В мое полное распоряжение капитан Кречет предоставил уже мне отлично знакомый «Икар». Чему я был несусветно рад. Лететь на быстром и надёжном воздушном судне, прекрасно себя зарекомендовавшем, на порядок лучше, чем трястись в седле по пыльным дорогам. Особенно если учесть, что прежде чем добраться до Имения, мне необходимо будет по пути заглянуть в две деревни — Латку и Кленовку. А времени на всё про всё не так уж и много.
Так что полет на разведовательном рейдере снимал сразу же кучу вопросов. Да и ребята из экипажа во главе с капитаном Ланским были только рады проветриться. Будучи посаженными последние недели под фактический арест на поле Воздушной Гавани Цитадели, они совсем истомились по привычной работе.
Заодно будет замечательная возможность спокойно поговорить с успевшем после окончания поединка с Рыковым шепнуть мне, что ему есть что рассказать, Михаилом Твардовским. Чем оставил меня в лёгком недоумении. Неужели новоиспечённый корабельный маг смог что-то нарыть по нашему с ним последнему разговору с глазу на глаз?
Как бы там ни было, а средством передвижения и сопровождением я был вполне доволен. И с утра пораньше уже взошёл на палубу «Икара». С Кречетом я заранее условился, что отправлю корабль обратно, как только порешаю все вопросы. И постараюсь вернуться в город в самое ближайшие сроки, до того, как закончится отпущенное нам время, о дефиците которого весьма красноречиво намекал присланный Иным народцем домовой Афанасий.
Я занял каюту командующего Тринадцатым Корпусом и, не успел корабль, взмыв в пустынное сизое небо, повернув в западном направлении, покинуть пределы огромного северного города, ко мне завалился Михаил Твардовский.
Довольно бесцеремонно, на правах старинного приятеля, усевшись в свободное, привинеченное к полу вращающееся кресло, он одобрительно заметил:
— Растешь, дружище. За столь короткий срок из общего кубрика в каюту капитана…
Я, вытянувшись на заправленной узкой койке, кисло поморщился:
— Хочешь оказаться на моем месте?
— Ни за какие пироги! — ужаснулся Твардовский. — Я своим местом и нынешним положением вполне доволен.
— Нормально все у тебя? Никаких проблем больше не возникает?
— Да порядок. Обжился вроде, — задумался на секунду чародей. — Не скажу, что ко всему привык, но в службу втянулся. Рябята вроде не жалуются. Капитан даже хвалит иногда… Самая большая проблема за последнее время на днях благополучно разрешилась. Я, признаться, думал, что нас всех, кто вернулся с последнего задания, рудники ждут. Особенно после того, как всем стали Рыков с Врочеком заправлять…
Хмыкнув, я потянулся, прикрывая глаза и прислушиваясь к размеренному, приглушенному переборками, шуму силовой установки и движителей корабля.
— Не долго их музыка играла.
Твардовский, вздохнув, еще раз осмотрелся и сказал:
— Я, собственно, чего так до тебя докопался… Помнишь наш последний разговор? Мне кое-что удалось разузнать. И даже сверх того. Думаю, тебя это точно заинтересует.
Приоткрывая глаза, я внимательно уставился на лысого юношу. Михаил сидел как на занозах. Видно, что ему ох как не терпелось рассказать о чем-то, по его мнению, несомненно важном и срочном.
— Не знаю только, актуально ли еще это для тебя, — усмехнулся, прищурившись, Твардовский. — Ты вон как лихо своим Родовым символом на весь двор светил, когда этого психанутого ублюдка словно хряка закалывал. Мало того, что любой чародей, глядя на твою спину, скажет, что Грифон освободился от пут, так еще ты как-то и сами Запретные руны полностью свести умудрился! Вообще страх потерял, Лёха!
В голосе волшебника сквозило неприкрытое восхищение.
— Вокруг были все свои, — не отрывая расслабленного взгляда от низкого потолка каюты, сказал, усмехнувшись, я. — К тому же в мои планы не входит и дальше то и дело раздеваться на глазах почтенной публики. Чай, не в цирке работаю. Да и не собираюсь я более, Миша, скрывать то, что мне дано по праву рождения…
— Слухи способны распространяться очень быстро. Так может и до Столицы дойти. Невзирая на то, что Цитадель очистили от предателей.
Скрипнув пружинами узкой койки, я повернулся на бок и, встретившись со ставшими серьёзными глазами тощего субтильного волшебника, тихо произнёс:
— А и пусть, Миша, пусть. Помнишь, я говорил, что нас ждут о-очень крутые повороты? Они уже начались. Времена меняются, мир меняется и мы стоим в центре этих событий. Сейчас все по-другому будет. И я больше не хочу, чтобы меня за пределами Северного Фронтира продолжали Безродным кликать. Не будет этого больше, не будет. Семья Бестужевых вернет все, что некогда у неё отняли. По справедливости вернёт. И Императору придётся с этим смириться.
Твардовский, присвистнув, произнёс:
— Кажется, древние говорили, что нет ничего страшнее, чем жить в эпоху перемен…
— Но перемены необходимы. Кто сказал, что может стать только хуже? Империя, по факту, бросила нас на произвол судьбы. Весь северный край на растерзание Ковену отдала. И сильные мира сего будут наблюдать за нами, не вмешиваясь до поры до времени. Голову даю на отрез, что мечтающий овладеть моими землями граф Перумов не допустит полного уничтожения или разорения Севера. Нас хотят наказать, Миша. А в решающий момент прийти на помощь и установить новые порядки, когда мы, ослабленные и потрёпанные, не сможем и возразить.
— Это называется политика.
— Я, называю это подлостью, — резко возразил я, заставив Твардовского вздрогнуть. И, уже понижая тон, доверительно добавил: — Иногда мне кажется, что наш правитель слеп… Если только каждый из них не играет в свою игру. Император, Ковен, Перумов… Старый граф не глупее Верховной ведьмы будет. А мы для них разменные фигуры. Только вот знаешь в чем заковыка, Миша?
— В чём?
Я откинулся на тощую подушку и глухо произнёс:
— Они все ошибаются.
Твардовский, запыхтев, заерзал в кресле. Видать, столь крамольные речи для него по-прежнему были в новинку. Похмыкав, чародей, приняв таинственный вид, сказал:
— Ладно… Я, покуда безвылазно сидел на борту «Икара», занимался полезными делами, между прочим. Времени, как сам понимаешь, было навалом. А о своем обещании попробовать что-нибудь раскопать о твоих Наследных способностях я ни на миг не забывал…
Я, не перебивая, ободряюще посмотрел на него.
— Но судя по всему, за последнее время ты и сам много чего узнал о своём наследии, — в голосе Твардовского прозвучал явный укор. Пришлось его несколько «утешить».
— Эх, Миша, не скрою, кое-чему я и сам научился. И даже некоторые записи на эту тему прочитал. Но дело в том, что делавшие их люди не особо заморачивались с подробными объяснениями действия Наследных Способностей Бестужевых. Для тех, кто в полной мере ими обладал, это было как способность дышать. Нечто само собой разумеющееся, о чем совершенно не нужно разжёвывать!
Твардовский согласно кивнул, возбужденно раздувая ноздри длинного хрящеватого носа.
— Еще перед тем, как нас под арест посадили, я успел связаться со своим бывшими однокашниками по Магической Академии. Один из них остался в Учебном центре и заделался первым помощником главного Библиотекаря Академии…
Михаил сделал значительную паузу, намекая, что я должен как-то выразить восторг по этому поводу. Уж не знаю, насколько это почётная должность, но наверняка позволяющая добираться до самых интересных, редких и старинных книг, которые определённо не предназначаются для общего пользования.
— Очень грамотный паренёк… У него картотека, можно сказать, в голове! Наизусть едва ли не все прочитанные книги помнит. И знает главную библиотеку почище самых старых, пропитанных пылью архивариусов. Так вот, он с радостью откликнулся на мою просьбу и порыскал в самых дальних и захламлённых уголках книжного хранилища. И нашел пару интересных работ тех времен, когда только зарождались Великие дворянские дома. Самое удивительное, что написаны они не на всеобщем языке, а старинным, уже несколько столетий как забытым языком первых волшебников.
Крайне заинтригованный тем, что начал звенящим от возбуждения голосом рассказывать Твардовский, я уточнил:
— Забытый древний язык чародеев? Никогда о таком не слышал.
— От него отказались очень давно, — поморщился Михаил. — Сочли, что он слишком громоздок и тяжёл для изучения. И здорово тормозит образовательный процесс.
Я понимающе кивнул:
— Прямо как латынь. Мертвый язык для избранных.
Твардовский, недоуменно изогнув бровь, проворчал:
— Не знаю, о чем ты, но общую суть ты точно уловил. И как ты понимаешь, в нынешнем сообществе чародеев не так много осталось адептов, которые знают этот язык и могут на нем бегло читать.
— Но что-то мне подсказывает…
Твардовский расплылся в торжествующей улыбке, словно его только что повысили до Верховного Магистра Совета Магов.
— В яблочко, дружище. Один из немногих людей, знающих этот древний язык, перед тобой. В Академии его уже давно не преподают. Но наш старый профессор истории его отлично знает и мы с моим другом, исключительно для себя, не ленились ходить к профессору Старостину на дополнительные занятия!
Я, уже сидя на койке, заражённый энтузиазмом Твардовского, так же широко ухмыльнулся.
— Учиться, учиться и еще раз учиться!
— Замечательный девиз, — согласно кивнул чародей и посмотрел в забранное перелётом окошко на проплывающие мимо нас серые, размазанные по всему угрюмому свинцовому небу облака.
Наш кораблик, не снижая скорости, размеренно гудя, шёл на заданной высоте, забирая чуть к северу. Совсем скоро под нами должна раскинуться первая деревушка — Латка. Затем, сделав небольшой крюк, мы направимся к Кленовке, а затем уже по прямой полетим в мой Родовой замок.
— В общем, мой товарищ изъял эти книжки под запись для личного пользования и втихую переправил их мне на первом же курьере. Успел буквально перед самым носом нагрянувшей Специальной следственной комиссии! Главное, что его посылку я получил и успел спрятать в своей каюте среди личных книг. И при обыске они не вызвали никаких подозрений. Печально сознавать, но книги для ищеек не показились особо интересными или опасными. А ведь знание это страшная сила!
Я успокаивающе сказал:
— Давай простим этим несчастным и убогим их слепоту и вернёмся к нашим баранам.
Твардовский, вновь оторопело моргнув, недоуменно покосился на меня. Но уловив общий смысл фразы, сварливо сказал:
— Между прочим, пришлось изрядно попотеть, чтобы эти книги перевести.
— С меня пиво и гулящие девки, — поспешил подмаслить его я. — Ты же сам говорил, что у тебя была куча свободного времени, прибавленое к врождённой страсти к новым знаниям!
Явно заинтригованный моими словами о гулящих девках, Твардовский не удержался и понизил голос, почему-то суетливо покосившись по сторонам.
— На счет девок ловлю на слове. Признаться, у меня с ними не очень как-то ладится…
Я усмехнулся и сказал:
— Есть у меня пара мыслишек на этот счёт. Обещаю в самое же ближайшее время помочь твоему горю… Много девок не гарантирую, но с одной сговорчивой уж точно познакомлю.
У Твардовского от смущения помимо ушей даже наголо бритая голова покраснела.
— Хмм… Это… А ты уверен?
— Представлю тебя как своего друга и будет у вас любовь и понимание, — успокоил я его, подумав о хитрющей и падкой до ночных кувырканий дочке старосты Панаса Танюшке.
— Вряд ли меня Ланской отпустит, — посмурнел чародей, вытерев о подол балахона внезапно вспотевшие ладони.
— Договориться с капитаном предоставь мне, — успокоил я определённо заинтересовавшегося предстоящей перспективой знакомства с обещанной девахой волшебник. — Ты главное, сам не оплошай. И это, Миша… Забудь пока о бабах и договаривай на счет книг.
Твардовский, вновь седлая любимого конька, снова стал собранным и словоохотливым.
— В общем, как я уже говорил, времени у меня было навалом и я успел перевести и прочитать эти две книги. Одна в итоге оказалась совершенно бесполезной. Всего лишь пособие по древней геральдике с общими данными по старым аристократическим ветвям, о которых и так всем известно. Даже и не знаю, для чего эту книгу писали на старинном колдовском языке. А вот вторая… Вторая оказалась настоящей находкой, Алексей!
Я уже не сводил со сверкающего глазами мага напряжённого взгляда.
— Надеюсь, информация так и осталась исключительно в твоей голове и на страницах этой книжки.
— Обижаешь, приятель. Что я, совсем дурак, разбрасываться листочками с переводом направо и налево под самым носом у столичных ищеек?..
Я не сдержал непроизвольной улыбки. Этот нескладный тощий паренек, сам того не замечая, превращается в настоящего северяника. Словно не он относительно недавно прибыл из Новограда, угодив на службу в Корпус Тринадцатой Стражи только потому, что при распределении его сочли фактически бесполезным для Столицы.
— В общем так… Книга эта была написана почти шестьсот лет назад. Разумеется, я говорю про оригинал. На руки мне попалось лишь более позднее переиздание. Автором был Рудольф Дитрих Шальке. Иноземный философ, лингвист и ученый, очень известный в то время, осевший в нашем государстве и посвятивший жизнь на изучение многих теософических и магических вопросов и составление по данной тематике множества пособий, и написание книг. Некоторые из его трудов изучаются на кафедрах в Академии Магического Искусства. Сам он чародеем не был, но человеком слыл невероятно умным и подкованным. А уж историей магии, а так же наследными Способностями Высших аристократов интересовался очень серьёзно. Однако найденная моим товарищем книга отнюдь не является одной из его самых известных. Признаться, я и не подозревал, что такая вообще существует…
Я же сидел, словно пришибленный. Шальке! На память я не жаловался. И сразу же вспомнил, где встречал эту фамилию. В Своём Родовом гнезде, в кабинете отца, среди книг, за неприметным корешком одной из которых скрывался механизм, отворяющий ход к секретной двери и тайнам моих предков. Р. Д. Шальке «О жизни и смерти: размышления». Совпадение? Не думаю! В совпадения я давно уже разучился верить.
— У тебя такой вид, будто фамилия этого философа тебе определённо знакома, — заметил наблюдательный чародей.
— Можно сказать и так, — пробормотал я. — Продолжай.
— Ума не приложу, где Шальке раздобыл эту информацию. И самое главное, как ему позволили ее занести в книгу. Пусть она и была напечатана ограниченным тиражом, на никому не известном языке чародеев и не предназначалась для широкой общественности… В своём труде Рудольф довольно точно и подробно описал Наследные Способности всех двенадцати Великих домов, за прошедшие на тот момент триста лет со времен образования семейств. Дал трактование многим техно-магическим терминам, объяснил связь Способностей с наносимыми на тела Родовыми символами и покровительствующими аристократам геральдическими зверями и мифическими тварями. И описал множество, бьюсь об заклад, весьма секретных моментов! Особое внимание он уделял полудюжине Родов. Самым сильным и влиятельным. В число которых входил и дом Бестужевых. Тогда ещё не герцогов, а князей. Думаю, тебя в нашем случае более всего интересует информация о своих собственных талантах и, если не ошибаюсь, Перумовских?
Улыбаясь, как довольный жизнью котяра, Твардовский взял торжественную паузу.
— С меня целый сеновал с голыми девками, — внезапно охрипшим голосом сказал я. — Мишаня, не томи!
— С кого начать? С твоего злейшего врага или же с твоих предков?
И тут я, будто кто подсказал, выпалил, даже не задумываясь:
— Врагов надо держать ещё ближе, чем друзей. И желательно знать их лучше себя.
— Я так и думал.
Твардовский наклонился вперёд, внезапно сделал несколько пасов чуть засветившимися голубоватым маревом руками и, словно к чему-то прислушавшись, удовлетворённо пояснил:
— Заклинание от прослушки. Так, на всякий случай. Перумовы, значит… Род, который издревле хранит свою главную страшную тайну, никому не дозволяя о ней прознать.
Я помнил из прочитанного в дневнике прадеда, что Владимир намекал, что ему одному из немногих известно о том, что скрывает Род Перумовых. Неужели всё настолько серьёзно?..
— Никто из посторонних не знает об этом, а те, кто знал, наверняка давно умерли, — зашептал Твардовский. — И я не думаю, что это сказки, выданные любознательным учёным под серьёзный научный труд… Что бы ты сказал на то, если бы узнал, что все Старшие наследники в Роду Перумовых, согласно их уникальным Способностям, рождаются… Оборотнями?
Я застыл. Оборотнями⁈. Родовой Символ Перумовых… О нем писал мой прадед. Гиена. Быть того не может!