ворота открыли, зеленая «двойка» с разбитой фарой заехала во двор, встала в указанное место. Номера не местные.

— Фара разбита, — задумался Рэм.

— И что? — пожал плечами Весельчак.

— Издалека ехали. С разбитой фарой. Значит, на каждом посту тормозили. С товаром. Нехорошо.

— Так, может, здесь где-то разбили.

— Значит, что-то не так.

Прапор подходил к Рэму, когда у Весельчака сработала рация.

— Что такое?

— Подстава ментовская! — выдохнул Гиблый.

Рэм слышал его голос, но Шилин вряд ли. И находился он пока что метрах в трех от рации. И ветер дул в сторону от него.

Рэм подал знак глушить рацию. И велел Весельчаку уносить деньги. Куда угодно, лишь бы менты не смогли найти. Если вдруг. И ствол свой в сумку к нему кинул, так, чтобы прапор не увидел.

— Ты кто такой? — спросил Рэм, кисло глядя на подошедшего прапора.

— Так это… — Шилин удивленно вскинул брови.

— У нас тут разговор, ты здесь быть не должен, исчезни!

— Так мы же договаривались, — глядя на уходящего Весельчака, сказал Шилин.

— Кто с тобой о чем договаривался? Я тебя впервые вижу! Пошел давай!

— Рэм, ты чего?

— Я тебе не Рэм! Я с покойниками не дружу! Пошел давай!

— Странный ты какой-то.

— Ты чо, не въезжающий? — вскипел Лука.

Подскочил к Шилину, влепил ему в живот, схватил за шкирку и отволок к машине. И ворота открыл, чтобы выпустили машину.

Ворота открылись, но менты нагрянули из глубины промзоны: камуфляж, бронежилеты, каски — или омоновцы, или отдел тактических операций для борьбы с организованной преступностью. Так или иначе, Рэма схватили, уложили на землю. И с Лукой не церемонились.

Винт и Рыжий стояли у «буханки», Весельчак проходил мимо, должен был забрать у них стволы. Пацанов тоже заставили нюхать пыль, а затем погрузили в подъехавший «рафик». Рэм пытался выяснить, что им предъявляют, но, получив прикладом по спине, успокоился. Все равно у ментов ничего нет, рано или поздно выпустят.

Их доставили в окружное управление МВД, раскидали по разным камерам, первого на допрос выдернули Рэма. Завели в кабинет, наручники снимать не стали.

— Давай рассказывай! — нахраписто потребовал мордастый опер в потрепанной кожаной куртке.

Бешеные глаза, искривленный от злобы рот. Мужик из кожи вон лез, чтобы произвести на Рэма устрашающее впечатление. А ничем другим его не взять. Менты так были уверены, что прижмут Рэма на сделке с оружием, что не догадались прихватить с собой хотя бы пару неучтенных патронов, чтобы закинуть в карман, а затем изъять в присутствии понятых.

— А вы прокурор?

— Медведь тебе прокурор!

— Это фамилия такая? Ну, записывайте: стою, никого не трогаю, налетели какие-то, избили, наручники надели… Почему не записываете?

— Ты, Каменев, дураком не прикидывайся! Стоит, никого не трогает… За стволами ты приехал!

— Нет, за тканью мы приехали, палатки шить.

— Трусы ты на зоне шить будешь!

— Ничего не понимаю.

— А не надо ничего понимать!

— Рассказывай, как ты договорился с гражданином Шилиным о закупке крупной партии оружия!

— Не знаю никакого Шилина.

— Не знаешь?

— Может, адвокат знает? Он сейчас подъедет.

Братва уже в курсе, что Рэма повязали, наверняка знают, куда отвезли. И адвокат наверняка уже в пути. Рэм Каменев не какой-то там залетный, у него все схвачено.

— Адвокат тебе не поможет!

— А зачем ему мне помогать? Я ничего противозаконного не сделал! Чист, как биография младенца!

— Ладно, в этот раз тебе повезло, младенец. Сделка не состоялась, денег при тебе не нашли, но у нас есть показания Шилина: он продал, а ты купил у него пять пистолетов «ПМ».

— Не знаю никакого Шилина. Как я мог у него что-то купить?

— Хватит того, что он тебя знает.

— Может, я ему приснился? Или у него с головой не все в порядке. Вы его на психиатрическое освидетельствование отправьте, узнаете много интересного.

— А нам интересно о тебе знать, Каменев! Твоя банда нас интересует!

— Нет никакой банды. Организация есть, которая следит за порядком на рынке.

— Рэкетиры есть! Бандитская организация. Ничего, недолго вам осталось, — скривился мужик.

— Если вы про бандитов, то мы и сами из-за них страдаем. Рынок-то нам официально принадлежит, на законных основаниях, так что мы не бандиты, мы законные предприниматели. И рэкета у нас нет, есть плата за аренду. С которой платятся налоги. Так что зря вы… Сейчас адвокат подъедет, давайте сделаем так, чтобы у меня не было поводов пожаловаться на вас. Вы же даже не представились, наехали, кричите… Так нельзя, вы же закон представляете, а ведете себя как бандит в погонах. Подрываете репутацию органов правопорядка.

— Что-то я не понял, ты мне мораль читать собираешься? — возмутился мужик.

— Просто хочу знать, с кем имею дело, — Рэм смотрел на него с непроницаемым спокойствием.

— Майор Никонов, главное управление по борьбе с наиболее опасными преступлениями.

— Бывшее шестое управление?

— Не бывшее, а настоящее. Шестое управление. Как бы его сейчас ни называли. И вам очень не повезло, гражданин Каменев, что вами заинтересовалось шестое управление.

— Ну почему не повезло? Организация у вас серьезная, бизнес от организованной преступности охраняете. Может, и нашему бизнесу поможете. А то кавказские преступники нас тревожат, нападение было, людей избили, стрельба была.

— Легко отделались, — скривил губы Никонов.

— Ночью стреляли какие-то бандиты, меня чуть не убили, друга ранили.

— Жаль, что не убили.

— Почему жаль? Может, потому что вам бардак нужен? Или все-таки порядок? Если порядок, то это к нам. Если бардак, тогда нас нужно убрать. И отдать рынок на откуп настоящим бандитам, тогда и рэкет будет, и грабежи. Средь бела дня. А у нас все цивилизованно: хочешь торговать — арендуй место, и вперед. Никакого криминала… И поддержание общественного порядка — это криминал?

— Это ты сейчас сам с собой разговариваешь, Каменев?

— Рассуждаю. Ваши вот патрульно-постовые наряды, они как бы за порядком смотрят. А сами денежку с бабушек тянут. За торговлю в неположенном месте. Мелкий такой, но криминал. Кстати, очень даже влияющий на отношение простого народа к своей пока еще родной милиции.

— А ты радеешь за нужды народа?

— Я в Совет народных депутатов не избираюсь, вот когда буду, я вам таких красивых слов наговорю. А пока я хочу сказать, что вам совсем не обязательно с нами бороться. Вам нужно нас поддерживать. Чтобы рынок рос и процветал, чтобы на улицах нашего района царил порядок.

— Меня интересует порядок на улицах всей страны.

— Вся страна — это государство, а государство не может обеспечить вас даже достойной зарплатой. А наш район готов предложить вам определенную премию. За определенные услуги. Может, кто-то что-то против нас замышляет, вы знаете, но нам не говорите. Потому что сами хотите нам зла. За которое вас никто ничем не отблагодарит. А добро всегда в цене. Чем больше добра, тем выше цена, — с усмешкой, задумчиво проговорил Рэм. — Или ниже?

— Я не понял, Каменев, ты что, взятку мне предлагаешь? — Никонов озадаченно смотрел на него.

А ведь Рэм не просто бандит, он владелец довольно-таки крупного рынка, и у него есть то, чего так не хватает всем и, в частности, Никонову.

— Я?! За что?! Я ничего криминального не сделал, вы меня забесплатно отпустите. Может, подержите под замком пару суток, ну так меня это не пугает. Отдохну немного.

— Не отдохнешь!

— Неужели домой меня отпустите?

— Я похож на идиота? Наговорил мне тут всякого дерьма, думаешь, я растаю?

В дверь постучали, появился адвокат, пухлощекий, но довольно стройный мужчина в строгом костюме. Никонов глянул на него так, будто почувствовал зубную боль, и велел увести Рэма.

— Я бы хотел поговорить со своим клиентом, — сказал адвокат Тихомиров.

— Клиенты у проституток, — скривился майор. — Впрочем, вы недалеко от них ушли.

— Я буду жаловаться!

— Да сколько угодно!

Рэм так и не смог встретиться с адвокатом, события развивались стремительно и непредсказуемо. Его не вернули в камеру для временно задержанных, отправили в КПЗ.

Отдельная территория, огороженная бетонным забором с проволокой, трехэтажное здание из красного кирпича, прием и оформление на уровне следственного изолятора, крики, ругань, менты злые, дубинами машут, все грозили по назначению их использовать. Рэм даже захотел поскорее в камеру попасть, пока не оглох.

В камере действительно было тихо. Четыре шконки в два яруса, и ни единой живой души. Тихо. Но воняло сильно. Кто-то навалил большую кучу в чашу Генуя, а не смыл. При этом вода из трубы лилась прямо на испражнения. Рэм скривился, брезгливо взял ведро, набрал воды и смыл. Не перед кем хозяина жизни разыгрывать, да и зачем? Он обычный человек, сколько дерьма по солдатским сортирам перелопатил, пока дневальным в наряд ходил, а не дежурным.

Похоже, борьба с организованной преступностью пошла на принцип, не смогли взять Рэма с наскока, решили брать мытьем да катаньем. Прогнали через этап, через оформление, в камере ткнули мордой в парашу, неужели думают, что Рэм сломается? Или Никонов готовил что-то посерьезнее, чем дерьмо в унитазе?

За окном уже сгущались сумерки, когда в камеру завели сразу троих. Рослые, крепкие, у одного лицо приплюснуто сверху вниз, у другого с боков. Узкое лицо, а нос широкий, ноздри мясистые. Третий смахивал на ежика, морда вытянута вперед, нос пимпочкой, а кулак кувалдой.

— Блин, говорили мне, что нельзя оставлять вещи, а то вернешься. Вернулся!

«Ежик» тяжело опустил кулак на раму верхней шконки — прямо над Рэмом.

— И что ты здесь оставил? — узколицый большенос глянул по сторонам, зацепился взглядом за Рэма, но ничего не сказал.

— Да дерьмо на параше! С утра навалячил!

— Так нет дерьма!

— Потому и вернулся!.. Ты мое дерьмо сожрал?

«Ежик» резко подался назад, отталкиваясь от шконки, согнулся в поясе и навис над Рэмом.

— Повезло тебе, чувак! — гоготнул приплюснутый. — Я тебе сейчас такую кучу нахлобучу!

Рэм понимал, что это спланированный наезд. Никонов организовал. Больше некому. Разговоры не помогут, выправить положение он мог только силой. Но с чего начать, когда он лежит, а «ежик» нависает, одно резкое движение спровоцирует удар сверху? Можно не сомневаться, троица дружно навалится на него.

— Сколько вам за наезд заплатили? — спросил он, невозмутимо глядя на «ежика». — Я заплачу больше. В долларах. По штуке на рыло!

Беспредельщик задумался, но продолжал двигаться по инерции.

— Где ты здесь рыла увидел?

— Деньги у меня здесь!

Рэм поднялся, и «ежик» его не тронул. А вдруг деньги действительно где-то здесь. И много.

Но вместо денег мужик получил головой в морду. Рэм бил со всей силы, на поражение, так, чтобы упал и не поднялся. Если сдох, значит, так и надо.

Камера тесная, вся троица столпилась в узком проходе, чуть ли не треть которого занимал столик. На него Рэм и запрыгнул, но только для того, чтобы развернуться и ударить узколицего коленкой в лицо. Мощно ударил, на ускорении, слышно было, как хрустнули челюстные кости. Приплюснутого он попытался схватить за шею, тот увернулся, отскочил к двери, Рэм за ним, тот наклонился с уходом в сторону. Юркий, быстрый, Рэм все никак не мог схватить его. Но мужик поскользнулся, стал падать, Рэм всего лишь махнул рукой, как медведь лапой, он даже не бил, просто ускорил падение. Несчастный врезался носом в угол постамента под унитаз. Сознания не потерял, даже попытался подняться. На этот раз Рэм ударил по-настоящему.

И тут же влепил с размаха «ежику», который также пытался встать. Сначала рукой, затем ногой. Узколицый тоже пришел в себя, но добить его Рэм не успел. Дверь открылась, в камеру ворвались менты, Рэм едва успел подставить руки под летящую в него дубину. Отбил удар, сгреб в охапку вертухая, швырнул его на унитаз. И через открытую дверь вырвался в продол[1].

На него набросились сразу двое, схватили за руки, но бешенство утраивало силы, Рэм резко повернулся, шарахнув одного мента об стену. На пол упали ключи от камеры.

Рэм набрал разгон, отшвырнул от себя второго мента, направив его в камеру, как шар в лузу. И ведь зашел, головой стукнувшись о дверной косяк. И дружка его он отправил вслед за ним, схватил ключ, сначала закрыл, а затем и запер дверь.

Из дежурной к нему бежала целая толпа, Рэм не растерялся, открыл соседнюю камеру, на ключ в ней он запереться не мог, но подпер дверь собой. И как менты ни старались, даже всей толпой не смогли подвинуть его. Когда к ним наконец подоспело подкрепление, подъехал и адвокат, и не один, а с представителем прокуратуры. Только это и спасло Рэма от верной расправы.