Глава 20

Коул

Наша команда не забивает в первом периоде. Трудно забить, когда химии между нами никакой, а эту чертову шайбу никак не удается провести мимо лучшего защитника «Рейнджеров». Джейсон ДеВрис — первостатейный козел, известный своими грязными подколками. Ну и в качестве бонуса — он меня просто презирает. Почему? Исключительно из-за того, что я как две капли воды похож на человека, который «увел его девушку». Смешно, хоть и неудивительно, что бурная личная жизнь Нейтана доставляет мне проблемы годы спустя. Кое-что никогда не меняется.

К концу второго периода мы забиваем один гол, но все еще уступаем сопернику две шайбы. Джейк пасует мне, но ДеВрис перехватывает шайбу и впечатывает меня в борт. Столкновения — часть игры, и в большинстве случаев они проходят в рамках правил. Это было не из таких, и тем не менее судья не фиксирует нарушение.

— Какого черта ты творишь? — ору я, отпихивая ДеВриса от себя.

Он ухмыляется, в его глазах горит неприкрытая неприязнь.

— Такой же паршивый игрок, как и твой братец. Не можешь провести мимо меня простейшую шайбу.

Я с силой толкаю его в грудь. Меня не так-то легко взбесить во время игры. Хоккеистам приходится вырабатывать иммунитет к постоянным словесным нападкам и агрессивному тестостерону, потому что заработать удаление можно примерно девятью миллионами способов. Обычно мне удается сохранять достаточно холодную голову, чтобы избегать скамейки штрафников, но упоминание Нейтана? Все, сука, игра окончена.

— Повтори, что сказал?

— Да брось, — мрачно усмехается он. — Мы все знаем, что братья Берретт так и не оправдали хай…

Я врезаюсь в него прежде, чем он успевает выговорить хоть слово. Ярость, обжигающая и тяжелая, вспыхивает во мне и полностью поглощает. Драка быстро разрастается: игроки «Рысей» и «Рейнджеров» сваливаются в кучу, желая поучаствовать в заварушке, а заправляет всем этим делом не кто иной, как Логан. ДеВрис успевает заехать мне локтем по носу, но только после того, как я пробиваю несколько плотных ударов. Когда судья оттаскивает меня от него, первым в поле моего зрения попадает главный тренер, и он зол как черт.

Черт.

Я нахожу Майю свернувшейся под моим одеялом, а у ее ног сопит мой пес. Возможно, она оказалась здесь только потому, что Гусь по непонятным причинам невзлюбил гостевую спальню, но я не из тех, кто дареному коню — или шоколадному лабрадору — смотрит в зубы. Я бесшумно бросаю спортивную сумку на пол в гардеробной и крадусь по деревянному полу к кровати. Поскольку Гусь — худший сторожевой пес в истории человечества, он даже не вздрагивает от звука моих шагов.

Майя лежит на левом боку, подложив ладони под щеку. Ее губы сложены в очаровательную гримасу, которая забавно контрастирует с расслабленными бровями.

Я провожу кончиками пальцев по ее щеке, наслаждаясь нежностью ее кожи. Боже, она потрясающая. Должно быть, я случайно произношу это вслух, потому что в ту же секунду, как эта мысль проносится у меня в голове, тишину дома прорезает крик, и маленький кулак прилетает мне прямо в лицо.

— Черт. — Я отшатываюсь, хватаясь за челюсть. Если после драки на льду на моем лице еще оставались живые места, то теперь и их не осталось. По губам стекает теплая жидкость, подтверждая, что ее удар заново вскрыл мою утреннюю рану. Больно до безумия, но надо признать — правый хук у нее отменный.

Она испуганно пищит и садится на кровати, широко распахнув глаза в полумраке комнаты.

Я не могу сдержать смешок.

— Определенно не тот теплый прием, на который я рассчитывал.

Майя включает ночник на тумбочке и закрывает рот обеими руками.

— О боже мой. Прости! Я подумала, что это грабитель. — Она поворачивается к Гусю. — Какого черта, парень? Ты вообще-то должен меня защищать, а не дрыхнуть, когда меня пытаются похитить.

Пес сонно моргает в ответ, после чего сползает с кровати и неспешно плетется ко мне.

Со вздохом она принимается разглядывать мое лицо.

— Ты в порядке? Клянусь, я не хотела тебя бить. Вообще-то я очень миролюбивая.

— Ты, кажется, забываешь, что мне платят за то, что меня бьют. — Убрав руку от челюсти, я осторожно прощупываю ушибленное место, проверяя, насколько все плохо.

— У тебя кровь пошла! — вскрикивает она, резко выпрыгивая из постели.

Черт. Если мне казалось сексуальным то, как она спит в моей кровать, то это блекнет по сравнению с тем, как она выбирается из-под одеяла в одной футболке. Губы сами собой расплываются в ухмылке, пока я откровенно разглядываю ее фигуру.

Майя выставляет ладонь вперед, а ее щеки вспыхивают пунцовым румянцем.

— Не вздумай сказать ни слова, если не хочешь получить симметричный синяк под вторым глазом.

Проглотив все пошлые шуточки, что крутятся на языке, я иду за ней в ванную. Судя по тому, как уверенно она ориентируется, где лежат салфетки и адвил, разведку она тут все-таки провела. Я ее не виню. Сам занимался тем же у нее дома. Я до сих пор не разгадал, зачем ей столько ватных палочек, что можно снабдить целую армию, но не могу спросить об этом, не выдав, откуда знаю, что они лежат в нижнем левом ящике под раковиной.

Пока Майя держит салфетку под краном, Гусь крутится у меня между ног, выпрашивая порцию ласки, которую я ему еще не уделил.

— Привет, приятель, — ласково шепчу я, чеша его за ухом. — Повеселился с Майей? Она часто чесала тебе пузико?

В ответ он виляет хвостом и устраивается прямо у моих ног, пока я опираюсь на столешницу. Ревную ли я своего пса к тому, что он провел больше ночей с девушкой, в которую я влюбляюсь, чем я сам? Определенно. Кайфую ли я от того, как Майя бубнит под нос, что взрослый мужик, тискающий собак — это до неприличия сексуально? О да, черт возьми.

Когда она наотрез отказывается позволить мне самому заняться раной, я запрыгиваю на столешницу в ванной и даю ей поиграть в доктора. Не совсем так я представлял себе свои фантазии о медсестре, но выбирать не приходится. Она аккуратно прижимает влажную ткань к моей щеке, и я резко втягиваю воздух. После стычки с ДеВрисом прошло уже несколько часов, но моему лицу явно потребуется больше времени на восстановление, чем моему эго.

— Почему ты вернулся так рано? — Майя стоит прямо у меня между ног. Если бы она это заметила, то наверняка сделала бы шаг назад, но я уж точно не стану заострять на этом внимание. — Ты же говорил, что вылет только завтра утром. Сейчас глухая ночь.

— Я решил вернуться пораньше.

Она запускает свободную руку в свои очаровательно растрепанные волосы.

— Да ладно, Шерлок, это я и сама вижу. Мог бы позвонить или написать, чтобы я не думала, что меня крадут, знаешь ли.

Я фыркаю. Никогда бы не подумал, что она сможет составить конкуренцию Логану в драматизме, но факт остается фактом.

— Прости. Я вообще ни о чем не думал, если честно. Взял билет на ночной рейс сразу после окончания матча.

Точнее, сразу после того, как тренер Хендерсон закончил вправлять мне мозги в раздевалке.

Указав на Гуся, который блаженно растянулся на моем коврике в ванной, Майя говорит:

— Гусь умолял меня включить трансляцию, так что мы смотрели.

— Я же говорил.

— Мм-хмм. — Майя осторожно убирает испачканную салфетку от моей щеки. — Дай-ка я на тебя посмотрю.

— Необязательно использовать мою травму как предлог, чтобы поглазеть на меня.

— Раз твой нарциссизм вернулся, значит, жить будешь, — усмехается она.

Я замираю, когда она едва ощутимо касается пальцами синяка на моей щеке. Ее прикосновения похожи на невесомый шепот — одновременно дразнящие и заботливые. Когда ее пальцы оказываются возле моих губ, она останавливается.

— У тебя губа разбита.

— Она все еще отлично работает. — Я накрываю ее руку своей ладонью и нежно прижимаюсь губами к ее ладони. — Видишь?

Она судорожно вздыхает.

— Ну, в каком-то смысле.

— В каком-то смысле? — Я обхватываю ее ногами, и, как я и рассчитывал, она слегка теряет равновесие, вынужденная упереться ладонями мне в грудь, чтобы удерживаться. — Я с радостью продемонстрирую это нагляднее.

Ее губы приоткрываются, но она не произносит ни слова.

Пользуясь моментом, я мягко целую ее в открытую ключицу. Медленно, сантиметр за сантиметром, я ласкаю губами ее шею, наслаждаясь тем, как часто вздымается ее грудь. Я провожу языком по бьющейся жилке на шее, подстегиваемый тем, как бешено стучит ее сердце.

— Коул, — тихо шепчет она, когда я слегка прикусываю кожу под ее подбородком.

Отстранившись, я встречаюсь с ней взглядом.

— Хмм? Чего-то хочется?

Она покусывает нижнюю губу, словно борясь с собой. Но прежде чем я успеваю поддразнить ее сильнее, она подается вперед и сама впивается в мои губы. В ее поцелуе нет ни капли нерешительности. Будто я могу улететь в любой момент, и ей жизненно необходимо привязать нас друг к другу.

В комнате становится жарко, воздух буквально искрит от крушения того сексуального напряжения, которое мы игнорировали месяцами. Я проникаю языком между ее губ, сгорая от желания почувствовать ее вкус, и жадно целую ее — так, как хотел, нет, нуждался в этом слишком долго. Ее маленькие ладони блуждают по моей спине, изучая рельеф мышц и притягивая меня еще ближе к себе. Мое возбуждение уже не скрыть, и судя по тому, как она подается бедрами навстречу, отчаянно нуждаясь в трении, ее это нисколько не пугает.

Не в моих правилах отказывать Майе в ее желаниях, поэтому я забираюсь пальцами под резинку ее белья, медленно водя туда-сюда по мягкой коже и заставляя ее вздрогнуть. Когда я проскальзываю рукой глубже, лаская ее изнутри, то, что я не кончаю в ту же секунду — это какое-то чертово чудо.

— Уже такая горячая и влажная для меня, малышка, — шепчу я, слегка прикусывая ее нижнюю губу. — Хочешь, чтобы я довел тебя?

— Да, — жалобно стонет она.

— Хорошо, но я хочу пойти с тобой на свидание. Договорились?

— Ты что, вымениваешь оргазм на свидание? — Она отстраняется, округлив глаза от возмущения. — Серьезно?

— Ну а что делать? — Я слегка задеваю большим пальцем ее клитор, и она вздрагивает от этого прикосновения. — Та книга «Переговоры для чайников», которую ты посоветовала, многому меня научила.

Она смеется, но когда я прижимаюсь пальцами к ее входу, поддразнивая и вытягивая ответ, из ее груди вырывается долгий, низкий стон. Боже, я готов слушать этот звук каждый день. Она невероятно отзывчива; я ввожу пальцы глубже, слегка прокручивая их, пока не нахожу ту самую точку, которая заставляет ее запрокинуть голову и шумно вдохнуть. Майя запускает руку в мои волосы и сильно тянет, отчего от этой резкой вспышки боли мой член судорожно дергается в белье.

Не желая отвлекаться от своей цели, я убираю руку и она со вздохом бессильно опускается на меня.

— Сходи со мной на свидание, Майя. Дай нам шанс.

— Я не могу…

Я снова ввожу палец внутрь, и она неосознанно разводит ноги шире, открывая мне лучший доступ.

— Чего не можешь? — Я добавляю второй палец, упиваясь мыслью, что она — такая беззащитная, тяжело дышащая — стала такой из-за меня, и задаю медленный, ровный ритм.

Она запрокидывает голову, ее рот приоткрывается в беззвучном стоне.

— Коул, — наконец выдавливает она, и в ее голосе звучит отчаянная мольба. — Пожалуйста.

— Ответь на вопрос. — Я касаюсь губами ее шеи. — Почему ты не можешь довериться тому, что между нами происходит?

— Потому что тогда мне придется признать, что я влюбляюсь в тебя и что все это по-настоящему. — Ее глаза расширяются от паники, но прежде чем она успевает пойти на попятную или начать сомневаться, я отвлекаю ее, плотно прижав большой палец к ее клитору. Она тут же сжимает мои пальцы своими мышцами и содрогается в оргазме, тяжело дыша. Я не останавливаюсь, пока она окончательно не расслабляется в моих объятиях, а наш поцелуй из неистового не превращается в ленивый и тягучий.

Мне нравится видеть ее такой. Такой же зависимой от меня, как и я от нее. Издав глубокий, удовлетворенный стон, я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на нее.

— Открою тебе секрет, Майя. — Я заправляю прядь волос ей за ухо и понимающе улыбаюсь. — Я уже влюбился в тебя. И мне тоже страшно.

Она всматривается в мое лицо, и ее взгляд абсолютно открыт.

— Да?

— Ага. Я, конечно, безумно привлекательный, талантливый хоккеист и обладатель Кубка Стэнли —

Майя закатывает глаза.

— Но, — продолжаю я уже чуть серьезнее, — я всего лишь человек. Так что да, то, что я чувствую к тебе, пугает меня, но я готов рискнуть.

Она покусывает нижнюю губу, лениво водя пальцами по моей груди.

— Думаю, я тоже могу рискнуть.

Гусь, как самый верный в мире друг, внезапно издает протяжный вой, который эхом разносится по ванной. Ничто так не убивает романтику, как пес, возомнивший себя оборотнем в полнолуние.

Залившись звонким смехом, Майя чешет Гуся по макушке.

— С ним все в порядке? Я никогда не слышала, чтобы он издавал такие звуки.

— Ему, наверное, просто нужно выйти на улицу, — зевая, предполагаю я. — Схожу с ним, а потом в душ.

И подрочу, потому что у меня сейчас стоит так, как никогда в жизни не стоял.

— Раз уж я все еще подрабатываю нянькой, почему бы тебе не пойти в душ, пока я его выведу? — предлагает она, тоже зевая. — А потом сразу спать. Ты, должно быть, вымотался.

Я соглашаюсь на ее предложение и с удовольствием провожу время под горячими струями. Сочетание теплой воды и пережитого оргазма смывает остатки злости и разочарования после игры и немного расслабляет забитые мышцы. Вернувшись в спальню, я снова застаю Майю свернувшейся калачиком в моей постели с ладонями под щекой, а Гусь преданно охраняет ее сон, прижавшись к ее спине. Обломщик.

Я меняю полотенце на боксеры, после чего перегоняю Гуся на его законное место в ногах кровати и забираюсь под одеяло к Майе. Ее тело мягкое и податливое рядом со мной, и это ощущение мгновенно уносит последние крупицы стресса. Я вожу пальцами вверх и вниз по ее предплечью, наблюдая, как на ее светлой коже выступают мурашки.

— Ммм, щекотно. — Она поворачивает голову на подушке и открывает глаза. — Ты долго мылся.

— Мне не удалось нормально остыть после матча, как следовало бы, — объясняю я. — Душ, конечно, все проблемы не решит, но мышцам станет полегче.

— А. Разумно. — Она поднимает руку и слегка касается моей ушибленной скулы. — Болит?

— Не сильнее, чем моя самооценка, — со вздохом говорю я. — Мы проиграли матч во время численного преимущества соперника, пока я сидел на скамейке штрафников. — Выдохнув воздух, я притягиваю ее ближе к себе. — Какой-то придурок вспомнил Нейта, чтобы вывести меня из равновесия, и у него получилось. Я просто сорвался.

Майя резко вскидывается на постели, словно в нее вселился бес.

— Он вспомнил твоего брата? Ну и говнюк же он недоделанный! Тебе надо было снять коньки и лезвиями отпилить ему яйца!

Я даже не знаю, что меня больше поражает: то ли семейная склонность Сильверов угрожать отрезанием яиц с помощью коньков, то ли то, как лестно мне видеть возмущение Майи на мой счет.

На ее лице застыло суровое выражение, обещающее кару небесную, пока она ждет от меня ответа.

— Он козел, но это его привычный стиль игры.

— Это его не оправдывает, — спорит она, снова падая на кровать.

Я укладываю ее на себя, и она устраивается головой у меня на груди.

— Не оправдывает. Поступок паршивый, но я должен был предвидеть это. У них с Нейтом давнее соперничество.

— Да ладно?

— Они играли за одну команду в колледже и вечно мерились хвостами. А через несколько лет Нейтан начал встречаться с бывшей девушкой ДеВриса. Тот, похоже, так и не смирился с расставанием и решил, что Нейтан сделал это ради того, чтобы подгадить ему. Все вышло довольно грязно. Ну и теперь он ненавидит меня за компанию.

Глаза Майи загораются.

— У тебя есть его номер? Мы можем слить его в базу телемаркетеров, чтобы его завалили спам-звонками.

Я тихо смеюсь ей в шею.

— Давай больше не будем о нем. Как вел себя Гусь? Не хулиганил?

Она мурлычет, устраиваясь поудобнее.

— Пытался втянуть меня в финансовую пирамиду, но в остальном все прошло отлично.

— Надо дать ему почитать мою книгу «Переговоры для чайников». Может, в следующий раз повезет больше.

Легкий смех Майи окончательно обрывает последние ниточки злости, которые я еще удерживал.

— Спасибо тебе еще раз, что присмотрела за ним, — говорю я, утыкаясь лицом в ее волосы. — Я твой должник, серьезно.

— Ты еще должен мне свидание, — напоминает она с дразнящей улыбкой.

— Я буду спать очень крепко этой ночью, придумывая планы для нашего свидания. — Я крепче обнимаю ее за талию и запечатлеваю мягкий поцелуй чуть ниже уха. — Говорил же, что в конце концов завоюю тебя.

— На это ушло немало времени.

— И все же ради тебя стоило подождать, — заверяю я ее.