Передо мной стояла капсула, сквозь прозрачную крышку которой виднелся ложемент с креплениями и системой подводов.

— Камера биологической регенерации Аегис, — тепло произнес Кастор, словно представляя нам старого друга. — Полнофункциональный медицинский комплекс, восстанавливающий организм, в том числе и критические повреждения.

Я обошел капсулу, рассматривая непонятные разъемы и индикаторы. На управляющей панели виднелась типовая схема человеческого тела, а рядом ряд параметров: био-гель, зэн-резерв, степень повреждения.

— Только не говори, что эта штуковина не работает и к ней тоже нужен какой-то дополнительный ключ, — обратился я к Кастору.

— Камера полностью исправна и частично готова к работе, — довольным голосом ответил искин. — Требуется лишь замена части расходников и полный цикл самодиагностики. Основное питание идет от реактора, но для терапевтических процедур необходима энергия зэн-накопителей.

Маша удивленно хмыкнула.

— Погоди-ка, Кастор… — она на секунду запнулась, словно боясь сглазить. — Она что, способна лечить болезни?

— Все верно, Мария. Камера Аегис оснащена модулем нейросканирования и глубокой очистки крови, — подтвердил Кастор. — В ее характеристиках помимо всего прочего указано, что она очищает организм от вирусов биологического и техномагического типа, включая системы внешнего контроля наподобие Деймоса.

Я почувствовал, как внутри что-то екнуло. Этот Деймос незримо нависал надо мной с моего первого дня в Омеге. Я помнил, каких усилий стоило освобождение Саньки и с какими рисками это было связано. А теперь передо мной стояла капсула, которая, по словам Кастора, могла снимать людей с поводка Деймоса по одному щелчку пальцев.

— Ты хочешь сказать, что с помощью этой капсулы можно извлекать черные кристаллы из гладиаторов?

— Не знаю, кто такие гладиаторы, но да — комплекс Аегис способен извлекать черные кристаллы из инфицированных Деймосом носителей, причем без малейшего вреда для последних.

— Охренеть! — только и смог выдать я.

Если Темный узнает об этой штуковине, он бросит на этот бункер все свои силы и, сдается мне, с легкостью сотрет его с лица земли, особенно учитывая те ресурсы, которые есть в его распоряжении.

— Сколько времени нужно, чтобы поставить на ноги раненного? — машинально уточнил я.

— От одного-двух часов для легких повреждений, — ответил Кастор, — до сорока восьми часов для критических. Расход зэн при этом составляет от пятисот до сорока тысяч единиц за процедуру.

— Мать моя женщина! Сорок тысяч! — присвистнул Михаил. — Это ж больше трех суток заряда на той чудо-тумбочке со склада.

— Зато кто-то будет спасен, — сказал я. — Абсолютно мизерная цена за человеческую жизнь.

Михаил почесал затылок и покосился на капсулу.

— Да я ж не спорю, — буркнул он. — Просто намекаю на то, что эта фиговина еще не повод бросаться в самоубийственные атаки на монстров.

— Алекс, ты хоть понимаешь, что это значит? — вмешалась Маша.

Конечно же я все отлично понимал. В Омеге, где любого выходца из моего мира тут же лишали воли злобным вирусом, имеется, оказывается, чудо-машина, которая с легкостью может вернуть эту волю обратно. И черт меня подери, если это не реальный шанс для пополнения легиона Теоса новыми воинами.

— Вполне понимаю, — ответил я. — Похоже, что у нас только что появилась еще одна цель. Отныне мы открываем охоту на гладиаторов Омеги. Кстати, Кастор, что у там нас по расходникам к Аегису?

— Все необходимое имеется в наличии. Биогель в капсуле на уровне шестидесяти двух процентов от максимального объема, — отрапортовал искин. — Этого хватит для примерно девяноста процедур средней сложности. Медицинские нанороботы для сопровождения терапевтических процедур хранятся в одном из шкафов медблока. Капсулы с препаратами и емкости с биогелем находятся здесь же в специализированной стазис-камере. Вообще, я могу подготовить подробный отчет по всем расходникам.

— Подготовь, — кивнул я. — И сразу составь список того, что можно синтезировать через репликатор, а что потребуется докупать отдельно.

— Хорошо, сделаю.

Пока Кастор занимался своими делами, мы прошлись по медблоку, осматривая диагностические койки, шкафы с инструментами, отдельный стерильный бокс местной лаборатории, ряды контейнеров с маркировками «Медикаменты» и многое другое.

— Смотрите, — Маша остановилась у прозрачного шкафа. Внутри рядами лежали серебристые цилиндры и несколько черных кейсов с желтыми предупредительными значками. — Вроде это те самые накопители, о которых говорил Кастор.

Я подошел поближе и пригляделся. Маркировка на цилиндрах однозначно намекала, что Мари права.

— Зэн-накопители высокой емкости для Аегиса и вспомогательных систем, — подтвердил искин. — В наличии сорок два модуля, из них девятнадцать частично заряжены. Остальные требуют полной зарядки. Емкость от пяти до сорока тысяч зэн.

Михаил присвистнул.

— Сорок две штуки, — протянул он. — Даже если часть дохлая, это все равно приличный запас.

— А еще у нас есть зарядная станция, — добавил я. — Потихоньку приведем это хозяйство в порядок.

— А это что? — спросила Маша, показав на черные кейсы. — Судя по значкам, там что-то серьезное.

— Наборы медицинских нанороботов, — пояснил Кастор. — В каждом кейсе свой профиль: регенерация, очистка, поддержка. Также имеются стимуляторы и боевые коктейли для временного увеличения физических и когнитивных возможностей организма. Но хочу сразу предупредить, что часть препаратов усиливает агрессию и притупляет инстинкт самосохранения. Длительное применение ведет к образованию стойкой зависимости и разрушению нервной системы.

— Фигня полная все эти ваши стимуляторы, — нахмурился Михаил. — От них больше вреда, чем пользы. Потом вообще из этой капсулы не вылезешь. Если не рожден мужиком, то никакие стимуляторы не помогут, а если стержень внутри имеется, то эти микстурки на хрен не нужны.

— Согласен. Свихнувшиеся берсерки нам здесь ни к чему, — кивнул я. — Все, что лезет в мозги и бьет по психике пойдет под строжайший запрет.

Возможно, кто-нибудь сейчас поспорил бы со мной, задвинув пафосную речь о том, что на войне все средства хороши. Скажу лишь одно: для меня война это прежде всего вопрос максимально возможного сохранения личного состава подразделения. Чем дольше живет твой боец и чем больше раз ты сможешь вернуть его в строй, тем ближе победа. Все остальное — пустая демагогия.

И сейчас, от того, что я увидел вокруг себя, в груди у меня ощутимо потеплело. После тех полевых госпиталей и реанимаций, где я валялся полуовощем, стоять в идеальном медблоке, который почти целиком в моем распоряжении… Это было бесценно.

— Кастор, — сказал я. — Составь для нас краткий ликбез по Аегису. Без лишней теории, только практические моменты: работа с тяжелыми ранениями, вирусными заражениями и Деймосом. Да, и добавь инструкцию по нанороботам. Маша будет заведовать медблоком.

— Я? — Маша удивленно вскинула брови.

— Именно, — ответил я. — Тебе же давали базу по медицине в твоей школе?

— Уровень полевого целителя, — кивнула она. — Но ничего и близкого к такому комплексу.

— А мне вообще ничего не давали, — парировал я. — У тебя, кстати, еще есть и профильная магия. Так что тебе будет гораздо проще войти в эту тему.

— Слушайте, народ, — вмешался Михаил, — если кого и будут засовывать в эту капсулу, так это только меня. Вы же чертовы бессмертные. Так что сразу говорю, если меня будет обслуживать этот сумасшедший, — он кивнул в мою сторону, — то уж лучше я сразу сдохну. Так что, Маш, вся надежда только на тебя.

— Снова ты все перекручиваешь, — возразил я. — Я, кстати, тоже человек и мне спокойно может оторвать руку.

— Тебе? Руку? Да ты видел себя со стороны в этой твоей черной нанохрени? Да чтобы тебе хотя бы палец оторвало…

Маша посмотрела на нас обоих, покачала головой и раздраженно прервала нашу перепалку:

— Может хватит уже? Ведете себя, как два малолетки. Хорошо. Я отвечаю за медицину. Только тогда без самодеятельности. Сначала я тут со всем разберусь, а потом уж начну работать. Вы без моего ведома к оборудованию близко не подходите.

Мы с Михаилом так и замерли, уставившись на Мари. Девчонка показала зубки. Причем довольно-таки хорошо показала.

— Хм. Вся в отца, — не без гордости пробормотал Михаил, усмехнувшись в бороду.

— Хорошо, договорились, — я поднял руки в примирительном жесте. — Кастор, сформируй полный перечень материально-технической базы медблока и отправь копию Майе с Прохором.

— Будет сделано, Алексей.

Мы еще немного походили по залу, отмечая очередные новые полезности: переносные медицинские сканеры, наборы полевых аптечек, автоматические шприц-инжекторы. Когда осмотр подошел к концу, я оглянулся на своих спутников:

— На сегодня, думаю, хватит. Остались еще мастерская с гаражом и ховербайками, но это уже твоя прерогатива, Миша. Как будет время, разберись.

Михаил кивнул.

— А теперь самое главное, — продолжил я. — Вы все должны понимать, что бункер Эхо — это не просто убежище. Это ресурс, за который нас будут готовы порвать все, кому не лень. Медблок, репликатор, зарядка, кузница, броня, оружие… Любая из этих вещей по отдельности стоит целой войны. Мы же держим их все в одном месте.

— Ты это к чему? — прищурился Михаил.

— К тому, что придется учиться держать язык за зубами, — ответил я. — Никому ни слова о том, что мы нашли, ни о бункере, ни уж тем более о его содержимом. Запомните: никому! Даже самым близким. Об этом должны знать только мы.

Маша кивнула с самым серьезным видом.

— Согласна. Если слухи поползут, сюда не только местные отморозки, сюда еще и Церковь пожалует со своим огненным благословением.

— А за ней Дозор и вся прочая шелупонь, — добавил Михаил. — Не мешало бы обзавестись охранной системой, типа Стража, которого мы уложили. А то бункер теперь оголен. Рано или поздно сталкеры осмелеют и начнут совать нос, куда не следует.

— Верное замечание, — согласился я. — Будем над этим работать.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил:

— Ладно, народ, на сегодня план такой: Маша, ты знакомишься с интерфейсом Аегиса и медблоком в целом. А мы с Мишей для начала разгрузим вездеход. Думаю, мы уже окончательно определились, что здесь будет наш дом. Так что будем потихоньку обживаться. Потом, Миша, проверишь мастерскую и гараж. Если найдешь что ценное, зови. А мне надо прикинуть планы на ближайшее будущее и поломать голову над этим чертовым Омикроном.

— А ужин? — нахмурился Михаил.

— Ужин будет. Как же без него? — улыбнулся я. — Сухпаев пока у нас навалом.

— Алекс, ты сейчас серьезно? — в голосе Михаила прозвучало возмущение. — У нас же есть машина, которая может спокойно напечатать стейк, а ты предлагаешь давиться сухпайком? Тебя что, в детстве семь раз подкинули и ни разу не поймали?

— Миша, первым делом я хочу проверить, не превратит ли репликатор сырье, которое мы ему скормим в несъедобный пластик. А для этого нужно время и подходящий исходный материал. Не думаю, что из армейских сухпайков или аномальной флоры выйдет сочный бифштекс.

Маша хихикнула.

— Это уж точно. Лучше пока сухпай и консервы. Я и из этого могу конфетку сделать. А если их еще и моим чайком запить… — И она мечтательно закатила глаза.

Мы вышли из медблока и двинулись по коридору к нашим комнатам.

— Алекс, — прошептала Маша, когда мы уже сворачивали к жилому блоку. — Спасибо.

Я удивленно взглянул на нее.

— За что? За бункер? Я его не строил, Маш. И вообще мы его вместе нашли.

— Не за бункер, — она легонько качнула головой и подошла ко мне вплотную. — За то, что ты все это организовываешь и тащишь на себе. За то, что ты вообще не бросил все после…

Она осеклась и опустила голову, а потом неожиданно подалась вперед, коснулась губами моей щеки и тут же отпрянула, будто сама испугалась того, что сделала.

— Вот черт, — пробормотала она, покраснев. — Иди уже, чего встал. — И она, растерянно улыбнувшись, подтолкнула меня вперед.

Я усмехнулся, легонько потер щеку, а потом вывез невпопад:

— Есть, товарищ старший по медчасти!

Михаил, который шел чуть позади, демонстративно уставился в потолок.

— Я этого не видел, — с иронией проговорил он. — Я вообще ничего не видел. Я слепой, глухой, и вообще у меня три наряда вне очереди.

Маша совсем стушевалась после его слов, обошла меня и поспешила к себе. Я глянул на Михаила, театрально закатил глаза и двинулся вслед за Мари.

— Я все равно буду делать вид, что ничего не видел, — донесся до меня его голос. — Иногда командиру полезно думать, что его личная жизнь никому не видна.

Я не стал реагировать на его слова насчет личной жизни. До нее мне еще, как до Камнегорска пешком.

Но когда я вернулся к себе в комнату, то поймал себя мысли, что впервые за долгое время не задавался вопросами: Что я упустил? Есть ли дыры в обороне? Какая очередная подстава ждет меня завтра?

Дыры, конечно, были. Их всегда предостаточно. Просто теперь у меня была надежная крыша над головой, а рядом находились люди, которые доверяют мне настолько, что ради моих сумасшедших идей полезли за мной в самую задницу аномалии.