Плоть Рух вспучивалась и опадала, скрипели сухожилия, трещали кости. Ведьма меняла свой облик, превращаясь в огромную кошмарную тварь совсем уж нелицеприятной и жуткой наружности.

Надетое на худенькое тело домотканное платье расползлось на лоскуты. Она вытянулась почти на метр вверх, став таким образом на голову выше меня. Кожа приобрела пурпурный оттенок, ороговев и покрываясь плотной чешуей, превратившиеся в лапы руки и ноги ощетинились загнутыми, отливающими сталью когтями-крючьями.

Поджарое мускулистое тело, затянувшееся чешуйчатой броней, перевивали толстые жилы. Немного горбясь, тварь наклонила голову. От прежней Рух остались только черные спутанные волосы, да горящие ненавистью углубившиеся в череп алые глаза. Ее лицо вытянулось как у крокодила, челюсти заклацали острыми зубами-иглами, нос ввалился внутрь, уши сместились на затылок и заострились.

Перед мной выросло настоящее порождение ночного кошмара, подлинный демон Хаоса. В правой руке тварь сжимала огромный меч, похожий на выточенный из цельной кости клинок, мервенно-бледного цвета, слегка изогнутый, с состыкованной из человеческих позвонков рукоятью.

Грифон яросно рычал, воинственно щёлкая клювом и с ненавистью глядя на возвышающуюся передо мной страхолюдину. Тварь распахнула пасть и заговорила искаженным, низким, но все еще вполне узнаваемым по интонациям голосом Верховной ведьмы:

— Ты сейчас сдохнешь, человек… Твоя кровь напоит мой меч, а плоть вскормит меня.

Вместо ответа я резко прыгнул вперёд и обрушил на чешуйчатую гадину рунный клинок.

Просвистев в воздухе, меч с глухим треском встретился с подставленным костяным клинком ведьмы. Дзыннннь!!! Мне показалось, что я со всего маху ударил по мраморной колоне. Не было никаких искр, лишь брызнули в разные стороны мелкие костяные опилки, да звучно взревела Рух, могучим рывком отшвыривая мой меч в сторону.

Огромная пурпурная тварь была невероятно сильна. И быстра. Рух сделала стремительный шаг вперёд, сноровисто лягнула меня ногой в живот, проскрежетав когтями по металлу брони, и с рёвом ударила сверху вниз костяным клинком, повторяя мою атаку. Я попятился назад.

Страшные по силе, тяжёлые, как падающая наковальня, удары сыпались на меня безостановочно. Костяной, совершенно не серьёзный на первый взгляд меч, оказался грозным и мощным оружием. Он почти не уступал моему фамильному черному мечу.

Пару раз я проворонил рубящие жёсткие удары. И костяное лезвие, опускаясь на мои массивные наплечники, оставляло довольно глубокие царапины, приминая броню и заставляя меня шататься, как пьяного. Огромный чешуйчатый демон, в которого превратилась Рух, наступал на меня как ревущая озверевшая башня. Мускулистые жилистые лапы, перехватывающие рукоять костяного клинка, двигались с ошеломительной скоростью. Костяной меч, рассекая воздух, был, казалось, повсюду.

Тварь выше меня, очень сильна и проворна. Но я был тяжелее и, пожалуй, покрепче. Постепенно принаравливаясь к заданному темпу боя, я стал выискивать слабые места в обороне пурпурной нечисти. И обнаружил их. Рух была страшна в неистовом первобытном гневе, отлично пользовалась своими козырями, не стесняясь наносить удары когтистыми лапами, периодически освобождая то одну руку, то другую. Но она не умела фехтовать.

Погасив очередную атаку, я скрестил наши клинки, надавил, резким движением крутанул и попытался выбить оружие из ее лапищи. Почти получилось. Рух лишь в самый последний момент успела ухватиться пальцами за сделанную из позвонков рукоятку едва не упорхнувшего меча.

Не давая твари опомниться, я обманным финтом заставил ее раскрыться, ушел в сторону и молниеносно ударил на миг ослепительно вспыхнувшим мечом. Грифон перенаправил в фамильный клинок дополнительную магическую энергию. Рух едва успела парировать удар.

Меч с хрустом упал на ее оружие и по всей длине клинка Ведьмы побежала, расширяясь, неровная трещина. Ведьма злобно зарычала, отскочила назад, разрывая дистанцию и, тяжело дыша, наклонила уродливую морду. Взмокшие от пота волосы облепили ее вытянувшийся чешуйчатый череп.

Не останавливаясь, я провел мощную серию хитрых обманных выпадов и с левого фланга, продавив ее защиту, ударил по сжимающей костяной клинок лапе. Наверное, кому другому я бы без проблем отсёк конечность, как восковую. Но сейчас лезвие моего меча, с трудом пробив пурпурную чешую, лишь нанесло Ведьме глубокую резаную рану. Из которой тут же ливанула черная смердящая кровь.

Рух, взвыв от гнева и боли, наотмашь ударила меня мечом. Я не стал уклоняться и встретил её жёстким приёмом, надёжно удерживая клинок двумя руками, недвижимый как скала. С огромным треском ее повреждённый меч лопнул и костяное лезвие сломалось ровно посередине.

Зарычав, демон отбросил обломки меча и прыгнул на меня, будто громадный кузнечик. Огромные мощные задние лапы с немыслимой силой ударили меня в грудь, швыряя на землю. Кривые когти проскрежетали по стальному панцирю. Я тяжело грохнулся оземь, закрываясь в падении мечом.

И тут же каким-то невероятным образом в последний момент успел отдернуть голову. Совсем рядом со мной что-то сверкнуло и остриё серебристой косы с быстротой молнии вонзилось в землю рядом с моей головой, едаа не угодив в смотровую щель. Хагеры!

Точнее, один из них. Я покатился по земле, лязгая доспехами, и стремясь уйти на безопасное расстояние от без устали гвоздившего меня косой Погонщика нечисти. До меня долетел торжествующий рев Рух. Ведьма вскинула когтистые чешуйчатые лапы, что-то неразборчиво рявкнула и на меня обрушился поток ледяной стужи, в доли секунды промораживая покрывшуюся инеем броню.

С некоторым опозданием вспыхнули защитные руны но, бессильно замерцав, уступая космическому холоду, словно пришедшему из мира вечной мерзлоты, потухли. Я же, распластавшись на земле, с огромным трудом пытался согнуть конечности. Возникло такое ощущение, что меня с головой окунули в ледник, а все шестеренчатые приводы разом заржавели. Громко взвыла силовая установка боевого комплекса, черпая всю до капли эгергию алхимического кристалла. Грифон, яростно шипя, ударил во все стороны потоком живительной раскалённой энергии, тут же сокрушившей наведеные чары, и возвращая мне подвижность.

Вовремя! Я подхватился на ноги и страшное лезвие косы лишь лязгнуло по моей спине, выбивая сноп искр, и оставляя глубокую царапину. Хагер целенаправленно бил в голову и метил в сочленения брони. Да уж хрен тебе, выродок! Игнат постарался на славу и так просто лозейку в моих доспехах не найдёшь.

Я повернулся всем корпусом и встретил наскочившего на меня одетого в балахон и кольчугу ублюдка грудь в грудь. Отбив в сторону его косу, рубанул мечом и, размахнувшись, для верности саданул железной ступней в живот. Хагер, охнув, согнулся. Высоченная, внушающая ужас, похожая на жнеца смерти тварь пыталась перевести дыхание. Мне уже нечего было терять. И отступать некуда. Взревев, я пошёл на него и ударил бронированным плечом. Пошатнувшись, хагер упал.

Не мешкая и двигаясь с немыслимой для этих существ скоростью, я перехватил меч и, громко закричав, со всей силы опустил его сверху вниз. Лезвие загоревшегося рунами черного меча насквозь пробило туловище Погонщика нечисти, пришпиливая его к земле. Рыча, как взбешённый тигр, я навалился всем весом на эфес меча, вгоняя его в корчащуюся тварь и проворачивая, разорвал звенья кольчуги, делая страшную рану ещё больше и шире.

И впервые я услышал, как хагер закричал. Вбив в него клинок едва ли не по гарду, я выпрямился. Погонщик нечисти, отчаянно дёргаясь, как приколотый булавкой жук, неожиданно тонко и пронзительно кричал. От его вполне себе человеческого вопля мурашки побежали по загривку.

Но долго любоваться агонией изнемогающего от боли хагера мне не дали. Громадные загнутые когти со страшным скрежетом сомкнулись на моих плечах. В уши ударил громкий ревущий вопль и Рух, с лёгкостью оторвав меня от земли, швырнула почти на десяток метров!

Я с грохотом рухнувшего с обрыва бронепоезда шваркнулся о земь. Да так, что дух вышибло!.. Завыли от перегрузки силовые приводы доспехов, перед глазами поплыл туман. Торопливо повернувшись на спину, я начал упорно подниматься. Краем глаза, отчаянно мотая головой, успел увидеть, как от стен Лютограда тонкой вереницей выбегают такие далёкие железные фигурки Часовых и быстрым шагом, потрясая оружием, идут к нам. Теперь уже ко мне направляется подмога…

— Не подходите сюда, — прохрипел я, с трудом вставая на ноги. — Не приближайтесь…

Не успел я подняться, как на меня обрушился очередной чудовищный удар, оторвавший меня от земли и запустивший в полёт.

Я снова рухнул как набитый железом мешок, уж и не знаю, какую кривую и какой протяжённости описав по воздуху. А Рух уже нависала надо мной. Алые угольки глаз бесноватой твари горели жуткими горнилами. Мускулистые лапы, сверкающие загнутыми когтями, потянулись ко мне.

Лёжа на спине, я увидел, как за спину Ведьмы заходит один из десантных рейдеров Цитадели. Небольшой боевой кораблик стремительно несся на всех парах, намного опережая бегущих по земле мне на выручку воинов. Глупцы, простонал я… Хорошо, Игнат, сидит с «Иерихоном», преграждая подступы к городу, и не собирается попусту геройствовать… И тут до моих ушей донеслись рев сигнальных труб шагающей крепости и лязг оживших приводных механизмов стального исполина.

Да они там что, совсем с ума посходили⁈

— Не смей! — прорычал я, прямо с земли бросаясь на демоническую тварь с голыми руками. Не успел.

Огромный чешуйчатый монстр проворно отскочил в сторону, вскидывая к небу задрожавшую от окутавшей ее всполохов энергии лапу. С когтей твари сорвался жужжащий, как рой взбешённых пчёл, черный, мерцающий алыми искрами шар и, быстро набирая скорость, устремился в направлении надвигающегося дирижабля.

Столкнувшись с гондолой воздушного судна, чёрный шар взорвался. Грохнуло так, словно бог грома и молнии хлопнул в ладоши. В закатном небе вспыхнул, раздуваясь, огромный пылающий протуберанец.

Злорадно вревев, Рух повернулась ко мне и пророкотала:

— Не думай, что тебе помогут, человек. Для тебя все закончится здесь и сейчас. Тебя никто не спасёт…

С неба падали горящие обломки превратившегося в новорождённую звезду десантного корабля. Рух, зыркнув на свои носилки, что-то прорычала. И в ту же секунду кошмарное сооружение, сплетенное из десятка изуродованных деформированных человеческих тел, обмякло, почернело и превратилось в жуткую иссохшую кошмарную статую. А в лапы довольно заухмылявшейся Ведьмы потекли потоки живительной энергии.

Носилки, постояв так ещё несколько секунд, рассыпались черной жирной золой, а Рух, вскинув вверх лапы, громко рявкнула.

Над нами замерцал полупрозрачный купол. Больше прежнего, метров тридцать в поперечнике, накрывая нас магической полусферой. Стиснув зубы, я с ненавистью посмотрел на скалящуюся в жуткой усмешке тварь. Теперь мы оказались заперты под магической плёнкой все вместе. Я, Рух и последний, пока не вступивший в бой хагер.

Я посмотрел на торчащий из тела наконец-то сдохшего и затихшего хагера свой фамильный меч. Путь к нему мне преграждала огромная пурпурная чушуйчатая тварь. За ее спиной молчаливой тенью высился сжимающий двумя руками косу Ак-Йос. Кажется, расклад совершенно не в мою пользу.

Не говоря больше ни слова, я, сжав металлические кулаки, бросился в атаку. В свой, наверно, самый сложный, страшный и тяжёлый бой в жизни. Ревя так, что едва не лопались барабанные перепонки, чудище встретило меня когтями и клыками. Мы схватились в рукопашную. Сталь против коттей. Человек против демона.

Отрезанные от остального мира, оставшиеся наедине друг с другом непримиримые враги. Это был только наш бой.

Загнутые ятаганами когти Рух высекали из моих доспехов брызги ослепительных искр, с противным скрипом полосовали метал, оставляя глубокие царапины. Тяжёлые удары сотрясали мое тело. Боевой комплекс едва успевал погашать чудовищную отдачу сыплющихся на меня ударов. Грифон, непрерывно шипя, накачивал мое тело бодрящей живительной энергией, заставляя продолжать битву. Только бы не упасть! Если ещё раз рухну, не поднимусь.

От моих железных кулаков пурпурное чешуйчатое тело твари вздрагивало как боксёрская груша, расцветая жирными кровоподтёками. Пару раз я удачно заехал Рух прямо в рожу и выбил несколько клыков. Мы стоптали всю землю под ногами, как стадо взбесившихся буйволов. Я с трудом выдерживал натиск вконец обезумевшей, ревущей как сирена, твари. Подозреваю, что любая другая броня уже давно развалилась бы на куски искорёженного, разорванного Ведьмой метала. Мы уже оба шатались.

Хагер, не вмешиваясь в схватку, все такой же молчаливой тенью кружил вокруг нас. Словно присматриваясь и готовясь в нужный момент ударить. Не знаю, что у него на уме, но я старался не поворачиваться к нему спиной.

Я уже перестал обращать внимание на то, что творится вокруг меня, за пределами магического купола. Пот заливал глаза, в висках стучало, все тело немилосердно ныло. Наверно, чтобы в полной мере прочувствовать мое состояние в схватке с второй по силе Ведьмой Ковена, надо залезть в работающую бетономешалку и покрутиться в ее груше часика два. И чтоб все это время по ней безостановочно пара дюжих молодцев долбила кувалдами.

Мы сшиблись в очередной раз чуть ли не по центру огромного, обозначенного куполом круга. Лязгая челюстями и пуская слюни, рыча от ярости, Рух обхватила меня длинными лапищами и крепко сжала, переплетая когтистые пальцы в замок. Доспехи затрещали, выдерживая натиск чудовища, давившего с силой гидравлического пресса.

У меня потемнело в глазах, доспехи громко завыли. Упираясь в грудь чудища, я, насколько можно, откинулся назад и со всего маху послал железную голову вперёд, жахнув Ведьму бронированным лбом в переносицу. Хрясь!

Под моим шлемом что-то отчетливо захрустело. Ведьма вздрогнула и чуть ослабила хватку. Я почти освободился, когда она, брызжа гейзерами крови из разбитого носа, выпрастала лапы и впилась когтями мне прямо в голову, пытаясь провернуть шлем и сорвать его с бронированного воротника.

Вот же тварь! В отчании я лягнул ее ногой, попытался достать кулаками, но жилистые чешуйчатые лапищи Ведьмы были длиннее моих рук. Я отчетливо услышал, как в сочленении шлема что-то звонко лопнуло и Рух с торжествующим воплем сорвала с моей головы стальной шишак Мне в мокрое лицо ударил холодный воздух. И смрадное дыхание ухмыляющейся твари.

— Конец тебе, Часовой!

Размахнувшись, Ведьма неотразимым, быстрым, как вихрь, ударом хлестанула когтями меня по лицу. В последний миг я успел отдёрнуть голову, отклоняясь назад, но меня спасло не это. Думаю, что я был на волоске от того, что она одним моментом сорвала бы мне с черепа всю физиономию.

Меня спас Ак-Йос. Хагер, столько времени терпеливо выжидая, нанес таки свой решающий удар. В спину. Только не мне, а своей хозяйке.

Алые глаз Рух изумлённо округлились, когда что-то острое и твёрдое с огромной силой ударило ее между лопаток, пробив насквозь и вышло из грудины. Я недоверчиво уставился на заострённый, испачканный чёрной кровью кончик выглянувшей из ее тела косы. Ведьма выгнулась дугой, зашипела, вздрагивая от боли и, на миг забыв обо мне, резко повернулась к предавшему ее Погонщику нечисти, вырывая древко косы из его рук.

Взвыв, как сотня разъярённых гарпий, Рух молниеносно ухватила не успевшего и дёрнуться хагера за туловище и могучим чудовищным рывком играючи разорвала его в районе поясницы на две половины! Отбросив кровоточащие трепыхающиеся части тела не поронившего ни звука Ак-Йоса, Ведьма повернулась ко мне. Засевшее в теле лезвие косы немного замедляло ее и вызывало некоторые неудобства, но уж точно не было тем, что смогло бы ее остановить.

Я, переведя потрясённый взор с расчленённого страшным ударом Погонщика нечисти на кошмарную тварь, нависающую надо мной, громко взревел и прыгнул вперёд. Грифон, вторя за мной, разразился пронзительным клекотом. Обжигающий огонь раскалённой лавой пронёсся по моим венам. На некоторое время я ускорился так, что за моми движениями невозможно было уследить.

Я выбросил правую, сжатую в бронированный кулак, руку. Пробил чешуйчатую грудь Рух совсем рядом с лезвием косы, точно угодив в район сердца. Стальной кулак прорвал кожу, плоть, проломил ребра, и я по локоть погрузил железную руку в тело задохнувшейся от невыносимой боли вытаращившей на меня глаза демонической твари.

Растопырив пятерню, я, повинуясь какому-то наитию, нашарил нечто мерзкое, огромное, раздутое и пульсирующее. Сердце ведьмы. И изо всех сил сжал, чувствуя, как отвратительная плоть затрещала, сминаясь в моих железных пальцах.

Рев ведьмы, наверно, был слышим и в Лютограде. Не давая ей ни секунды, я со всей силы рванул руку на себя, вырывая из страшной раны трепыхающееся, ещё живое сердце. И тут же стиснул его в кулаке, превращая в смердящую чёрную кровавую кашицу. Алые глаза Рух закатились, будто у неё моментально сели батарейки. Огромная тварь, закачавшись на пятках, безвольным кулем рухнула на землю. Из разверстой раны и оскалившейся в гримасе боли пасти хлестала черная дымящаяся кровь.

По туловищу Рух побежали судороги и она начала меняться, возвращаясь к облику худощавой черноволосой женщины средних лет. Голая и измождённая, покрытая синяками, с застрявшим в спине лезвием косы и разорванной грудной клеткой, она ничем не напоминала могущественную Ведьму, способную одним щелчком пальцев сбить с неба дирижабль.

Я проковылял к своему мечу, вытащил его из тела мёртвого хагера, вернулся к поверженной Ведьме и под одобрительное урчание Грифона коротким взмахом отделил ее голову от туловища. Так надёжней будет.

А потом я направился к спасшему меня хагеру. И опустился на колени возле верхней половины его разорванного пополам тела. Странно и жутко, но Ак-Йос был еще жив!

И вдруг он вскинул затянутую в кольчужную перчатку руку и крепко схватил меня за предплечье. Я даже не дёрнулся. Мрачно и настороженно, обуреваемый хаотичными чувствами, я смотрел на это создание, в очередной раз спасшее мне жизнь.

Хагер, силясь приподняться, судорожным движением руки решительно сорвал с головы низко натянутый глухой капюшон и тихо прохрипел:

— Ну привет, Алексей… Давно не виделись. А ты далеко зашёл, мой старый друг…

Я поражённо уставился в его лицо, не веря своим глазам!