Глава 26

Коул

Майя говорила мне, что и Эллиотт, и Ава похожи на своих отцов. Но она забыла упомянуть, что её внешность никак не связана с парнем, в графе которого на её свидетельстве о рождении значится «неизвестен». Светлая кожа, темные волосы, вьющиеся на концах, и томные голубые глаза? Ага. Вылитая мать. Она только-только вошла в ресторан, но даже через весь зал сходство, созданное будто под копирку, видно как средь бела дня.

Майя толкает меня локтем в бок, выводя из состояния откровенного изумления.

— Перестанешь ты наконец пялиться на мою маму?

— Я не пялился, — защищаюсь я, отводя взгляд. — Просто ты забыла упомянуть, что вы одно лицо.

— Прости, это должно было меня утешить?

Я кладу ладонь ей на шею сзади и слегка сжимаю. Сказать, что она на взводе, было бы огромным преувеличением в меньшую сторону.

— Ты красавица. А она ведьма.

С легким фырканьем она откидывается на спинку мягкого кресла, по ткани которого вьется синий узор. Французский ресторан поражает своей помпезностью: столы с белоснежными скатертями, массивные люстры с хрустальными подвесками и картины маслом, изображающие замки среди зеленых полей. В таком месте мне страшно к чему-то прикасаться.

— Ты только что сказал, что мы одно лицо.

Я хмыкаю.

— Забираю свои слова обратно. При всем сходстве ты, моя дорогая, милее всех на свете.

Вздохнув, она переплетает свои пальцы с моими под столом и утыкается головой мне в плечо:

— Я не хотела огрызаться.

Я касаюсь губами её виска. Предвкушение, которое мучило её весь день, бьет по натянутым нервам совсем не так, как надо. И то, что её мама вплыла в зал пять минут назад и до сих пор болтает с хостес, словно они сто лет не виделись, хотя уже опоздала на пятнадцать минут, ничуть не помогает.

Ава возвращается из туалета и опускается на стул рядом с Майей с совершенно потрясенным видом.

— Там внутри биде, — шепчет-кричит она, испуганно озираясь по сторонам. — Кто подмывает задницу в ресторане?

На слове «задница» её голос срывается на повышенный тон, отчего Майя зажмуривается от стыда, а я давлюсь смешком. К счастью, от необходимости отвечать нас спасает звенящий голос.

— Девочки мои!

Ни Ава, ни Майя не шевелятся, потому что по мере приближения их матери к столу до всех нас доходит: лишний стул был не ошибкой хостес, а местом для мужчины, который маячит позади Дейрдре. Мужчины, которого я видел при входе в ресторан, но подумал, что он пришел с той большой компанией, которая ждала расселения.

И хотя Майя не выказывает удивления его присутствию, её рука крепче сжимает мою. Я ободряюще поглаживаю большим пальцем её ладонь, без слов давая понять, что я рядом.

— Я не знала, что он придет, — бормочет Ава. С лицом, на котором застыла обида, она всматривается в Майю. Легко забыть, насколько она юна, ведь она так хорошо изъясняется и остроумно шутит, но в свои восемнадцать ей еще только предстоит усвоить кучу жизненных уроков. Хотя будь на то воля Майи — и моя, — разочарования в собственной матери в этом списке точно бы не было.

Не позволяя ни единой нотке раздражения прорваться наружу, Майя улыбается сестре.

— В тесноте, да не в обиде. Правда, Ав?

Дейрдре наклоняется, чтобы обнять каждую из дочерей, затем замирает, изучая меня взглядом.

— А ты у нас кто, высокий темноглазый красавчик?

Внутри меня вспыхивает укол обиды. Майя с матерью не близки, но если она ни разу не упомянула обо мне этой женщине, я не могу не чувствовать себя каким-то постыдным секретом.

У Майи дергается челюсть, но она заставляет себя вежливо улыбнуться:

— Мама, это мой парень, Коул. Я рассказывала тебе о нем по телефону. Он из Сан-Диего, у него есть собака по кличке Гусь, играет за «Рысей»… Ничего не напоминает?

— Хм. Возможно. — Она постукивает ухоженным пальцем по щеке. — В любом случае, очень приятно познакомиться. — Она тут же закрывает тему и переключается на Майю: — А где Эллиотт?

Мышцы Майи снова сковала волна напряжения.

— Застрял в пробке.

Дейрдре фыркает, закатывая глаза так, как женщине её возраста делать уже несолидно:

— Он не мог соизволить выехать пораньше, чтобы не опаздывать?

— Ты поменяла место встречи час назад, — подмечает Майя, её рука практически душит мою. — Изначально мы планировали встретиться в ресторане рядом с его офисом.

Вместо ответа Дейрдре вскидывает подбородок и переходит к представлениям.

— Майя, Ава, вы ведь помните моего партнера, Кита?

Мужчина, все еще державшийся чуть позади неё, протягивает руку. Только сейчас я осознаю, насколько он молод. С этими зачесанными назад светлыми волосами и легкой щетиной он выглядит как Брэд Питт образца девяностых. Этому парню точно не дашь больше тридцати пяти, а значит, по возрасту он куда ближе к нам с Майей, чем к её маме. Охренеть. Дейрдре Сильвер — любительница парней помоложе.

Я пожимаю Киту руку и представляюсь, краем глаза бросая на Майю красноречивые взгляды. Когда Дейрдре и Кит усаживаются, я шепчу Майе на ухо:

— Как ты умудрилась не упомянуть, что твоя мама уже училась в старших классах, когда её парень только появился на свет?

Она маскирует смех, кашляя в кулак, а затем наклоняется ближе и едва слышно отвечает:

— Я не думала, что они протянут так долго.

После того как мы заказываем бутылку вина и несколько закусок, Ава втягивается в разговор, просвещая маму насчет вещей, о которых та вообще-то должна быть в курсе. Она только что блестяще справилась с заданием по английскому. Ну, еще бы. Майя ей помогала, так что тут без сюрпризов. У её соседки по комнате появился новый парень, который постоянно торчит у них в общежитии. Даже я знал об этом; Майя ввела меня в курс этой драмы еще несколько недель назад. Она хочет специализироваться на маркетинге, но не уверена, стоит ли брать философию в качестве дополнительного профиля. Майя считает, что ей нужно сходить еще на пару лекций, чтобы понять, интересно ли это, прежде чем принимать решение.

— На философии денег не заработаешь, — авторитетно заявляет Дейрдре. Она машет рукой, словно отмахиваясь от глупой идеи.

— Нет ничего плохого в том, что Ава не торопится и изучает варианты, — произносит Майя. Её голос звучит ровно, пусть и слегка натянуто. — У неё еще есть время до того, как придется окончательно утверждать специальность.

По настоянию Майи Ава записалась на прием к куратору курса, чтобы обсудить перспективы. Куратор помогает ей выбрать несколько факультативов, которые помогут определиться. Не то чтобы Дейрдре об этом знала. Даже я уже в курсе всех этих деталей, хотя знаком с Авой меньше суток.

Дейрдре одаривает старшую дочь отсутствующим взглядом, затянув паузу чуть дольше приличного, после чего её губы кривятся в подобии снисходительной улыбки.

— Как там говорится? Маме виднее?

Волосы у меня на затылке встают дыбом вместе с яростью, закипающей внутри.

Словно почувствовав это, Майя сжимает мое бедро, безмолвно приказывая держать рот на замке, и делает глубокий глоток вина. Понятия не имею, как я выдержу этот ужин. Я достаточно наслышан о сидящей напротив женщине, чтобы понимать, что такое поведение для неё норма, но это не уменьшает моей злости. Человек, которому плевать настолько, что она не видит, какие у неё потрясающие дети? Который не видит, какая потрясающая Майя? Который относится к ней так, будто она не лучшее, что есть в этом гребаном мире? В моих глазах она пустое место.

Напряжение спадает, когда к столу вальяжной походкой подходит Эллиотт. Слава Господу. Он бросает на Майю вопросительный взгляд, но никак не комментирует натянутое молчание.

— Привет, мам.

Дейрдре разыгрывает целое представление из объятий с сыном, ведя себя так, будто причина, по которой они не виделись, вовсе не в том, что она мотается по миру, практически забив на собственных детей.

Когда Эллиотт опускается на свободный стул между Китом и мной, я выдыхаю с облегчением. Уверен, Кит нормальный мужик, но меньше всего мне хочется весь вечер отвечать на его вопросы об обороне «Рысей». Для этого есть свое время и место, и ужин с матерью моей девушки точно ни под один пункт не подходит.

Если Майя думала, что ужин с моей семьей будет хоть отдаленно напоминать это зрелище, то неудивительно, что она так не хотела ехать. Вместо того чтобы предаваться детским воспоминаниям или делиться шутками для своих, разговор течет натянуто и сухо.

С основным блюдом мы справляемся без происшествий, но когда Эллиотт задает вопрос, который мучил Майю весь вечер, у меня появляется предчувствие, что мирной беседе конец.

— Ну так, мам, — произносит он, промакивая рот салфеткой, — что привело тебя в город?

Дейрдре аккуратно опускает вилку на тарелку.

— Мне нужна причина? Я не могу просто навестить своих детей?

Майя вскидывает бровь.

— Можешь, но ты так никогда не делаешь.

— Тебе обязательно вечно демонстрировать свой характер, Майя? — Дейрдре откидывается на спинку стула и смотрит на Кита с поджатыми губами, словно это доказывает какую-то её правоту. — Клянусь, её цель в жизни — портить мне кровь.

Майя сверлит взглядом свой бокал с вином, словно во всем виноват алкоголь.

Не желая, чтобы ситуация накалялась, я поворачиваюсь к Киту.

— Чем ты занимаешься, Кит?

Рядом со мной Эллиотт едва заметно кивает, впечатленный моей способностью переводить стрелки. Статус товарища Логана по команде научил меня мастерски гасить практически любые разногласия.

— Я тревел-фотограф, — отвечает он с легкой улыбкой. — Вообще-то я только что вернулся со съемок «National Geographic» в Южной Африке. Там дух захватывает.

Внутренне я кривлюсь. Теперь мне даже неловко, что я принял его за какого-нибудь владельца спортзала.

— Вау. Это впечатляет, — подмечаю я. — Уверен, ты побывал во многих крутых местах.

С усмешкой он кладет салфетку на стол.

— Иордания, Камбоджа, Сингапур, Лондон. Это невероятно, но бывает немного одиноко. Вот почему мне очень повезло встретить эту прекрасную леди, с которой я могу разделить свои путешествия.

Дейрдре опускает голову, краснея от комплимента. Если бы она мне не была так противна, это выглядело бы даже мило.

— Ты устраиваешь выставки или выставляешь свои работы в галереях?

— Мы как раз собираемся в одну из галерей в Сипорте сегодня после ужина, — объявляет он. — Простите, я думал, Дейрдре упоминала. Вы все, конечно же, приглашены, если захотите.

В животе болезненно крутит, и я буквально кожей чувствую, как закипает ярость Майи.

— Так вот почему ты здесь, — произносит Ава, и её обычно жизнерадостный голос звучит глухо.

— Это решилось в самый последний момент, милая, — заверяет её Дейрдре. — Я бы в любом случае приехала повидаться. Правда ведь, Кит?

Мой телефон громко звонит, заставляя всех вздрогнуть и собирая раздраженные взгляды соседних столиков. Я достаю его из кармана, чтобы отключить звук. Когда на экране высвечивается имя Марка, сердце тяжело ударяет в грудную клетку. Дыши. Он обещал набрать, когда появятся новости после встречи.

— Можешь ответить, если нужно, милый, — говорит Майя, кивая на телефон. — Я знаю, что тебе пришлось отменить встречу с ним, чтобы быть здесь.

Я качаю головой.

— Я узнаю, что ему нужно, после того как…

Чертово устройство снова вибрирует, на этот раз прямо у меня в руке.

Майя тихонько смеется.

— Все нормально. Если он звонит дважды, значит, дело важное.

Быстро поцеловав её в висок, я извиняюсь и выхожу из-за стола. Единственный плюс этого пафосного ресторана — наличие нескольких отдельных кабинетов в глубине зала. Я перехватываю официанта, который подтверждает, что последний из них пуст, и ныряю внутрь, прежде чем перезвонить Марку.

Проходит два гудка, прежде чем он снимает трубку.

— «Дьяволы» хотят тебя. Они готовы отдать «Рысям» Питера Найта и Лайла Каннингема плюс два права выбора на драфте.

Легкие перехватывает, и я падаю на стул.

— Вау. Ладно. Ты реально времени даром не теряешь, да?

— Ты платишь мне не за пустую болтовню, — с усмешкой отвечает он. — В общем, «Рыси», понятное дело, хотели первый раунд драфта, и…

Он углубляется в мельчайшие детали встречи, от каждой из которых моя голова начинает гудеть все сильнее. Хотя обмен состоится только после окончания сезона, другие перестановки, происходящие в преддверии дедлайна, повлияют на то, как будет выглядеть финальная сделка. Прямо сейчас тридцать генеральных менеджеров работают над тем, чтобы провернуть лучшие ходы и обмены для своих клубов. Куча взрослых мужиков собирает один и тот же пазл, понятия не имея, как он выглядит, и при этом думая, что они играют в «Монополию». Так что уложить это в голове непросто. А учитывая, что я — огромная часть причины, по которой «Рыси» стабильно побеждают из года в год, «Дьяволам» придется предложить чертовски хороший стимул, чтобы все состоялось.

Подавшись вперед, уперев локоть в колено и прижимая трубку к уху, я запускаю свободную руку в волосы.

— То есть это будет тройной обмен, при условии, что «Рыси» получат права на молодого нападающего из «Титанов», которого они потом смогут обменять в «Дьяволы» вместе со мной.

— Плюс-минус так, — подтверждает Марк. — Но дела продвигаются хорошо.

Я ерзаю на на удивление неудобном стуле и заставляю себя сделать глубокий вдох.

— Дай знать, если появятся новые подробности, ладно?

— Ага.

Я завершаю вызов и, прижав угол телефона ко лбу, делаю серию коротких выдохов, чтобы взять под контроль бешено бьющееся сердце. Почему мое тело реагирует так, будто я только что получил плохие новости вместо хороших? Моя родная команда, команда, на которую мы с Нейтом молились с самого детства, спит и видит, чтобы я за них играл. Я не должен убеждать себя в том, что это именно то, чего я хочу. Я ведь этого хочу.

Ведь так?

Звук со стороны дверного проема заставляет меня вскинуть голову, и когда до меня доходит, кто именно стоит, прислонившись к косяку отдельного кабинета, мое сердце падает куда-то вниз.

Я глубже увязаю в стуле, чувствуя, что я по уши в дерьме.

— Как много ты слышал?

Эллиотт, засунув руки в карманы брюк, пристально изучает меня, и его взгляд жжет как каленое железо.

— Достаточно, чтобы понять, что тебя меняют.

— Возможно, — поправляю я его. — Ничего еще не утверждено.

Он вскидывает бровь.

— Дедлайн по обменам через несколько дней, Коул. Скоро все и так прояснится.

Я вздыхаю и упираюсь локтями в бедра.

— Это будет сделка после дедлайна; Роджерс нужен им на плей-офф. После этого он завершает карьеру. Но как бы там ни было, предстоит утрясти еще кучу организационных моментов.

Он кивает и переводит взгляд на точку у меня за плечом, словно просчитывая последствия.

— Если смена команды — это то, чего ты хочешь, она не станет тебя упрекать за этот выбор. Она захочет, чтобы ты был счастлив.

Если бы я уже не сидел, это сбило бы меня с ног. Потому что это чертова правда, и от этого уезжать еще тяжелее.

— У нас с Майей сейчас все очень хорошо. Я не хочу все портить, поднимая тему такого судьбоносного решения, пока оно не высечено на камне. — Острая боль пронзает грудь, заставляя меня выпрямиться и растереть ноющее место. — Учитывая, как сильно она изначально сопротивлялась нашим отношениям, не думаю, что идея отношений на расстоянии вызовет у неё восторг.

Эллиотт скрещивает руки на груди.

— Честность имеет огромное значение для Майи, а то доверие, которое у неё есть к тебе… не относись к этому легкомысленно.

— Я и не отношусь, — обещаю я, молясь, чтобы он увидел, насколько я искренен. — Я не хочу причинить ей боль, именно поэтому прошу тебя пока ничего ей не говорить. Дай мне немного времени, чтобы со всем разобраться.

Эллиотт долго изучает меня, и выражение его лица остается непреклонным.

Сердце колотится в горле, я постукиваю пальцами по бедрам. Это огромная просьба. Я прошу его скрыть от сестры большой секрет, но он должен понимать, что мои намерения не злые.

Наконец он шумно выдыхает.

— Ты любишь её.

Меня затапливает облегчение, вырывая смешок из самой глубины груди.

— Это настолько очевидно?

— Всем, кроме неё, — произносит он с едва заметным намеком на улыбку. — Пока что я буду держать язык за зубами. Но разберись со своим дерьмом как можно скорее.

Пластиковый жгут, стягивавший мои нервы, лопается, и каждая мышца расслабляется на йоту.

— Я разберусь. Обещаю.

— Ты хорош для неё. Она словно наконец-то живет в одном из своих любовных романов. И она этого заслуживает.

— Она заслуживает всего мира.

С легким стуком по косяку он выпрямляется.

— Я направляюсь в туалет, куда изначально и шел, если вдруг ты подумал, что я за тобой следил. — Он одаряет меня ироничной улыбкой. — Увидимся за столом.

Лавируя между плотно расставленными столами в основном зале, я с облегчением обнаруживаю, что за нашим никто не кричит, не орет и не плачет. Стоит мне сесть, как моя рука сама собой тянется к спине Майи.

— Что я пропустил?

— Я спросила у официанта, подают ли они здесь лоботомию, но он не уловил моего сарказма, так что пошел уточнять у шеф-повара и обещал вернуться с ответом. Как звонок? Все хорошо?

Посмеиваясь, я наклоняюсь ближе и слегка прижимаюсь своими губами к её губам.

— Все отлично, малышка. С тобой всегда все отлично.