Доктор Фон Шнайдер установил на стол круглую опорную раму из сверкающего начищенного до блеска метала, поверх прикрепил специальную двустороннюю конструкцию с чем-то, напоминающим электроды. Рядышком умостился металлический балон с вентилями и манометрами. Множество проводов, трубок… И продолговатый ящик, похожий одновременно на аккумулятор и динамо-машину.

К последнему спецсредству, оснащённому переключателями, циферблатами и тумблерами, с отходящими от него проводами, столичный врач относился с особым пиететом.

Наконец он жестом показал, что можно извлекать «пациента». Рогволд открыл крышку исписанного магическим рунами ящика, не моргнув и глазом, взял за спутаные колтуны волос отрубленную голову Ведьмы и передал Герхарду.

Снова увидев знакомые черты Рух, я непроизвольно скрипнул зубами, жалея о том, что нельзя убить эту мерзкую тварь снова. Ещё и ещё раз.

Михаил Твардовский, пытаясь совладать с собственным пищеварением, прихватив опустевший ящик, постарался отойти подальше. Фон Шнайдер, всё так же невозмутимо, принял голову мертвячки, словно это был выбранный им на рынке качан обыкновенной капусты, затянутыми в медицинские перчатки руками и внимательно осмотрел.

Заострившиеся черты лица, мертвенно-белая мраморная кожа, прикрытые веки и чистый, будто спекшийся срез по шее. Лезвие моего фамильного меча сработало идеально, отсоединив башку Рух от туловища словно лазером. Благодаря наложенным чарам черепушка мёртвой Ведьмы была в идеальном состоянии. Одобрительно кивнув, Фон Шнайдер осторожно установил голову над опорной рамой, зажав ее в фиксирующей конструкции.

Затем он провел к голове два стальных электрода и, не дрогнув, воткнул в виски. Провозившись с баллоном, врач так же подсоединил к «пациенту» несколько проводов и шлангов, вонзив гофрированные трубки ей в шею, и наконец поколдовал над похожим на источник энергии железным ящиком.

Еще раз досконально все проверив и убедившись, что все собрано и работает должным образом, врач достал из чемодана два огромных металических шприца. Введя иглы сзади в основание черепа убитой Ведьмы, он поочерёдно нажал на поршни, вводя в мёртвую плоть инъекции. Затем открыл балонные вентили. Раздалось негромкое шипение и в комнате запахло чем-то приторно-сладким.

Руки доктора легли на переключатели железного ящика и он обратил к нам невозмутимое лицо, словно сто раз по дню проделывал нечто подобное. Мы, затаив дыхание, с нетерпением ждали результатов.

— Как только поверну эту ручку, процесс оживления головы начнется, — собрано и деловито произнёс он. — Учитывая сохранность таканей и головного мозга, я гарантирую, что у вас будет не менее тридцати минут для приватной беседы. Больше в данных условиях я обещать не могу. Переносное оборудование накладывает свои ограничения. Если бы мы находились в моей собственной лаборатории в Новограде…

Он несколько виновато улыбнулся и уверенно закончил:

— Но полчаса у вас есть. Это я обещаю. Голова будет жить. Мозг функционировать, а речевой аппарат способен говорить. Захочет ли покойница с вами общаться или же будет хранить молчание, находится за пределами моей компетенции, увы. Спрашивайте ее, как живого обычного человека. Применяйте свои собственные методы допроса.

Фёдор Корнедуб с некоторой опаской, уважительно и осторожно поглядывая на Фон Шнайдера, проворчал:

— Такое чувство, будто фамильный склеп своры демонов отворять собрались… А не жахнет ли эта тварина по нам чем-нибудь особо убийственным? Вряд ли она будет рада нашему обчеству!

Тут уж свое профессиональное слово взял Рогволд.

— В этом плане абсолютно не о чем волноваться. В останках Рух не осталось ни капли магии. Это голова не опасней, чем высушенная тыква. И даже если, очнувшись, она примется стращать нас и запугивать, не верьте. Причинить вред она сможет, если только какой дурак засунет ее в рот пальцы. В любом случае я не дам ей и лишней минутки на пустой трёп.

Фон Шнайдер, подтверждая слова чародея, согласно закивал и, повернувшись к капитану Кречету, вопросительно изогнул бровь.

— Одно ваше слово, господин капитан, и я запущу машину.

Кречет, сложив огромные могучие руки на широченной груди, твёрдо произнёс:

— Приступайте, доктор. Рогволд, у тебя все готово?

Наш волшебник, не отводя горящих глаз от мёртвой головы, молча кивнул. Михаил Твардовский, вооружившись бумагой и карандашом, был готов все записывать. Рядом с ним замерцал, активировавшись, магический шар для сохранения услышанного разговора. Я невольно подобрался…

Доктор повернул переключатель и железный ящик, очнувшись, ровно и негромко загудел.

В первые секунды ничего не происходило. А потом, внезапно, словно по щелчку пальцев, мёртвое восковое лицо ведьмы исказила судорога. Лоб избороздили морщины, уголки рта задёргались, веки затрепетали, словно из-под них кто-то пытался выбраться… Зрелище было довольно жутктим, признаю. Но мы, все здесь собравшиеся, и не такое видали.

Фон Шнайдер с искренним интересом наблюдал за физическими преображениями мёртвой головы Рух. Ее лицо немного порозовело, дёрганье мышц усилилось и… Покойница резко распахнула глаза. Большие, бездонные, налитые кровью и ненавистью, они злобно уставились на нас.

Твардовский, едва не выронив карандаш, негромко чертыхнулся, а сержант Корнедуб, цедя сквозь зубы проклятья, крепко сжал рукоять меча. Но я видел, что, не смотря на нечеловеческую злобу и бурлящую ненависть, больше ничего в глубине глаз мёртвой ведьмы нет. Ни силы, ни колдовского могущества, ни космической первородной энергии. Хаос покинул ее тело, ушёл в небытие, в великое ничто. Рогволд и доктор правы. Сейчас это всего лишь кусок мёртвой безтелой плоти, где жив лишь мозг, а магия давно отделилась от растворяющегося в эфире духа.

— Тыыы… — в шипящем неестественном голосе Рух, доносящемся словно через плотную вату, было столько ненависти ко мне, что хоть на хлеб намазывай. Остальных она стоически игнорировала, буквально сверля меня округлившимися горящими глазами. — Ты решил и после моей смерти насладиться своим триумфом⁈.. Ха-ха-ха, я так и думала, что ты не очень отличаешься от меня! Я бы поступила так же…

Это было донельзя жуткое и необычное зрелище. Хохочущая в припадке безумного веселья, закреплённая в специальном устройстве отрезанная мёртвая голова. Но все собрались здесь не для того, чтобы мило с ней беседовать. Фон Шнайдер недвусмысленно нахмурил брови. Время, время.

Рогволд сделал несколько пасов руками и Ведьма заткнулась на полуслове, оборвав смех. Ее глаза остекленели, а уголки рта опустились вниз. На заострившееся лицо легла маска отупелого вялого безразличия ко всему сущему. Убитая Ведьма после смерти не могла ничего противопоставить волшебству корпусного чародея. Силы навечно покинули ее, оставив лишь пустую мёртвую оболочку.

Приблизившись к столу, Рогволд быстрыми отточенными движениями пальцев нанёс на лоб и щёки Рух светящиеся голубым светом магические руны. Будто впитавшись в ее кожу, они тут же погасли. Отойдя на шаг, колдун скептически скривился и снова что-то проворчал под нос. По лицу ведьмы опять пробежала судорога, глаза немного прояснились, но остались по-прежнему пустыми, ничего не выражающими и покорными судьбе.

— Она готова к допросу, — вытер внезапно вспотевший лоб Рогволд рукавом балахона. — Спрашивайте.

Почетную привилегию вести допрос доверили мне. Замерев прямо напротив заставленного чудодейственными приборами доктора Фон Шнайдера столом, глядя в остекленевшие глаза Рух, я начал наш разговор:

— Рух, ты меня хорошо слышишь?

На краткий миг губы ведьмы дрогнули, а один глаз закатился под лоб. Секундная метаморфоза вызвала очередную порцию ругани Корнедуба и икоту у нашего писаря. М-да, съемки фильма ужасов на естественной натуре!

— Да, слышу…

— Ты готова отвечать на мои вопросы?

— Да…

Я тщательно все взвесил. Времени не так уж и много, а узнать надо как можно больше. Когда ещё предоставится шанс допросить такого пленника!

— Есть ли ещё в распоряжении Ковена сила, сравнимая с Титанами?

— Нет… Они были исключительными…

Отлично! Даже Рогволд не сдержал облегчённого выдоха.

— Ничего и никого сравнимого с ними по мощи?

— Нет. Мы поставили все на их рождение… Они должны были принести нам победу. Слишком долгий процесс вынашивания… Слишком много затраченных сил и ресурсов.

— Каков был ваш план? План Вальпургии?

Рух отвечала почти не задумываясь, как бездушный автомат. На ее исказившемся лице не отражалась ни одна эмоция. Из растрескавшихся мёртвых губ с негромким приглушенным шипением воздуха ровным потоком выходили пустые бесчувственные холодные слова.

— Мы планировали ударить с двух флангов. Первой целью был Лютоград и весь северный край Империи… С помощью Титанов захватить город, подготовить почву… Закрепиться. И ждать дальнейших указаний.

— Почву? Для чего? Для подхода основной армии Орды?

Рух делала лишь небольшие паузы, так же спокойно и равнодушно отвечая.

— Нет. Вальпургия не собиралась отправлять на север большие силы. Она хотела одновременно открыть оставшиеся червоточины в изнанке меж наших миров.

Мы с капитаном Кречетом медленно переглянулись. Вот оно! То, что было нам крайне необходимо знать.

— Сколько всего осталось неиспользованных лазеек в наш мир? — осторожно подбирая слова, спросил я. — На сколько проколов ещё может рассчитывать Глава Ковена?

— Ткань мироздания давно не зияет такими брешами, как ещё сто лет назад… Уже использованные прорехи затянулись и их не открыть повторно… Лишь одиннадцать раз мы можем призвать силы нашего мира. Каждый пробой в изнанке реальности требует огромных затрат энергии и жертвенной крови… Это не так просто. И открыть все сразу, почти дюжину… Цель должна оправдать средства.

В кабинете капитана Кречета поднялось волнение. Немыслимо. Всего лишь одиннадцать Проколов осталось в распоряжении Вальпургии! Ее ахиллесова пята и страшная тайна! Знай только об этом Тайная служба Князя Рокоссовского, практически уверенного в неуязвимости нашего врага…

— Рассказывай все о планах Верховной относительно дальнейшего ведения войны против Империи.

— Как только мы с Титанами захватили бы Лютоград, открылись бы все одиннадцать червоточин разом и на северные земли хлынули бы дети Тьмы, неся с собой скверну и разорение… Гибель для людей. И никто бы не смог остановить их вовремя, сработай запущенные порталы. Север стал ты полноправным владением Ковена… Тем временем второй удар должен быть нанесён в самом сердце вашей Столицы… Во дворце Императора.

— Вальпургия готовится штурмовать Новоград⁈

Рух, продолжая дёргать лицевым мышцами и периодически закатывая глаза, невозмутимо отвечала:

— Нет, у Ковена нет нынче столько сил, чтобы взять Столицу приступом. Скверна неумолимо распространятся через приграничные земли, губя и изменяя все, принадлежащее вашему миру… Процесс долог, но неотвратим. Но сил Орды уже недостаточно для ведения масштабной войны. Титаны были нашим последним шансом в этом столетнем противостоянии… Наш верный союзник должен был помочь завершить второй этап запланированной операции.

Я взял паузу и переглянулся с каждым из находящихся в комнате. Все, включая Фон Шнайдера и Франка, выглядели чрезвычайно сосредоточенными и напряжёнными. Зажатый в побелевших пальцах Михаила карандаш казалось вот-вот треснет пополам. Стоящий рядом с молодым чародеем на треноге специальный, запоминающий слова магический шар, выжидающе мерцал мягким приглушённым светом.

— Кто служит Ковену в Столице? Кто ваш союзник и соглядатай во дворце Императора?

— Граф Владислав Перумов. Он уже много лет служит Ковену. Он должен бы выполнить вторую часть плана. Сыграть свою роль… Он уже работает над тем, чему суждено произойти.

— Что должно случиться во дворце? — наклоняясь вперёд и едва ли не пожирая мёртвую голову Рух жадным нетерпеливым взором, громко спросил я.

— Я изготовила слепок, а Вальпургия напитала его магической силой и вдохнула в него внешность вашего Императора. Теперь он растёт во дворце в надёжном месте и, согласно нашим расчётам, через несколько дней будет полностью готов… Слепок станет точной копией Константина Коренева. Граф Перумов должен произвести замену Императора на слепок. Убить настоящего царя и заменить его на нашу искусственную куклу. И тогда второй этап плана по уничтожению Империи бы завершился… Взамен Перумов получает Север. А мы всю остальную часть Империи. Он являлся в Лютоград освободителем… Орда вместе с Титанами уходила на ничего не подозревающие центральные земли. А с Запада выдвинется Вальпургия с основным войском, открывая последние оставшиеся Проколы к югу от северного фронтира.

Лицо Ведьмы начало скукоживаться, дергаясь пуще прежнего, кожа обвисла, а из уголка рта текла струйка вязкой, желтоватой слюны. Один глаз закатился незнамо куда, да так и не вернулся. С каждой секундой она выглядела все хуже, мёртвая плоть не желала слишком долго имитировать жизнь. Доктор Фон Шнайдер быстро посмотрел на меня и, покачав головой, шепнул:

— Минут десять, не больше…

Я, Рогволд, Корнедуб и Кречет ошарашено переглядывались. Вот так дела… Да в Столице готовится, оказывается, ни много ни мало, а дворцовый переворот. Тихий и бесшумный. Чудовищная замена настоящего Государя пустышкой, изготовленной Ведьмами поделкой-двонйником. А у меня в голове тревожным набатом бил звонкий молоточек. Мозг пронзало чувство, будто я только что упустил нечто очень и очень важное. Но что⁈.

— Сколько осталось времени до полного созревания слепка Императора?

— Если Перумов выполняет все, как надо, то не более седмицы… Но он ничего не будет делать без прямого приказа Верховной… А с провалом захвата Севера все планы Ковена могут измениться и сроки сдвинуться…

— Но ты так не думаешь?

— Нет. Слишком поздно что-либо менять. Второго шанса создать материальный слепок уже не будет. Я единственная, кто бы способен на это… И Вальпургии нужен прямой контакт с выбранным в качестве дублирования человеком, для его магического оттиска…

— Какой численности армией располагает Ковен и сколько Проколов в центральной части Империи может использовать Вальпургия?

— Около старой Столицы сосредоточенно порядка тридцати тысяч детей Орды… Девятнадцать созревающих дыр в ткани между мирами к югу от северных земель…

Новости, услышанные от мёртвой ведьмы, были необычайной важности. Наша рисковая безумная идея окупилась сторицей. Да что там говорить, мы все выиграли в лотерею! Всего лишь две дюжины проколов на все свободные от скверны территории… Всего лишь… Если они откроются разом… Сможем ли мы нейтрализовать их, имея оставшиеся силы? И ударная армия в тридцать тысяч голов нечисти. Думаю, в чистом поле у нас есть все шансы их разбить. Да, невозможно взять такой город, как Староград, на подвластной Ведьмам, заражённой скверной земле, если в нем окажется такая прорва монсров, но выйди они за пределы обезображенных чёрной магией земель…

Что ж, пожалуй, впервые за все время войны с Ковеном мы получили такой сильный и неоспоримый козырь. Информацию. Очень важную, точную, и своевременную.

— Тебе известны места, где истончается грань между реальностями?.. Если ли у Ковена что-то наподобие карты, где указаны точки вероятных Проколов? — вот сам не знаю, что меня дёрнуло задать этот вопрос.

— Знаю… Эти повреждения в великой оболочке миров неизменны уже несколько тысячелетий…

И снова мы с Кречетом торжествующе, уже почти не скрывая нашей мрачной радости, переглянулись. Вот только… Только что-то меня продолжало незримо грызть и тревожить. Что я проворонил в нашем странном и жутком разговоре с мёртвой головой? Что⁈

Я принялся лихорадочно перебирать все варианты и оставшиеся у меня вопросы, патаясь вычленить самый правильный. А Рогволд уже торопливо раскатал, держа на весу, перед глазами Ведьмы карту, тыкая грифельным карандашом в нарисованные области и границы, пытаясь добиться у Рух точные указания прорех между мирами. Ведьма уставшим безучастным голосом уныло перечисляла районы, а чародей, мокрый от напряжения, едва успевал наносить на карту крестики. Твардовский строчил как заведённый, исписав уже ни один лист и периодически посматривая на мерцающий шар, чтобы, не дай бог, не прекратилось действие чар активации. Сейчас было крайне важно задокументировать всеми доступными способами каждое сказанное мёртвой Рух слово.

Франк недвижимой скалой стоял напротив двери. Доктор Фон Шнайдер, присмотревшись к показаниям приборов, громко сказал:

— Господа, у нас не более пары минут. Физические показатели пациента на критической отметке. Больше я не состоянии поддерживать голову в функциональном режиме. Уж простите, но не с этим оборудованием…

Оставшийся нетронутым глаз ведьмы начал закатываться под лоб, рот скривило в гримасе, а лицо вновь стало белым как мел… Словно уже один раз умершую тварь постепенно покидала и вторая, данная взаймы на короткий срок псевдо-жизнь.

И тут меня наконец озарило. Едва не подпрыгнул (то еще было бы зрелище, учитывая мои габариты!) и скороговоркой заговорил:

— Как ты назвала графа Перумова? Владиславом? Почему Владислав⁈. Если его имя Властимир!

— Потому что это настоящее имя Графа Перумова, — безучастно и отстранённо прошептала гаснущим голосом голова. — Так зовут графа Пермова, главу Рода Перумовых. Владислав. Наш верный союзник с тех времен, когда он запустил в Старограде Сердце Хаоса и открыл гигантский портал меж мирами, позволив Великому Ковену явиться в ваш Мир…

Последние буквы были едва различимы. Но все же мы все отлично расслышали. Из головы Ведьмы ушли последние капли жизни и Фон Шнайдер щёлкнул переключателем, вырубая свою машину и закручивая попутно все вентили. Гул и шипение приборов прекратились. Кабинет командующего Тринадцатой Стражей обуяла неестественная, зыбкая тишина.

Мы, поражённые последними словами Рух, изумлённо смотрели друг на друга.

Граф Владислав Перумов. Заклятый враг моего прадеда, предавший его и поставивший перед всей Империей. Страшный и коварный изменщик, едва не принёсший Ковену победу над нашим государством, оказывается, все это время был жив! Как же так⁈ Неужто благодаря своим алхимическим Способностям или же чёрному колдовству покровительствующих ему Ведьм он смог прожить столь долго, выдавая себя за собственного внука?

Неважно. Я почувствовал, как во мне разгорается жгучая неукратимая ненависть и гнев. Рассчитывая разобраться со своим заклятым врагом, я и представить себе не мог, что мне выпадет шанс расквитаться с самым ужасным преступником за всю историю современной Империи, с человеком, едва не сгубившим весь мой Род и опозорившим на целое столетие имя Бестужевых и продолжающий до сих пор плести заговоры против своего же народа!

Владислав Перумов, человек, отправивший своими подлыми деяниями моего прадеда на костер. Мерзкий и страшный предатель, пособник Ковена и оборотень.

Я отвернулся от окончательно умершей головы Ведьмы и посмотрел в окно.

Что ж, наверно, настало время мне наведаться таки в Столицу. И встретиться кое с кем с глазу на глаз. И кое-что ему передать…

Интересно, сердце изменника и предателя такое же черное и отвратительное на ощупь, как и у тех, кому он служит уже целое столетие? Или еще хуже⁈.

Конец восьмой книги.

Окончание следует… Первая глава финальной книги уже третьего июля.

https://author.today/work/611550