В одну из ночей свободную смену роты подняли по тревоге.

Несмотря на Минские соглашения и формальное перемирие, украинская группировка в Донбассе регулярно подвергала артиллерийским ударам практически всю его территорию. Особенно доставалось Донецку с пригородами.

Два десятка бойцов без оружия погрузились в стоявший во дворе армейский ЗИЛ с тентом, в кабину прыгнул командир взвода лейтенант Чумак, грузовик с ревом вырулил за открытые часовыми ворота.

Обстреливали Киевский и Куйбышевский районы. Судя по далеким взрывам и вспышкам, била тяжелая артиллерия. Грузовик помчался в Киевский.

Там, в частном секторе, горели несколько домов, пожарники заливали ближайший из брандспойтов. На остановке завалился на бок покореженный автобус, воя сиренами прибывали автомобили скорой помощи.

Бойцы тут же включились в работу. Растаскивали горящие постройки и выводили оттуда людей, потом одна рухнула, раздался крик боли. Находившийся рядом Юрка бросился на крик, оттащил в сторону листы кровельного железа. Под ними без сознания лежала девушка лет шестнадцати, босая и в ночной рубашке.

Схватив её на руки, Грач отбежал в сторону, и в этот момент на то место рухнули горящие стропила. Он понес девушку к скорой, вместе с санитаром погрузили ее внутрь. Утерев с лица пот, Юрка взглянул на лицо пострадавшей, и его словно ударило током. Такое иногда приходило во снах, а теперь он видел наяву. Девушка между тем открыла глаза и прошептала: «Что со мной?»

— Все хорошо, сейчас тебя отвезут в больницу, — сказал Грач. — В какую? — повернул голову к санитару.

— Ближайшая «двадцатая». Туда.

— Я тебя обязательно навещу, — наклонился он к девушке. Ее веки согласно опустились.

Грач вышел из автомобиля, и тот, включив сирену, уехал, а Юрка спросил стоявшую рядом женщину из местных:

— Как зовут эту девушку?

— Оля Лановая, — ответила та. — Бидна дытына! — и всхлипнула.

К утру пожары потушили, раненых развезли по больницам, усталые и чумазые бойцы, погрузившись в грузовик, отправились обратно.

— Да, Грачёв, — сказал сидевший рядом на скамейке сержант Акулов, лет на десять старше. — Вовремя ты вытащил ту дивчину из-под остатков крыши. Ещё миг, и её бы точно раздавило.

— Теперь она тебе обязана по гроб жизни, — добавил сидевший с другого бока приятель Юрки, Иван Застава.

— Ладно, проехали! — отмахнулся Грач, глядя на убегающий асфальт.

ЗИЛ уже катил по центру Донецка. Светало.

В роте все приняли душ и постирали обмундирование, командир разрешил отдых до обеда.

На следующий день была суббота, свободных от службы отпустили в увольнение. Попал в их число и Юрка. Зайдя домой, он сообщил матери, что у него дела, будет к обеду.

Сбежав по лестнице, Грач вышел из подъезда и отправился на рынок. Там купил пяток душистых антоновок, столько же бергамотов и целлофановый пакет. Сложив в него фрукты, направился к остановке. У ребят он выяснил адрес двадцатой больницы и как туда доехать. Спустя двадцать минут вышел из троллейбуса на улице Артема.

Больница оказалась небольшая, в три этажа, зайдя внутрь, Юрка прошел к регистратуре.

— Слушаю вас, — подняла на него глаза пожилая женщина в белой косынке и халате.

— Вчера из Киевского района после обстрела к вам доставили Ольгу Лановую, — сказал Грач. — Хотел бы узнать, можно ли её навестить?

— А вы кто ей будете? — принялась листать журнал дежурная.

— Брат, — нашелся Юрка.

— Есть такая, лежит в травматологии. Второй этаж, девятая палата.

— Спасибо, — он пошел через вестибюль к лестничному маршу.

Дежурившая в отделении сестра тоже не возражала посещению. Сняв с вешалки, протянула ему белый халат: «Наденьте».

— Спасибо.

Накинув на плечи халат, Грач прошел к палате и открыл филенчатую, со стеклом дверь. Девушка лежала под покрывалом на четвертой койке у окна и читала книгу.

— Ты?! — округлив глаза, она отложила книгу в сторону. — Не ожидала!..

— Ну как же? — улыбнулся Грач. — Я ведь обещал.

Теперь она показалась Юрке ещё красивее: нежный овал лица, брови вразлет, карие глаза, чуть вздернутый нос и волосы цвета одуванчиков.

— Это тебе, — присев рядом на стул, он определил пакет на тумбочку.

— Спасибо. Мы не знакомы. Как тебя зовут?

— Юра.

— А меня Оля. Ты военный? — она скосила глаза на камуфляж.

— Да. Служу здесь, в Донецке. Как ты? Что говорят врачи?

— Говорят, ушиб позвоночника. Но не сильный, обещают через пару недель выписать.

— Вот и отлично! — просиял Юрка. — Давай дружить.

— Так сразу? — улыбнулась Оля уголками губ.

— Ага. Очень уж ты мне нравишься.

— Да-а, тобой не соскучишься, — весело протянула она. — Давай.

Завязался непринужденный разговор, из которого Юрка узнал, что девушке семнадцать лет и она учится в десятом классе. О себе рассказал, что родом из Луганской области, в Донецк переведен по службе.

Поговорить долго не удалось. Начался врачебный обход, и Юрку попросили из палаты.

— Так я в следующую субботу зайду? — встал он со стула.

— Заходи. Буду рада, — улыбнулась Оля.

Выйдя из больницы, от полноты чувств Юрка тут же закурил. Жизнь показалась прекрасной и удивительной.

* * *

— Что это ты сияешь как новый пятак, сынок? — спросила за обедом Валентина Петровна.

— Познакомился с хорошей девушкой, мам. Зовут Оля.

— Давно пора. А то у тебя из друзей одни ребята.

— Я тоже вчера познакомилась, — допила свой компот Оксанка.

— Интересно, с кем?

— С соседским котом во дворе. Зовут Барсик.

Взрослые, переглянувшись, рассмеялись.

Когда в очередное увольнение Юрка снова приехал в больницу, новой знакомой в палате не оказалось.

— Она в парке, — сказала одна из соседок с подвешенной к штативу загипсованной ногой. — Лечащий врач разрешил ходить.

— Спасибо. Понял, — кивнул Юрка и направился к двери.

Парк находился за больничным корпусом. По аллеям среди деревьев прогуливались больные. Ольга сидела на скамейке под липой с незнакомой женщиной средних лет.

— Мама, это Юра, о котором я тебя рассказывала, — представила она, когда он подошел.

— Я вам благодарна за дочь! — Женщина встала со скамейки. — Соседи рассказали, что вы её спасли.

— Да ладно, — покраснел Юрка.

Уселись, познакомились ближе, женщина назвалась Ларисой Сергеевной.

— На следующей неделе Олю выписывают, приглашаем вас в гости, — сделала она предложение.

— Так ваш дом вроде как сгорел? — вскинул брови Юрка.

— Это была дача, осталась от моего отца. А мы с мужем и дочкой живем на проспекте Мира.

— Договорились, — согласился Юрка.

— У тебя есть мобильник? Мы предварительно позвоним, — взглянула на него Оля.

— Есть, — он назвал номер.

Достав из сумочки блокнот с ручкой, Лариса Сергеевна записала.

Общались еще примерно час, потом больных позвали на обед, и Юрка распрощался.

Позвонила Оля в пятницу. Он как раз заступал в наряд. Договорились о встрече в воскресенье, и она назвала время и адрес.

— Непременно буду, больше говорить не могу. Извини, служба, — сказал Грач и отключился.

— И с кем же это ты встречаешься, Юрок? — подмигнул Застава, затягивая поясной ремень с автоматным подсумком.

— Любопытной Варваре нос оторвали, Ваня, потопали на развод, — отмахнулся тот.

Узнав, что сын приглашен в гости, Валентина Петровна заставила его сходить в парикмахерскую и непременно купить цветы с тортом.

— Хорошо, мам, так и сделаю.

— Деньги есть?

— Найду.

В назначенный день с букетом осенних георгинов и тортом «Сказка» в руках он подходил к дому Лановых на проспекте Мира.

Дом оказался кирпичной высоткой с тенистым двором и десятком авто под окнами. Юрка вошел в первый подъезд. Поднявшись лифтом на седьмой этаж, нажал кнопку звонка нужной квартиры. Через минуту внутри щелкнул замок, в дверном проеме стояла Оля.

— Здравствуй, Юра, заходи, — отошла чуть в сторону.

— Привет, это тебе! — ступив за порог, он вручил ей цветы с тортом.

Пока снимал ботинки, Оля исчезла, вернувшись без них, и сопроводила Юрку в гостиную.

Там уже был накрыт стол, навстречу из кресла поднялся среднего роста мужчина. Лет пятидесяти, в военной рубашке с полковничьими погонами и таких же брюках с алыми кантами.

— Вот ты какой, герой! — протянул он руку. — Будем знакомы, я Андрей Михайлович. Отец Оли.

— Юрий, — ответил Грач на рукопожатие.

— Здравствуй, Юра. — Лариса Сергеевна появилась в гостиной с георгинами в хрустальной вазе и поставила её на тумбочку с витыми ножками под картиной. — Очень красивые!

Вскоре все сидели за столом, глава семьи открыл бутылку коньяка, наполнив рюмки. Оля налила себе фанты.

— Итак, первая за знакомство! — поднял свою хозяин. В неё звякнули ещё три. Выпили, принялись закусывать.

— Мне кажется, боец, я тебя уже видел? — подложил себе оливье Андрей Михайлович. — С месяц назад в зале филармонии, при награждении отличившихся. Ещё обратил внимание, что самый молодой.

— Было такое, — порозовел скулами парень, а Оля открыла рот.

— И где служишь? — продолжил полковник.

— Сейчас в роте охраны республиканского МГБ. А раньше в Луганском ополчении. Казачий батальон имени Платова.

— Ясно, — одобрительно кивнув, хозяин снова наполнил рюмки. — Этот тост за твой орден!

Мужчины приняли по второй, Лариса Сергеевна чуть пригубила, а Оля с восхищением спросила:

— Покажешь?

— Угу, — зажевал маринованный опенок Юрка.

— Ну, вы продолжайте, а мне пора, — взглянул полковник на наручные часы. — Дела на службе. Бывай, солдат, — встав, снова пожал руку Юрке. — Удачи!

Лариса Сергеевна вышла проводить мужа, а Юрка, наклонившись к Оле, спросил:

— Кто у тебя батя?

— Заместитель военного комиссара Донецка.

— Не слабо! — повертел он головой.

В ходе дальнейшего общения выяснилось, что мама Оли, как и его, была педагогом. Читала курс лекций по прикладной математике в Донецком государственном университете.

Потом Оля показала гостю семейный альбом. На фотографиях были запечатлены деды с бабками и родители, она сама разных возрастов, а ещё лет на пять старше Юрки симпатичный парень. Сначала по гражданке, а потом в форме курсанта и лейтенанта.

— Это мой старший брат Виктор. Он летчик, служит в ВСУ и воюет против нас.

— Как так получилось? — нахмурился Юрка.

— Не знаю, — Оля взглянула на мать.

— Все просто, — вздохнула та. — Учился в военной академии во Львове, набрался их взглядов с убеждениями. И теперь живущие в Донбассе для него сепаратисты… Ладно, — она вздохнула. — Не будем о плохом.

Они с Олей убрали со стола, и все стали пить кофе с тортом. Он был с орехами и изюмом и всем понравился. Спустя ещё час гость распрощался — пора и честь знать, Оля вышла проводить его до остановки.

— Ну что? До следующего увольнения? — спросил Юрка, когда подошли к ней.

— До следующего, — тряхнула челкой девушка. — С тобой интересно!

— И с тобой тоже.

Через несколько минут подошел троллейбус, и Юрка шагнул в открывшуюся с шипом дверь.

— Ну как погостил? — спросила мать, когда вернулся домой.

Она варила на кухне варенье, Оксанка за столом лакомилась из блюдца душистой пенкой.

— Нормально, — улыбнулся Юрка. — Все было на высшем уровне. А ну-ка, дай и мне попробовать, — наклонился он к сестренке.

— На! — Оксанка протянула ложечку с розоватой сластью.

— М-мм! — Юрка зажмурился и медленно проглотил. — Вкусно!..

* * *

С того дня они с Олей стали общаться регулярно.

Как только близилось увольнение, созванивались, оговорив время, и встречались на площади Ленина у Музыкального фонтана. Его струи в унисон исполняемых мелодий то высоко взлетали в небо, то опадали. Это здорово впечатляло.

Поскольку Донецк Юрка знал слабо, Оля знакомила его с городом. Они гуляли по проспектам с улицами, побывали в театре, краеведческом музее и картинной галерее.

Девушка импонировала Грачу все больше. У неё был веселый характер, она много знала, отличалась душевностью и простотой. Когда они гуляли, на её точеную фигурку часто оборачивались другие парни и взрослые мужики. Юрке это тоже нравилось.

А ещё у Оли было необычное увлечение. С детских лет мать привила ей любовь к математике и к настоящему времени, и Оля блестяще освоила информатику. Не только в совершенстве знала компьютер, но и могла создавать на нем сайты и веб-страницы. Дважды участвовала в республиканских олимпиадах «Юный программист», занимая призовые места.

Юрка же в этих вопросах был полный дуб. Информатику в школе изучал, но компьютер знал едва. На него у родителей не было денег. Да и не любил он подолгу сидеть у экрана, предпочитая уличные приключения.

Живя в Первомайске, Юрка девчонками не увлекался. Правда, пару раз провожал домой одноклассницу Таню Малышеву и даже один раз с ней целовался. Но потом началась война, и стало не до того. И вот теперь он наяву встретил ту, которая иногда приходила во снах. И был счастлив.

Одним таким днем, а точнее вечером, он провожал девушку домой. Она, помахивая сумочкой, что-то рассказывала, Юрка внимал.

Внезапно рядом с тротуаром раздался визг тормозов. Молодые люди оглянулись. У обочины, отсвечивая хромом, стал черный BMW.

— Хэлло, малышка! — вышел из машины длинноволосый парень в шикарном прикиде. За ним нарисовался второй. — Айда с нами, покатаемся! — заступил первый дорогу.

— Езжай дальше, здесь не подают, — сузил глаза Юрка.

— Чего?! — длинноволосый попытался толкнуть его в плечо.

Не успел. Юрка врезал ему кулаком в челюсть, и, хрюкнув, «ухажер» повалился на тротуар.

— Ах ты ж гад! — кинулся на него второй и тут же скрючился от удара ногой в живот.

Сделав шаг вперед, Юрка уцепил волосатого за гриву, приподняв голову, наклонился к лицу.

— Ещё раз увижу, убью! — оттолкнул от себя. — Пойдем, Оля, — взял девушку за локоть.

Позади слышались охи и возня, потом хлопнули дверцы. С визгом шин авто развернулось и тенью унеслось во мрак.

— Жестоко ты с ними, — сказала Оля, когда остановились у подъезда.

— Не люблю эту погань! — нахмурился Юрка. — На фронте ребята умирают, а они тут жируют!

— Золотая молодежь… Разве у вас в Луганске таких нет?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Я там был только один раз, в детстве.

— Ну, до следующей встречи. — Приподнявшись на носки, девушка чмокнула его в щеку и убежала.

Юрка закурил, выдув носом дым, поглядел на освещенные окна её квартиры и неспешно пошагал обратно. Настроение было прекрасное. Хотелось петь.

— Что это у тебя, Ромео, за ссадины на костяшках? — спросил в роте Застава.

— Набил в городе двоим рожи, — нехотя сообщил Грач.

— За что?

Юрка рассказал.

— Таких здесь навалом, — сказал Иван. — Как только началась война и укропы подошли к Донецку, они со своими папиками-коммерсантами дриснули кто куда. А когда мы погнали тех обратно, вернулись. Папики снова занялись бизнесом, а их сынки отрываются по ночам в ресторанах и ночных барах.

— Да уж! — протянул Юрка. — Вот уж точно говорят, что «кому война, а кому мать родна». Кстати, за два года я ни разу не встречал в ополчении таких сынков. Ни у нас, ни здесь, в Донецке.

— И не встретишь. Воюют работяги, такие как мы с тобой, ну ещё мелкие служащие, бывшие зэки да фермеры. Лучшие люди крепят наш тыл. Как те засранцы, которым ты набил морды!