Глава 28

Коул

Я никогда не возражал против интервью, за что мой пиарщик бесконечно мне благодарен, а теперь, когда я стал капитаном, запросы от прессы посыпались без остановки. Особенно сейчас, под конец регулярного чемпионата. Сегодняшнее интервью — для подкаста под названием «Кофе с чемпионами». Он стабильно входит в топ лучших юмористических спортивных подкастов, и, по слухам, его ведущая, Элла Голд, — дама с характером, с которой приходится считаться.

Этим утром один из конференц-залов на «Airwave Arena» переоборудовали в студию звукозаписи: повсюду тянулись провода. Гигантский дубовый стол в центре едва виднеется под грудами оборудования. А рядом с одним из микрофонов стояла миниатюрная брюнетка в футболке «Формулы-1» и широко улыбалась, демонстрируя ямочку на правой щеке.

— Привет, — говорю я, протягивая руку. — Элла, верно?

Она отвечает на жест, и её рукопожатие оказывается на удивление крепким.

— Привет. Очень рада знакомству.

— Взаимно. — Я убираю руки в карманы. — Прости за небольшое опоздание. Приземлился где-то час назад.

Элла отмахивается от моих извинений.

— Я просто рада, что всё получилось. Могу только представить, насколько у тебя плотный график.

Клянусь, во время сезона я провожу больше времени, спя в самолетах и отельных номерах, чем в собственной постели. Но всю следующую неделю команда проведет в Бостоне. Какое же это гребаное облегчение, хотя из-за этого я и осознал, как чертовски трудно будет выкраивать время на встречи с Майей, если Бостон перестанет быть моей постоянной базой.

Прежде чем окончательно накрутить себя, я вытряхиваю эти мысли из головы. Сейчас не время.

Элла вкратце объясняет мне структуру шоу, после чего помогает устроиться, выдает наушники и настраивает микрофон. Она ведет себя профессионально, но дружелюбно — сразу понятно, почему у неё в гостях бывает так много именитых спортсменов. Нет ничего хуже интервью, которое больше смахивает на допрос, чем на беседу.

Она надевает свои наушники.

— Готов?

Кивнув, я показываю ей большой палец.

— Погнали.

Она нажимает кнопку записи и, еще раз улыбнувшись мне, начинает шоу.

— Приветствую вас, слушатели. С вами Элла Голд, ведущая подкаста «Кофе с чемпионами», и сегодня мы в Бостоне, беседуем с капитаном «Рысей» Николасом Берреттом.

Во мне поднимается легкое волнение, но я давлю его в зародыше. Подкаст — это ничто по сравнению с тем, когда ты находишься в центре внимания на забитой до отказа арене.

— Спасибо, что пригласили.

— Нам есть что обсудить, учитывая, насколько чертовски впечатляющей выдалась твоя карьера, так что я сразу перейду к делу, — говорит она легким тоном. — Попал в НХЛ на драфте в девятнадцать лет, за плечами два перстня обладателя Кубка Стэнли. Ходят слухи, что ты стал тем самым талисманом на удачу, который принес «Рысям» их первый Кубок Стэнли, прервав одиннадцатилетнюю серию неудач. Как, по твоему мнению, ты изменился как игрок за эти годы?

Она мягко вовлекает меня в разговор, расспрашивая о том, как я играл в хоккей в детстве и когда понял, что хочу — и достаточно хорош для этого — уйти в профессиональный спорт. Как и просил мой пиарщик, она не задает прямых вопросов о Нейтане. Я нормально отношусь к тому, что его имя периодически всплывает, ведь он был и остается очень важной частью моей жизни. Но когда интервьюеры начинают включать психоаналитиков и выпытывать, как его смерть повлияла на мою игру, я просто теряю всякое гребаное самообладание.

Мы как раз обсуждаем вчерашний матч, когда Элла признается:

— Не обижайся, но вчера я болела за «Первопроходцев». — Она кривится. — В свое оправдание скажу, что фанатею от них с самого детства. Проклятие уроженцев Чикаго, полагаю.

— Не знал, что ты из Чикаго. — Я переминаюсь на стуле. — Надо думать, ты фанатка Дезмонда Рича?

Она кивает.

— У моих родителей дома ему впору алтарь воздвигать. Когда его обменяли в «Дьяволов», отец вел себя так, словно настал конец света. До сих пор об этом сокрушается.

— «Дьяволы» определенно выиграли от этого обмена, — признаю я. Я учился в старшей школе, когда четырехкратный обладатель Кубка Стэнли приехал в Сан-Диего. Мы с Нейтом тайком сбежали из дома и взяли такси до арены, чтобы посмотреть его первый матч за команду. Нас поймали и в итоге впаяли двухнедельный домашний арест, но оно того стоило.

— Недавно до меня дошел слух, что в следующем сезоне ты можешь перейти к «Дьяволам». В этих разговорах есть доля правды?

Черт.

Сердце болезненно екает, но я сохраняю каменное выражение лица. Если уж до неё дошли слухи о сделке, значит, её связи куда серьезнее, чем я думал. Все причастные держали язык за зубами, и любые мелкие пересуды о моем возможном отъезде в Сан-Диего утихли в ту же секунду, как закрылось трансферное окно. Кэмерон и Джейк наседают на меня, чтобы я поговорил с Майей о такой перспективе, но от одной мысли, что я расстрою её, меня начинает подташнивать. Я не могу её потерять, но как я могу просить её переехать со мной на другой конец страны, зная, что ей придется пожертвовать жизнью, которую она построила здесь? Это эгоистично, а она — самый самоотверженный человек из всех, кого я знаю.

— В районе дедлайна обменов всегда ходит куча слухов, — произношу я, заставляя свой голос не дрожать. — Если верить им всем, я бы сейчас играл примерно за пятнадцать команд одновременно. — Я приподнимаю одно плечо. — Никогда не знаешь, какие перестановки устроят генеральные менеджеры. Мы были на середине сезона, когда они обменяли одного из наших крайних нападающих и двух защитников.

Элла кивает, но её брови сдвигаются с выражением, в котором я, к своему неудовольствию, угадываю сомнение.

— Многие игроки соглашаются, что это часть работы, на которую они подписываются, становясь профессиональными хоккеистами, но я не думаю, что это дается легко.

— Не легко, — соглашаюсь я. — Когда меня выбрали на драфте, я отыграл всего полтора сезона за «Диких Кошек», после чего меня обменяли в «Головорезы». Ты тренируешься с этими ребятами изо дня в день, у вас завязываются дружеские и профессиональные отношения, и вот так — я щелкаю пальцами — ты уже живешь в другом городе, носишь чужое лого и играешь бок о бок с парнями, против которых еще недели, месяцы или даже годы выходил на лед.

— Похоже, тебе не особо понравилось быть обменянным, — поддразнивает Элла, вскидывая бровь. — Я бы на твоем месте точно была не в восторге.

— Это сложно, конечно, но в конечном счете это бизнес. И когда дело доходит до обменов, всё упирается в то, что лучше для франшизы.

Поджав губы, она разглядывает меня, сузив глаза. Однако вместо того, чтобы дальше давить на больную тему, спрашивает:

— Как ты освоился в роли капитана команды в этом сезоне?

— Хочется верить, что довольно неплохо. — Я усмехаюсь, пытаясь сдержать облегчение от смены темы. — Я здесь уже несколько лет, и за это время команда пережила много как побед, так и поражений. Знать, что команда и руководство доверяют мне вести всех за собой вместе с тренерами, — огромная честь.

— Будучи одной из лучших команд в своем дивизионе, «Рыси», скорее всего, выйдут в плей-офф. У вас уже есть готовая стратегия или план?

— Я был бы не очень хорошим капитаном, если бы выдал командную стратегию, верно?

Элла смеется и одаривает меня добродушной улыбкой.

— Верно, зато ты был бы очень хорошим гостем подкаста.

Оставшаяся часть интервью проходит без сучка и задоринки, но к концу беседы я четко понимаю: мне нужно поговорить с Майей. Скоро. Если она узнает о переговорах по поводу обмена из какого-нибудь подкаста, а не от меня, ей будет больно. А когда я расскажу ей всю правду, стоящую за этими слухами? Будет еще хуже.

Это тупиковая ситуация, в которой я в любом случае проиграю.

Всю дорогу до дома я размышляю, как лучше подступиться к этой теме. Я настолько погружен в свои мысли, пока плетусь к крыльцу, что замечаю Майю, которая кутается в куртку и подпирает мою дверь, только когда уже поднимаюсь на самую верхнюю ступеньку.

Я запинаюсь, сердце делает кувырок.

— Майя?

Она приподнимает пластиковый пакет — из тех классических, с улыбающейся рожицей и надписью «Спасибо за покупку!».

— Я принесла ужин.

Я кидаюсь вперед, обхватываю её за талию и осыпаю лицо поцелуями. Меня накрывает волной облегчения. Боже, как я рад её видеть.

Руки сами собой опускаются ниже и сжимают её ягодицы.

Сначала она вскрикивает, но за этим звуком следует капризный смешок.

— Осторожнее с едой.

А, точно. Выпустив её, я забираю пакет и отпираю входную дверь.

— Не то чтобы я не счастлив, что ты здесь, но я думал, вы собирались пойти выпить с ребятами с твоих писательских курсов. — Я пропускаю её вперед. На пороге Гусь полностью игнорирует меня и в знак приветствия утыкается Майе в ноги.

Ну надо же.

Она чешет его за ухом, пока тот не удовлетворяется, и только после этого пес соизволит подойти ко мне.

Я приседаю и выдаю ему порцию ласки, которую он выпрашивает.

— То есть теперь я на втором месте, да?

— Все дело в ногтях. Ими чесать удобнее. — Пошевелив пальцами, она демонстрирует свежий маникюр. — И мы действительно собирались выпить, но я решила перенести встречу.

— Почему? — Я расплываюсь в улыбке. — Потому что слишком сильно по мне скучала?

Она кивает, и на её щеках проступает смущенный румянец.

— Да.

От её искренности у меня перехватывает дыхание. Я беру её лицо в ладони и провожу большим пальцем по пухлой нижней губе.

— Я тоже по тебе скучал. И прости меня.

Склонив голову, она хмурится.

— За что?

— За то, что мы в последнее время толком не виделись. Я не ожидал, что тренер Хендерсон так сильно нагрузит меня перед плей-офф. Все эти разборы матчей и…

— Я сказала, что скучала, вовсе не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым. — Она проводит своим большим пальцем по моей челюсти. — Я никогда не стану упрекать тебя за то, что ты делаешь свою работу. И я знаю, насколько важен для тебя этот сезон.

Я прижимаюсь своим лбом к её.

— Ты слишком хороша для меня.

— Вероятно, — соглашается она, потираясь носом о мой.

Мы все еще стоим так, обнявшись, когда вокруг нас распространяется знакомый запах чеснока, базилика и томатного соуса, заставляя мой желудок заурчать. Мне даже не нужно заглядывать в пакеты, чтобы понять: Майя взяла баклажаны с пармезаном, фирменный салат и чесночный хлеб с сыром из моего любимого итальянского ресторанчика — того самого, откуда мы заказывали еду на наше первое свидание.

— Сначала еда, разговоры потом, — произносит Майя, отстраняясь. Она разбирает пакеты и раскладывает нам обоим щедрые порции, пока я разливаю напитки. Воду — себе, вино — ей.

Добрую половину часа мы болтаем о том, чем каждый из нас занимался последние несколько дней. Мы поочередно то отправляем в рот куски еды, то сокрушаемся по поводу надоедливых клиентов и товарищей по команде, у которых проблемы с субординацией. После недели, забитой напряженными матчами, долгими тренировками и интервью прессе, нормальность обычного ужина с Майей приносит мне такое умиротворение, о каком я и подумать не мог.

— Черт, как мне это было нужно. — Я откидываюсь на спинку стула: желудок полон, на душе легко. — Спасибо, малышка.

— Не за что. — Она дарит мне нежную улыбку. — Как, кстати, прошел подкаст?

При этом вопросе сердце замирает.

Вот оно.

Я должен ей сказать.

Я смогу это сделать.

Сделав глубокий вдох, я внутренне подтягиваюсь.

— Хорошо. На самом деле, есть кое-что, о чем я…

Громкий, до безумия раздражающий роботоподобный писк заставляет меня вздрогнуть и обрывает на полуслове. Это рингтон, который Майя поставила на звонки от Авы.

— Черт, извини, — извиняется она, отключая звук. — Что ты говорил?

Не надо было мне есть так много пасты. Внезапно накатывает ощущение, будто меня сейчас вывернет прямо на стол. Нуждаясь в минуте, чтобы собраться с мыслями, я киваю на её телефон.

— Посмотри, чего она хочет, Фасолинка. Будешь дергаться, если не проверишь.

Да и мне нужна передышка.

Она шумно выдыхает, плечи опускаются.

— Ты уверен?

— Ага.

Пока она слушает голосовое сообщение от Авы, я отпиваю вина из её бокала. Шот текилы помог бы мне набраться смелости куда лучше, но придется обходиться тем, что есть.

— Офигеть! — визжит Майя, и её губы расплываются в сияющей улыбке. — Ава получила стажировку. Она проведет это лето в Бостоне.

Блядь. Блядь. Блядь.

И как мне теперь ей сказать? Она ни за что не захочет брать отпуск и сидеть со мной в Сан-Диего, если её сестра будет здесь. И уж тем более я не могу просить её переехать туда со мной, учитывая, что она этого города в глаза не видела. Если раньше моя просьба была эгоистичной, то теперь это станет чистой воды жестокостью.

— Это потрясающе, — произнося я, чувствуя ком в горле.

Майя увлеченно тараторит обо всех тех веселых вещах, которыми они займутся, пока сестра будет в городе:

— И после плей-офф, когда у тебя появится свободное время, ты, конечно же, к нам присоединишься. В общем, ты там рассказывал про интервью. Было кое-что, что ты хотел мне сказать?

Уже нет.

— Коул? Ты в порядке?

Я выдавливаю слабую улыбку, и все заготовленные слова испаряются.

— Да, просто устал. Хочешь кино посмотрим?

Она какое-то время изучает меня, нахмурив брови, но не настаивает.

— Давай. Я что-нибудь выберу.

К моменту, когда я раскладываю остатки еды по контейнерам и отправляю тарелки в посудомойку, Майя уже включает «Новенькую» на Hulu.

— Это не кино, — ворчу я.

— Ты должен дать этому сериалу шанс, — требует она, широко улыбаясь. — Тот факт, что он тебе не нравится, заставляет меня серьезно беспокоиться за твое чувство юмора.

— Ладно, ладно, ладно.

Я ложусь на диван, притягивая Майю спиной к себе, так что мы оба смотрим в телевизор. Я совершенно точно не смогу сосредоточиться, когда её попка так уютно устроилась напротив моего члена, но по-другому я бы и не хотел. Когда её тело прижато к моему, я не утруждаю себя тем, чтобы держать руки при себе. Я запускаю левую ладонь ей под кофту и вывожу небольшие круги на нежной коже живота. В конце концов я перемещаю руку выше, накрывая ладонью её грудь и слегка потирая соски большими пальцами.

— Коул. — В её приглушенном голосе мое имя звучит скорее как мольба, нежели как упрек.

Я улыбаюсь ей в макушку.

— Тсс. Смотри внимательно, малышка.

— К тебе это тоже относится.

— Я и смотрю.

Только не в телевизор. Удовлетворившись тем, что её дыхание стало прерывистым, а голова раз за разом откидывается мне на грудь, я решаю попытать удачу и беззастенчиво запускаю руку ей в леггинсы, проводя средним пальцем по влажной, горячей плоти. Я дразню её, мои движения неторопливы, я держу один темп и не трогаю клитор.

Она жалобно вздыхает, и когда раздвигает ноги в попытке получить больше, я наконец проскальзываю пальцами внутрь. В ответ она начинает крутить бедрами, стараясь принять мои пальцы глубже, но вместо этого я накрываю ими её клитор.

— Смотри сериал, малышка, — шепчу я. — И я дам тебе то, чего ты хочешь.

Без лишних слов она кивает, и её тело немного расслабляется. Когда на экране появляются титры очередной серии, я начинаю ласкать её небольшими размеренными круговыми движениями. Отключившись от звуков телевизора, я полностью концентрируюсь на прерывистых вздохах и тихих стонах Майи. Почувствовав, что она уже на грани, я слегка сжимаю набухший узелок. В ответ она взрывается: оргазм накрывает её подобно горячей волне, её бедра извиваются под моей рукой, пока она переживает эти дикие приливы удовольствия.

Покончив с притворным просмотром телевизора, я подхватываю её на руки и несу в свою спальню. Она лежит на кровати расслабленная, разомлевшая и пьяная от разрядки; её взгляд подернут дымкой, пока она наблюдает, как я скидываю с себя одежду и тянусь за презервативом.

Проводя пальцем по её гладкой коже, я задаюсь вопросом, за какие заслуги мне так повезло.

— Ты чертово искусство, Майя.

Я вхожу в неё долгим, неторопливым толчком, погружаясь до самого основания. Качнув бедрами назад, я выскальзываю так, что внутри остается лишь кончик. Затем медленно подаюсь обратно. Каждое движение зажигает меня изнутри. Но несмотря на то, как сильно я её жажду, я сохраняю размеренный, мягкий темп. Во мне бушует опасное чувство вины, пока я всем телом напоминаю ей, как чертовски хорошо нам вместе. Как идеально мы подходим друг другу. Я борюсь с этим чувством, подавляя его.

Майя обвивает ногами мою талию, слегка впиваясь пятками в мою поясницу, что позволяет мне продвигаться глубже и задевать ту самую сладкую точку, от которой она всегда ахает.

Она шепчет мое имя как молитву, и я стону. Звук моего имени на её губах почти заставляет меня кончить. Она выдыхает его так, словно это единственное, что удерживает её на плаву.

Я прижимаюсь открытым ртом к её шее и прихватываю чувствительную кожу зубами. И когда я очерчиваю это место языком, чтобы унять жжение, она судорожно втягивает воздух, но инстинктивно запрокидывает голову, подставляя шею еще больше.

Её хриплая мольба о большем подстегивает меня: мои бедра двигаются с еще большей силой, позволяя толкаться жестче и глубже. Я прижимаю большой палец к её и без того чувствительному клитору, наращивая темп и наслаждаясь звуками наших общих стонов. Вокруг не остается ничего, кроме тяжелого дыхания, соприкосновения влажной кожи и шепота со словами восхищения, пока пожар внизу моего живота разгорается на полную.

Нуждаясь в том, чтобы Майя кончила еще раз до того, как сорвусь я сам, я прикусываю её сосок зубами. Когда она взрывается, крепко сжимая мой член, как я и знал, я припадаю губами к её груди и позволяю себе финишировать. Покалывание в позвоночнике перерастает во вспышку, высвобождая неограниченный стон удовлетворения.

Грудь все еще тяжело вздымается, дыхание никак не выровняется, но я перекатываюсь на бок, увлекая Майю за собой.

С тяжелыми веками она устраивается подбородком на моей груди и издает согласный звук.

— Я люблю тебя.

Слова слетают с моих губ и повисают в воздухе до того, как я успеваю осознать сказанное. Я планировал признаться ей совсем не так. Надеялся, что к признанию будут прилагаться розы, и уж точно не собирался делать это голышом. Но теперь, когда всё озвучено, я ощущаю невероятную легкость. Это правда. Самая чистая правда из всего, что я когда-либо знал. Майя — мой островок стабильности в этом сумасшедшем мире, яркая звезда, на которую мое тело реагирует как на истинный ориентир. Я люблю её.

Её губы приоткрываются, и она удивленно втягивает воздух:

— Коул, я… — Она умолкает, переводя взгляд на мою грудь, а не на лицо.

Я знаю, что она тоже меня любит. Это чувствуется по тому, как она произносит мое имя и улыбается моим прикосновениям. Но осознавать, что она чувствует себя недостаточно уверенно или комфортно, чтобы ответить взаимностью? Да. Это немного ранит.

Я натягиваю понимающую улыбку, несмотря на легкую пустоту, образовавшуюся в желудке.

— Тебе не обязательно говорить это прямо сейчас, Майя. Все нормально.

Она снова смотрит на меня из-под густых ресниц, и её глаза кажутся бездонными омутами.

— Мне просто нужно еще немного времени. Прости.

— Тебе не за что просить прощения.

Если кому-то из нас и нужно извиняться, то только мне.