— Всем стоять до последнего!!! Если ворота рухнут и кто из нас отступит и ведьминым выродкам спины покажет, лично гаденыша с того света вытащу и повторно убью!!! — ревел в железное забрало надетого на голову ненавистного глухого шлема сержант Корнедуб. — То же самое и меня касается! Если завидите, что отступать начал или в портки накладывать, сразу лупите меня нещадно! Ни шагу назад, мужики!!.

Отборная сотня закованных в сверкающие сталью и бронзой бронированные коконы огромных воинов, сжимая в тяжёлых железных перчатках эфесы мечей и древки секир, выстроилась плотно сбитым прямоугольником, растянувшись перед главными западными воротами и полностью перекрывая своими могучими телами дальнейший вход в город. Передняя шеренга, помимо клинков, выставила перед собой гигантские, полностью металлические щиты в рост обычного человека, широченные и практически непробиваемые.

Корнедуб, с широкой, хищно изогнутой огромной глефой на перевес, стоял в первой шеренге по центру и уже которую минуту, безостановочно надрываясь, громко орал, поддерживая боевой дух воинов. В основном его вопли были нацелены на замерших позади бронированного клина стальных исполинов нескольких сотен из городской стражи и ополчения. Кажется, среди них он заприметил и с полдюжины священников, неустанно читающих молитвы…

Люди, вздрагивая, прислушивались к поднятому на подступах к городу невообразимому шуму, гаму, реву, вздымающемуся в небо, к безостановочно гремящим пушечным залпам. За бастионами ухало, шипело, завывало, ревело. Дрожала земля, гудели стены, кричали люди, рокотали чудовища, горело колдовское пламя, визжали пули, сверкали молнии и свистели стрелы. Громко и жалобно скрипели огромные, еще совсем недавно кажущиеся несокрушимыми ворота. Казалось, сам ад поднялся из бездонных глубин преисподней и пришёл в Лютоград.

Едкие, накладывающиеся один на другой удушливые запахи пороховой гари, перегретой смолы, железа, копоти, крови и кожи, на которые ложилась чудовищная густая мускусная вонь атакующих город неведомых тварей.

Стоявшие сразу за воротами последними оборонительными редутами защитники еще не видели вблизи пришедших к Лютограду монстров. Но превосходно слышали. Пока вся битва шла снаружи, и на самом верху, на стенах. Но ворота буквально трещали по швам от безостановочно обрушивающихся на них сумасшедших ударов. Будто стадо взбесившихся мамонтов голов в двести поочерёдно разбивались в лепешку, врезаясь своими телами в окованные железом громадные створки.

И понемногу преграда начала поддаваться. Сбитые из толстенных дубовых брусьев, обшитые с двух сторон листовым железом, запираемые при помощи мощных стальных стержней специального механизма, который приводило в движение силовая установка, двустворчатые ворота начали медленно уступать иномирному натиску.

Между створок уже появилась щель, через которую можно было просунуть руку. Многие напряжённо всматривались через огромный проём в семиметровой толщины стене, чтобы увидеть в неясном мельтешении за воротами чудовищных тел своего врага. Колоссальные створки с каждым ударом проминались все сильнее, расходясь в стороны, стальные запорные стержни гнулись, как восковые, шестерни и приводы механизма страдальчески трещали. Если ворота рухнут, последним препятствием перед монстрами останется только преграждающая противоположный выход из туннеля гигантская железная решётка.

А затем, когда сметут и ее, перед ворвашимся в город врагом встанут только они, воины последней линии обороны. А в том, что, пади ворота, решетка не задержит нападающих и несколько минут, никто из мрачно взиравших на сотрясающиеся стены воинов не сомневался…

Кречет, возглавляя громыхающий железом десяток воинов, первым ворвался в жаркую схватку с практически взобравшимся на стену огромным серокожим чудищем. Титан, торжествующе взревев, обеими толстыми слоновьими ножищами уже стоял на широком каменном простенке, опираясь одной рукой в возносящуюся рядом с ним круглую открытую башню.

Не менее пятнадцати метров высотой, с кровожадным выражением на уродливой плоской морде, грузный, но с удивительно длинными мускулистыми ручищами, усеянными от локтей до запястий загибающимися вперед гигантскими костяными шипами, он был похож на исполинского кошмарного ребёнка, решившего поиграться в песочнице и растоптать песочный же замок.

И, прежде чем с головой погрузиться в бой, капитан Тринадцатой Стражи успел заметить еще три или четыре фигуры напавших на город монстров, так же вполне успешно взобравшихся на парапет на других участках огромной оборонительной стены. Проклятье, да даже одной дюжины спрыгнувших со стены внутрь чудовищ будет достаточно, чтобы разрушить половину города!..

Кречет, в плавном затяжном прыжке с занесённым над головой молотом, сиганул прямо на склонившегося над защитниками города огромного, ревущего в боевом азарте монстра. Алые глаза Титана горели раскалённым огнем, широченная лягушачья пасть жутко раззевалась, обнажая способные крушить булыжники гигантские зубы и обдавая людей миазмами отвратной вони.

Взмыв ввысь, Ярослав могучим замахом обрушил свое страшное оружие на коленную чашечку оседлавшего стену Титана. Тяжеленный литой боек с громким, отчётливым даже в какофонии гуляющего по всем редутам боя, хрустом вонзился в ногу чудовища. Удар, усиленный доспехами и прирождённой сверхчеловеческой мощью Часового, достиг цели. Титан изумлённо хрюкнул, злобно взвыл и яростно посморел на посмевшую его ужалить букашку.

Кречет приземлился с металлическим лязгом, снова замахиваясь молотом и лупцуя тянущиеся к нему огромные корявые пальцы. С другой стороны десяток воинов без устали долбили в монстра из тяжёлых арбалетов и длиноствольных мушкетов. Впрочем, по-прежнему не способные повредить бронированную шкуру колосса. Ставшие окончательно бесполезными бастионные пушки уныло смотрели из своих гнезд раскаленными, медленно остывающими тупыми жерлами.

Десяток Часовых, присоединяясь к своим товарищам, рассеявшись, преградили чудищу дальнейший путь к противоположному концу стены. Огромные широченные мечи в их железных руках супротив ревущего Титана выглядели игрушечными кинжальчиками, а они сами оловянными солдатиками.

Кречет уклонился от просвистевшей над ним ручищи, которая, на его взгляд, могла запросто скосить несколько сосен разом. Титан, промахнувшись по юркому противнику, в раздражении саданул кулачищем по навершию стены, вызвав маленькое землетрясение. Некоторые люди попадали на колени, не удержавшись от дрожи, тряханувшей стену.

Тройка Часовых подлетела к монстру с правого фланга, двигаясь вдоль громадной округлой башни, на которую опирался Титан. Три зачарованных клинка, поднявшись, синхронно ударили. Размеренно загудели силовые приводы брони, лезвия мечей с воем прорезали воздух и, столкнувшись с целью, лишь отскочили от носорожьей шкуры Титана, не оставив на серой морщинистой поверхности ни царапины.

Титан, снова промахнувшись и не зацепив увернувшегося капитана, вдруг решил изменить тактику и, злобно зарычав, резко крутанувшись, ударил прямой рукой, как выброшенный из великанской пращи огромный валун. И удар был воистину чудовищным. В который раз защитники города смогли убедиться, что, несмотря на габариты, невероятные рост и вес, чудовища иногда могли двигаться очень быстро. Смертельно быстро.

Гигантский кулак, с металлическим лязгом угодив в одного не успевшего среагировать бойца, с хрустом припечатал его к монолитной стене башни. Железное тело врезалось в гранитные блоки, сокрушаемое кулаком Титана, как будто на Часовом была не прочнейшая силовая броня, а жестяная обертка. Страшный, удар буквально смял несчастного. Бессильно прожужжав, заискрившись, резко смолкла энергетическая установка, металлические конечности воина безвольно повисли, а измятое тело грудой искорёженного железа сползло по каменной кладке вниз.

Довольно зарычав, Титан тут же оттолкнулся от башни, поворачивая огромный корпус и второй рукой нанёс еще один рубящий широкий удар. Наседающие на исполина бойцы бросились в рассыпную. Один не успел. Гигантский костяной шип, размерам которого мог бы позавидовать и старейшина мамонтов, с налету насквозь пробил стальной панцирь Часового.

Кровожадно ревя, Титан поднял окутавшееся энергетическими разрядами, дергающееся тело Часового одной рукой в воздух и поднес к чудовищной пасти. Коротко хохотнув, Титан ухватил нанизанного на шип воина второй лапищей, поднял над головой и играючи, в треске ломаемых стальных доспехов, разорвал на две части. Вниз, прямо в распахнутую пасть ливанул поток крови. С тоскливым звоном упал выровненный из руки мёртвого воина рунный клинок.

Кречет, исходя глухой яростью и гневом, кинулся на упивающееся кровавой победой чудовище. Отставая на несколько шагов, за ним последовали горящие жаждой мести бойцы Тринадцатой Стражи. Исступлённо сжимая меч сразу двумя руками Алёна Дорофеева, с исказившимся от ненависти лицом, едва не обгоняла рычащего, как волк, капитана.

Девушка проклинала все на свете. Хорош из нее сержант, с начала боя сразу же лишиться двух бойцов из десятка! А эта тварь даже не запыхалась. И градом сыплющиеся на неё удары мечей и выстрелы из арбалетов и мушкетов ей нипочём! Так как же её остановить⁈. И девушке в голову пришла на удивление холодная и трезвая мысль: они все останутся сегодня на этой стене. Но почему-то от осознания этой мысли ещё страшнее не стало.

Рогволд и Трофим, встав плечом к плечу, покрытые копотью, потом и похожие на последних бродяг, нещадно поливали гигантского, по-идиотски ухмыляющегося Титана колдовским пламенем. Твардовский, стоя чуть позади, метко швырял в перекошенную чудовищную харю нависающего над ними подобно ожившей скале колосса хлесткие голубоватые молнии. Обрушившиеся на него потоки чародейской энергии никак не вредили монстру, но хотя бы на время заставляли его щуриться и прикрывать веки. Яркие вспышки вызывали хаотичное мельтешение перед алыми глазами чудовища и оно раздражённо ревело.

Вскинув правую руку, тварь обрушила гиганскую конечность через всю ширину стены и зацепилось когтистыми пальцами за каменное навершие редута. Обороняющие стену воины едва успели увернуться от упавшего с неба серокожего огромного бревна. Чародеи, разделившись, продолжили атаковать чудовище с двух сторон, в бесплодных и отчаянных попытках стараясь превратить его громадную гротескную голову в пылающий шар.

Титан, подтянувшись, громко заревел. Из-под чудовищных когтей посыпались обломки камня и раствора. Многотонная, двадцатипятиметровая туша рывком дёрнулась и чудище забросило свое тело на парапет. Гигантская ножища, поднявшись, с громоподобным звуком опустилась на бастион. Под морщинистой стопой жутко и противно чавкнуло, когда монстр расплющил в кровавые лепёшки двух незадачливых пикенеров, пытавшихся своим жалким оружием остановить неуязвимую громадину.

И, словно гроза, разрывая многоголосицу страшного боя, от атакуемых ворот раздался пронзительный протяжный металлический скрежет, оборвавшийся неожиданно звонким и гулким звуком. Это, не выдержав, сломался один из запорных стержней. И правая створка, застонав, прогнувшись, начала заваливаться на бок. Вместе с одним из засовов сломался верхний цилиндрический навес. Мощь по очереди таранящих ворота чудовищ была такова, что Титаны буквально вбили в туннель оторванную створку ворот, которые открывались наружу!

По рядам замерших за стеной воинов пронёсся гул. Часовые застыли в жутком напряжении. Передняя шеренга с грохотом воткнула перед собой огромные стальные щиты, выстраивая монолитную цельную железную стену. Тяжелые рунные клинки застыли в атакующих позициях. Корнедуб, прекратив изрыгать ругательства, буднично произнёс:

— Ну, робята, пришла и нам пора повоевать чуток.

На кракий миг угрюмое хмурое, исполненное поднявшейся ввысь пеленой из пороховой гари и чадом от кипящих котлов, с которыми не успевал справляться дующий с севера ветер, небо стало еще темнее. На западные ворота города надвинулась исполинская тень, настоящая туча. Флагман Цитадели, «Громовержец», шёл на предельно низкой высоте, едва не касаясь подбрюшием трёхпалубной, вытянутой, оббитой сталью гондолы крепостных башен бьющегося в агонии Лютограда.

На краткий миг остановившись и обессилено опустив едва ли не дымящиеся дрожащие руки, бледный, как пузо дохлой рыбины, Рогволд задрал голову и мысленно перекрестился. Твою же мать… По спине взмокшего под балахоном и закопчённой, давно ставшей тяжелей мельничных жерновов кольчуги, чародея пробежали мурашки.

Капитан «Громовержца», Николай Раевский слишком превратно понял его команду подсобить с неустанно лезущим через стену в районе ворот гигантом. Как видно, на желая отправлять на самоубийственный манёвр никого из подчинённых, капитан малого флота Лютограда сам пошёл на таран.

Огромный Титан, почти перелезший черед стену, трубно ревел, не обращая внимания на стремительно надвигающийся на него боевой крейсер. Носовые пушки флагмана молчали. Не желая до последнего момента привлекать внимание увлечённого покорением стены великана, корабль шел быстро, целенаправленно и предельно бесшумно.

Чудовищный рёв и грохот сотрясли стену. Застонав, как все адовы грешники разом, с пронзительным лязганьем сорвалась вторая воротная створка. Сразу два массивных, измочаливших все плечи об железную поверхность, монстра врезались в створки и буквально внесли их внутрь туннеля, с мясом вырывая оставшиеся запорные штыри. Их спешка сыграла с ними дурную шутку, на некоторое время замедлив дальнейшее продвижение.

Перекрученные, изогнутые воротины, встав на ребра, закрыли ход, вынуждая гигантов в ясрости сотрясать воздух. Ухватившись чудовищными ручищами за покореженные створки, они разом, мешая друг дружке, потащили обломки ворот обратно, противно скрежеща железными гранями по камню и выбивая тысячи разноцветных искр. А сзади напирали уже следующие, норовящие первыми ворваться в город чудовища…

Исполинский, просто подавляющий своми размерами, Титан, захватив высоту, воздел огромные ручищи и, опустив их, начал с немыслимой скоростью бить по парапету, привратной башне, стене, уничтожая всех зазевавшихся в пределах досягаемости его длинных монструозных лапищ. Защитники города едва ли не десятками посыпались вниз. Кто просто сбитый чудовищным ударом, кто превращённый в кровавое месиво, кто разорванный буквально в клочья страшными, режущими сталь когтями Титана…

«Громовержец» меж тем уже заходил разбушевавшемуся чудовищу в спину. Рогволд, бесстрашно выскочив вперед, выпустил высоко вверх плотную ревущую струю колдовского огня, ослепляя и дезориентируя огромного монстра. Его поддерживал с левого фланга выглядящий ещё хуже него Трофим.

А затем, на полной скорости тяжёлый боевой крейсер врезал навершием огромной сигарообразной жёсткой оболочки в спину ревушего в боевой агонии чудовища.

Михаил Твардовский невольно закрыл глаза.

Громовержец" с треском и грохотом, расколовшим небеса, исполинским тараном вонзил нос оболочки в спину готового спрыгнуть со стены на городскую территорию Титана. Огромное чудовище, подобно кошмарной горгулье воседавшее на бастионах, было уже прекрасно видно всем без исключения защитникам крепости, в том числе и возглавляемому сержантом Корнедубом заградотряду.

И когда тяжёлый воздушный крейсер со всего маху саданул его в могучую широченную спину, великан едва не полетел головой вперёд. Удар был настолько силён, что тут же гигантская, вытянутая сигара облочки начала с душераздирающим треском ломаться, сминаться как гармошка, а корабль по инерции продолжал движение.

Вниз, на стены и оборонительные укрепления посыпались обрывки обшивки, шпангоутов, куски ребер жёсткости и ломаемого дерева. Солдаты бросились кто куда. Титан, грозно и возмущённо взревев, пошатнувшись, едва не упал. Наклонившись, он умудрился вцепиться в парапет, пытаясь удержать равновесие.

«Громовержец», сокрушив собственную оболочку, со всего маху врезался в колосса гондолой, прочной, обшитой железом и разогнанной издыхающими от перегрузкок движителями до предельно возможной скорости.

Титан, покачнулся, его резко развернуло, бросило в сторону и… Буквально слившись в объятиях с огромным, гибнущим на глазах у тысяч потрясенных защитников города кораблем, с истошным ревом упал вниз со стены. На счастье для лютоградцев, по другую сторону укреплений.

Чудовищный удар сотряс землю, когда Титан грохнулся перед входом в город. Словно поверженный ангел, гибнущий флагман малого флота, практически лишившись развалившейся на куски оболочки, грузно упал на него сверху, придавливая искорёженной, смятой, как яичная скорлупа, гондолой. В небо устремилось густое облако пыли, ударная звуковая волна сотрясла бастионы обороняющегося города.

На некоторое время подступ к воротам оказался закупорен, отрезав трёх засевших в туннеле, пытающихся выкорчевать сорванные воротные створки монстров.

Твардовский во время грандиозного крушения корабля стоял, вжавшись мокрой спиной в твердый камень внутреннего парапета и неверяще смотрел перед собой…

На какое-то время воцарилась тишина. Даже без устали штурмующие стены Титаны смолкли. А потом, потом звуки свирепого беспощадного боя вернулись с удесятеренной силой. Над зубцами стены возникало все больше упорно лезущих на верх чудовищных тварей, все таких же неуязвимых и страшных.

Михаил насилу заставил себя, пошатываясь, отклеиться от каменной кладки… Если они даже подобным образом положат все оставшиеся корабли, жертвуя людьми, это не остановит волну атакующих чудищ…

Юный волшебник с ненавистью уставился на огромную уродливую рожу, возникшую над стеной в каких-то двадцати метрах от него. А затем…

Его уши внезапно услышали какой-то новый, странный, еще не слышанный в этом сражении звук. Тонкий, резкий, шелестяший. И…

Огромная шишковатая башка торопливо взбирающегося на стену исполина вдруг взорвалась на части в крошеве черепных осколков и мешанине разлетевшейся во все стороны смрадной кровавой каши!