Побывав под Славянском и набравшись «боевого опыта», Деркач вскоре был отозван руководством «Правого сектора» в Киев. К тому времени его соратник Парубий стал секретарем Совета национальной безопасности и будировал идею создания в войсках что-то вроде политорганов. Они должны были поднимать боевой дух армии, вбивать в головы солдат национальную идею исключительности украинской расы, непримиримость к недочеловекам в Донбассе, а ещё взаимодействовать с СБУ в проводимых той негласных операциях.

Для начала старший партиец организовал награждение Деркача орденом «За заслуги», врученным тому самим Порошенко, в числе других «героiв», а затем на торжественном банкете по этому случаю предложил однопартийцу, отдохнув неделю, снова отправиться в зону АТО его личным порученцем.

— Будешь там наглядать за вiйськовим командуванням и доносити менi. А то воно багато бреше. СНБО повинен знаты все точно.

— А як жэ СБУ? — спросил Деркач. — У смыслi Наливайченко?

— То повный кретин. Iого люди навiть фальшiвки зробить не можуть. Так що, згоден?

— Эгэ ж. А якi у мене будуть повноваження?

— Самi шiрокi. Вiд мiого именi посещать любую часть i перевiрять командування, як воно виконуе накази. А потiм доносить у Совет, для приняття рiшення. До речi, вiйськова СБУ буде у тебе на пiдхватi.

Столь широкие полномочия открывали новые горизонты, и Деркач сразу же этим воспользовался, обратившись к соратнику по борьбе с просьбой.

— Пане Андрий, — возбужденно засопел носом. — А чi не можна менiи у власнiсть село пiд Славянськом?

— Все у нашiй владi, — рассмеялся Парубий. — Виженемо сепаратистiив i воно твое, разом з усiма насельниками. До речi, зараз можеш пiдiбрати собi тут квартиру. У моему секретарiатi е список вiльних.

— А дэ iх хазяйва?

— Одних ми розстрiляли, других посадили, — заговорщицки подмигнул секретарь. — Це жiтло для героiв, таких як я i ты. Так що завтра йiдь i вибирай. Будьмо! [119] — и поднял бокал с шампанским.

Деркач не преминул воспользоваться этим и на следующий день присмотрел себе двухкомнатную квартиру недалеко от центра. В ней раньше проживал российский шпион из журналистов, получивший за это пять лет.

Спустя неделю, которую орденоносец провел с толком, в составе пополнения бригады нацгвардии «Киевская Русь», изрядно потрепанной под Дебальцево, он прибыл военным эшелоном в Харьков, пропьянствовав всю дорогу в купе с командирами, откуда направился под Иловайск, где каратели готовились к его штурму. В начале августа героические батальоны «Донбасс» с «Азовом» уже пытались его взять, но получив достойный отпор, с позором отступили.

По этому поводу комбат «Донбасса», некий Семенченко, в прошлом неудавшийся актер и по виду дегенерат, разразился на своей странице в интернете пораженческой статьей, по принципу «плохому танцору яйца мешают». Да ещё стал хулить высшую власть. Мы, мол, бьемся за свободу, а она только болтает. Вот с боевым духом этого батальона и предстояло разобраться Деркачу.

На место он приехал в душный полдень, вместе с двумя эсбэушниками из штаба группировки. Расквартированный в полуразрушенном селе батальон напоминал цыганский табор. Там и сям, загнанные в поломанные сады, стояли несколько БМП, военных «Уралов» и гражданских внедорожников, меж которых и оставшихся хат слонялись похожие на бандитов, вооруженные люди в камуфляже.

— Де тут у вас штаб? — поинтересовался Деркач на въезде в село у двух сонных караульных на блокпосте, лениво игравших в карты.

— А ты хто такий? — встал с патронного ящика старший, с нашивками десятника, вразвалку подойдя к джипу.

— Я представник СНБО вiд Парубiя, — надул щеки Деркач, предъявив стражу удостоверение. — А зi мною охвiцэри СБУ.

Сидевшие сзади тоже предъявили документы.

— Он у тiй хатi, — скользнув глазами по бумажкам, показал десятник рукой в сторону почти целого каменного здания с проломленной крышей, в сотне метров от поста.

Рядом с ним, под каштанами во дворе, усыпанном белыми листами, стояла пара внедорожников без номеров и мотоцикл «Днепр» с пулеметом на люльке.

— Давай туды, — бросил Деркач шоферу, джип подкатил к дому, и приехавшие вышли из машины.

Когда Деркач с сопровождающими вошли внутрь, им в нос ударил парной запах крови. В просторном помещении с высокими стеллажами, на одном, спиной наружу, висел полуголый человек, а ещё двое, потные и в расстегнутом камуфляже, методично охаживали его шомполами с двух сторон по изорванному в клочья телу. Напротив, за уставленным бутылками с закусками столом, забросив на него ноги и развалившись в кресле, сидел пьяный Семенченко и ещё двое в камуфляже. Все трое с интересом наблюдали за истязанием, гогоча и прихлебывая пиво.

При появлении новых персонажей командир «Айдара», смяв высосанную банку, швырнул её в угол и мутно уставился на них:

— Вы хто такие?

Солдаты прекратили экзекуцию и тоже воззрились на вновь прибывших.

— Я представник СНБО вiд Парубiя, — шагнув вперед, объявил Деркач, — а це, — он кивнул на стоявших позади, — охвiцери СБУ. Ми до вас з перевiркою.

— Шо ты казав? Перевiрять? Мене? Ах ты ж гад! — заорал Семенченко, пытаясь встать и вынуть из кобуры пистолет, но более трезвые собутыльники уцепили его за руки.

— Пустить, тварюки! Убью! — стал вырываться командир, однако те утащили его в смежную комнату, откуда вскоре послышался храп, а потом вернулись.

— Цього убрать, — бросил один из них палачам, кивнув на потерявшую сознание жертву, а когда её отцепили и выволокли наружу, сделал пригласительный жест Деркачу с его спутниками: — Сiдайте.

Как оказалось, это был начальник штаба подполковник Власенко, а третий из компании — ротный, с позывным Жак, захвативший в плен ополченца, которого допрашивали.

— Ну, що? Вып’емо для знайомства? — громко икнул начальник и мотнул головой ротному: — Наливай по повнiй!

— Проше, панове, — по-волчьи осклабился Жак, потянувшись к четверти с самогоном.

Для начала выпили по граненому стакану за Украину и «героiв», закусив салом и молодой картошкой с луком, потом за смерть москалям с жидами, после чего начштаба предложил развлечься.

— У смысли? — поинтересовался Деркач, чувствуя, как приятная истома охватывает тело.

— Будемо розстрiлювать сепаратистiв, — поковырял Власенко спичкой в зубах. — Пропоную поучаствувать.

— Гаразд, — тут же согласился проверяющий.

— I ми не проти, — хрупнул огурцом старший из эсбэушников, полковник.

Затем выпили ещё по стакану, Власенко по рации выдал кому-то приказ, а чуть позже с багровыми мордами компания вышла наружу.

Где-то на другом конце села истошно вопил женский голос, в воздухе плыл куриный пух, по раздолбанной дороге улицы куда-то пылила БМП, с сидящими на ней расхристанными бойцами и привязанными сзади коврами с холодильником.

— То трохвеi, — перехватив удивленный взгляд младшего эсбэушника, подмигнул ему Жак. — Вiдправляемо помаленьку родичам на Днiпропетровщiну.

Обойдя пепелище за домом с остатками строений и запахом гари, вся группа, миновав несколько сельских хат, подошла к низкому кирпичному строению, над обитой железом дверью которой висела табличка «Сельпо». У двери с геройским видом прохаживался часовой, рядом, привалившись к стене, чавкал жвачку здоровенный малый, экипированный под Рэмбо, а чуть дальше, усевшись на пожухлой траве, лениво переговаривались, отгоняя назойливых мух, несколько дебильного вида нацгвардейцев.

— Ну, що, ми готовi, — хлопнув пузырем на губах, не спеша подошел здоровяк к прибывшим.

— Це наш керiвник СБ Череп зi своiмi хлопцями, — представил его подполковник, после чего стороны поручкались.

— Усiх будемо кiнчать, чi як? — кивнул головой на дверь «кэрiвнык». — Все що змогли, ми з них вибили.

— Тодi усiх, — переглянулись Власенко с Жаком. — Почiнайте.

Выхаркнув жвачку, Череп отдал команду часовому, и тот загремел ключами, а сидевшие на траве, встав, направились к двери и вскоре вывели из сельпо четверых мужчин и двух женщин.

Все были зверски избиты, в запекшейся крови и разорванной одежде.

— Упер’од колоради! — окружив пленников, погнали их прикладами на пустырь за зданием нацгвардейцы.

— Не толкай, укроп! — прохрипел один из мужчин с перевязанной головой и багровой впадиной вместо глаза.

— Iди, гад! — ощерился один из солдат. — Зараз ми вам покажемо свободу!

Начальство молча следовало позади, хрустя бурьяном.

— Стiй! — проорал старший из конвоя, когда пленных подвели к развалинам трансформаторной будки. От неё шарахнулись несколько тощих собак, и потянуло трупным смрадом. Рядом с остатками бетонных стен чернела землей наполовину засыпанная впадина, с краю которой торчала штыковая лопата и валялись три садовые тачки.

При их виде одна из женщин — молодая, с распущенными волосами — дико закричала и, рухнув на колени, взмолилась: «Пощадите!», но бандеровцы, сопя, подтащили её к будке, где уже стояли другие. По знаку Черепа солдаты привычно стянули пленным руки и залепили рты скотчем, после чего отошли чуть назад и выстроились в короткую шеренгу напротив, клацнув затворами.

Начальник СБ встал от них чуть впереди и сбоку, покосился на киевских гостей и взмахнул рукой: «Вогонь!». Автоматы задробили короткими очередями. Пятеро, марая бетон кровью, сползли по нему вниз и затихли, а молодая женщина забилась в конвульсиях, выгибаясь.

— Ти дивись, яка жiвуча! — подошел к ней Череп и дважды выстрелил в голову из пистолета.

С интересом наблюдавший казнь Деркач одобрительно крякнул и, услышав за спиной непонятные звуки, обернулся. Младший эсбэушник — капитан, согнувшись пополам, блевал под куст полыни.

На ночь представителей центра разместили в одной из хат, недалеко от штаба. Хозяевам — дряхлому старику с бабкой и малолетней внучкой, приказали убираться.

Утром в штабе без свидетелей состоялся разговор с помятым Семенченко. Протрезвевший комбат понял, кто от кого к нему приехал и во что это может вылиться. Он угрюмо слушал Деркача, с опаской косясь на эсбэушников, потому как достоверно знал, что много болтавший Сашко Билый был ликвидирован не без их участия.

— Так ты усе зрозумiв? — заканчивая «профилактику», наклонился к нему сидящий напротив Деркач. — Щоб таку херню у фейсбук бiльше не писав. Бо буде погано!

— Зрозумiв, — втянул голову в плечи комбат. — Цього бiльше не буде.

— А хлопцi у тебе хоть куди! — разрядил обстановку все это время молча сидевший эсбэушный полковник. — Гарно катують и розстрiлюють. Истиннi героi!

Спустя ещё сутки, приняв участие в зачистке расположенного неподалеку хутора, хозяева которого по разведданным проявляли лояльность к сепаратистам (его сожгли дотла вместе с жителями), представник с сопровождением навестил батальон МВД Украины «Днепр-1», дислоцировавшийся в соседнем районе. Этот героический батальон был сформирован в апреле лично фейсбушным министром Аваковым на основе «гражданских формирований» и состоял из украинских националистов и крымских татар, бежавших после известных событий с полуострова. Для боевых действий его готовили в Днепропетровске военные инструкторы Израиля и Грузии, а для устрашения повстанцев, «героi» были экипированы в черную, наподобие эсэсовской, униформу.

Впечатляли и операции, уже проведенные батальоном в шахтерском крае. Его бойцы, уклоняясь от прямых боестолкновений с повстанцами, похищали, грабили и пытали мирных обывателей, жгли дома и отравляли колодцы, глумились над священниками и оскверняли православные храмы, получали деньги за расстрелы пленных ополченцев.

— Оце бойовый дух, оце результати! — изучив в штабе журнал боевых действий подразделения, констатировал Деркач. — Е що докладати у Совет безопасностi.

— Ну, дак, — надулся командир «Днепра» майор Береза. — Тепер ось захопимо Иловайськ та зробимо там колорадам козью морду!

Накануне, в числе других командиров, он получил приказ об очередном штурме окруженного города и уже предвкушал победу.

Захотелось примазаться к ней и представителям «центру». Они тоже не сомневались в успехе. Тем более что под Иловайск каратели стянули значительные силы: шесть механизированных и танковых бригад, полки спецназа, инженерного обеспечения и связи, а к ним в придачу пять территориальных батальонов нацгвардии.

Сигнал на штурм был дан утром 19 августа, после чего артиллерия оккупантов открыла по Иловайску и позициям ополченцев массированный артиллерийский огонь с использованием реактивных систем «Град» и минометов. А после него на город с четырех сторон двинулась бронированная армада.

Впереди, лязгая траками в синей дымке выхлопных газов, ползли танки, за ними на броне следовала многочисленная пехота, а во втором эшелоне на автомобилях управления и передвижных радиостанциях в клубах пыли двигались отцы-командиры. Эфир был забит бодрыми командами и первыми победными реляциями о прорыве линии обороны сепаратистов. Городские, пульсирующие вспышками окраины становились все ближе.

— Ну, ось! — подпрыгивая на жестком сиденье «ягуара», обернулся к сидящим сзади Деркачу с эсбэушниками Береза. — Ще трохи i Иловайськ буде наш! — После чего стал вопить по рации команды.

Затем что-то внезапно изменилось.

Впереди раздался вселенский гул, покрывая звуки боя, и все вокруг полыхнуло мертвенным светом. «Ягуар» подбросило вверх, потом он стал заваливаться набок, потом раздался скрежет металла и вопли находившихся в боевой машине.

Вынеся головой боковую дверь, Деркач кубарем покатился на землю, краем глаза увидев, как она вспыхнула факелом, из которого выметнулись двое в горящем обмундировании и с диким воем.

— А-а-а!!! — присоединился к нему представник, убегая на четвереньках в сторону, а потом свалился в ещё дымившуюся воронку. Там, ломая на руках ногти, он попытался закопаться глубже, а когда неподалеку рванула новая серия разрывов, в ужасе затих, скрючившись в позе эмбриона.

Спустя минут пять, когда огневой налет закончился и в воздухе опять возникла далекая стрельба, Деркач заставил себя развернуться, подвывая, выглянул из воронки, и перед его глазами простерлась апокалиптическая картина.

По всему вспаханному разрывами, дымящемуся полю, рвотно воняющему тротилом, порохом и жареным мясом, там и сям чадно горели танки с бронетранспортерами, в промежутках меж ними валялись растерзанные тела, а с низкого неба, кружась, опадала сажа с копотью. Из перевернутой неподалеку вверх днищем БМП, с ещё гремящими отполированными землей траками, кто-то рыдающим голосом звал на помощь, а прямо у кромки воронки, в которой спасался Деркач, валялась оторванная голова сопровождавшего его полковника.

— Боже, що робить? Що робить?! — зацокал он зубами.

Потом в поле зрения попала толпа солдат, улепетывавших в сторону, откуда началась атака, и несколько пятящихся туда бронемашин, огрызавшихся огнем в сторону Иловайска.

Выбравшись из укрытия, представник тут же пристал к бегущим, и вскоре все скрылись в ближайшей балке. Когда спустя ещё час, едва двигая ногами, потный и в изодранном обмундировании Деркач приковылял в числе оставшихся в живых карателей на исходную позицию, там царили страх и неразбериха.

Оставшиеся в тылу стратеги пытались организовать новое наступление, вышедшие из боя отказывались, вопя: «Нас зрадили!», все это сопровождалось бестолковой суетой, тасканием друг друга за грудки и черным матом. Наконец из штаба поступил приказ о следовании в соседний квадрат для перегруппировки, весь табор погрузился на остатки бронетехники, и колонна двинулась туда, согласно командной мысли.

Сражение за Иловайск продолжалось почти неделю. Ополчение не сдавалось, переходя в контратаки, а потом вся штурмовая группировка оказалась в окружении, потеряв треть личного состава и техники. В котел попали добровольческие батальоны «Днепр», «Донбасс», «Херсон», «Свитязь» и «Миротворец», а также подразделения 17-й и 93-й бригад вооруженных сил Украины. Часть отцов-командиров, бросив личный состав, драпанула, боевое управление нарушилось, и возник хаос. Одни группы оккупантов ещё палили куда придется, другие метались в поисках выхода, третьи поднимали руки и сдавались.

Не успевший сбежать Деркач (штабники выкинули его из машины) решил сделать последнее. Потому как знал, что ополченцы пленных не убивают. Для этого он переоделся в армейский камуфляж, стянув его с мертвого солдата, а свой натовский закопал, уничтожил все личные документы, а когда наступила ночь и стрельба поутихла, уполз на нейтральную полосу, где затаился у подбитого орудия.

Когда же наступил день и после огневого налета ополченцы в очередной раз пошли в атаку, он переждал, пока их боевые порядки уйдут вперед, а затем сдался трофейной, собиравшей оружие, команде.

— Ты гляди, какой мордастый, не иначе командир! — пробурчал старший, пожилой дядька в кубанке с красным верхом и карабином на плече, обыскивая стоявшего с поднятыми руками пленного.

— Та нi, — дернул кадыком Деркач. — Я Микола Опанасенко, селянин з-пiд Овруча. Мене насiльно мобiлiзували.

— В нас стрелял? — подошел к ним ещё один ополченец с перевязанной головой.

— Боронь Боже! — замотал головой Деркач. — Я був водiем.

— А это мы сейчас поглядим, — хмыкнул тот. — Сними куртку.

Пленный дрожащими пальцами расстегнулся и сделал, что сказали. На правом плече виднелся синяк. От приклада автомата.

— Трах! — впечатался в скулу Деркача кулак, свалив его на бок.

— Это тебе, чтобы не брехал, — харкнул на землю ополченец.

Спустя ещё час «селянин» шаркал берцами в толпе сдавшихся, подгоняемых конвоем, по разбитому вдрызг городу, от которого мало чего осталось. На небольшой, усеянной воронками площади, ближе к центру, пленных остановили, а затем, пересчитав и записав фамилии, свели в подвал полуразрушенного здания. Там уже вповалку лежали или сидели, опустив головы на руки, ещё несколько десятков таких же, грязных и обросших щетиной.

Ночь прошла беспокойно: одни орали во сне, другие молились, третьи хлюпали носами, а наутро всех вывели наверх, построив перед зданием.

Со стороны окраин ещё доносилась стрельба, но здесь было тихо. На площади стояли закопченный танк, пара бэтээров и дымила полевая кухня, у которой весело переговаривались ополченцы. В небе летали голуби.

— Значит так! — сказал, подойдя к унылым шеренгам, один из ополченцев, по виду командир, обведя строй глазами. — Всей украинской группировке кирдык! А вам, считайте, повезло. Жить будете. Сейчас всех накормят и пойдете разбирать завалы. Понятно?

Пленные недоверчиво косились на него и тупо молчали.

— Я спрашиваю, понятно? — напряг горло командир, а боец из охраны щелкнул затвором автомата.

— Понятно… ясно… зрозумило… — прошелестело по рядам, и кто-то громко зарыдал. Ожидали иного.

Два дня Деркач вместе с другими ударно трудился, ожидая обмена пленными, который, по слухам, должен был вскоре начаться, а на третий попался как кур в ощип. Его опознали.

Когда вечером колонну гнали на ночевку в подвал, ей встретилась очередь женщин с ведрами и бидонами у автоцистерны с водой. Они хмуро скользнули взглядами по оккупантам, шаркающим по асфальту, а потом одна, пожилая, уронив ведро, закричала: «Попался, сволота!», после чего набросилась на Деркача с кулаками.

— Женщина, прекратите! — стали оттаскивать её конвойные. — В чем дело?

— Это каратель! — вырываясь, плюнула она в лицо пленного. — По весне наезжал со своей бандой к нам в поселок под Славянском. Арестовал парторга с зоотехником. Потом их нашли в балке повешенными!

— Це якась помилка, то був не я!.. — побледнев, забегал бандеровец глазами.

— Ты, ты, гад! — ткнула в него пальцем женщина. — Здесь, в городе, есть ещё несколько семей из нашего поселка, который спалили ваши!

— Так, с тобой все ясно, — покосился начальник конвоя на Деркача. — Малой!

— Я! — шагнул к нему рослый ополченец.

— Отведешь этого героя вместе с женщиной в штаб, пусть там разберутся.

— Давай, укроп, топай! — вытолкнул тот пленного из строя.

Спустя полчаса его допрашивали в штабе ополчения. Поначалу Деркач запирался и все отрицал, но, получив пару раз в морду, стал давать показания. Назвал свою настоящую фамилию, должность и миссию, с которой прибыл в зону АТО. Допрашивавшие переглянулись.

— Да ты, пан, я смотрю, важная птица! — сказал один, бородатый и в выцветшей казачьей фуражке.

— Отправим тебя в контрразведку, в Донецк, — добавил второй, из-под камуфляжа которого синела тельняшка.

В полдень Деркач под охраной трясся в кузове трофейного «Урала» с ранеными ополченцами, следовавшего в столицу шахтерского края, в полях чернела сожженная и брошенная украинской армией техника, навстречу по дороге гнали очередную колонну пленных.