— Я не могу вернуться домой, пока точно не узнаю, что произошло. — Объяснил Иван Полине, желающей скорее уйти из поселка. — И у нас там еще хуже. Для жизни пригоден только склад, в котором дубак.

У девушки на фоне случившегося произошел психоз, ей казалось, что тут ей грозит беда. За полчаса она уже дважды полярно меняла свое состояние, от молчаливой апатии до истерики. Время, проведенное в холодильнике, не прошло для её психики бесследно.

— Давай уйдем завтра утром. — Предложил он ей. — Может быть, что-то выяснится. Мои земляки не поймут меня, если вернусь, ничего не узнав. Без этой важной информации нам непонятно что делать дальше. Ждать помощи или уходить на север.

— На север? — Спросила Полина без всякого эмоционального окраса. — А что там?

— Море, рыба, тюлени. — Кратко ответил Иван.

— А в Питере чайки и кошки, еще голуби. — Она снова пустила слезу.

— Вот, если мы можем рассчитывать на помощь, значит и ты отправишься в Питер. Родители твои, наверное, с ума сходят. — Предположил Иван.

— Не знаю, может и сходят.

— Короче, ждем до утра, да?

— Угу. — Полина кивнула.

— Тебе надо умыться. Если ты не против, мы можем дойти до реки, умоешься, постираешь одежду, а я разведу костер. — Ивану очень хотелось помочь девушке.

Полина вытянула руки перед собой, осмотрела грязные рукава, оттянула грязный передник.

— У меня сменка нормальная осталась там. — Она кивнула на развалины кафе. — Кроссовки новые.

— Туда лезть опасно, может завалить. Землю трясет до сих пор. А ваш поселок вообще выперло вверх, а теперь он постепенно садится. Лучше постирать и надеть, что есть. — Посоветовал Иван.

— Знаешь что, я сама знаю, как лучше. — Ответила Полина неожиданно резко.

Она поднялась со скамьи и направилась к развалинам кафе. Одноэтажное здание пострадало не так, как двух и трехэтажные жилые дома в округе. Стены не рассыпались, сложились вовнутрь и местами уперлись друг в друга, оставив узкие проходы. Спасатели, вытащившие Полину, развели их, чтобы образовались широкие проемы и зафиксировали тем, что попалось под руку.

— А ты уверена, что одежда не пострадала от температуры. — Иван поспешил за Полиной.

— Подсобка в подвале. — Ответила Полина.

— А холодильник тоже?

— Угу.

— Понятно. Я подстрахую тебя, а то никто кроме меня не знает, что ты снова залезла в развалины.

— Спасибо. — Ответила Полина.

Она вела себя как зомби, как будто ей управлял настойчивый, но не очень умный мозговой импульс, не считающийся с инстинктом самосохранения носителя. Иван не остановил её, думая, что еще не вправе строить из себя влюбленного спасителя.

— У тебя фонарик есть? — Спросила она.

— Нет. Был, но батарейка села. Есть зажигалка, но ее газ на вес золота, поэтому не дам.

Полина бросила на него неопределенный взгляд, полезла в темный проем и исчезла в нем. Иван подождал снаружи, прислушиваясь к звукам изнутри, не вытерпел, припрятал свои вещи под обвалившейся стеной и полез следом за Полиной. Он помнил конфигурацию зала и сразу направился в сторону помещения персонала. Вскоре в нос ударил неприятный запах нечистот и гниющих продуктов.

— Полин, ты где? — Спросил он громко.

— Здесь. — Раздался ее глухой голос. — Увидишь ступени, спускайся по ним.

— Хорошо.

Увидеть ступени в сумраке у него не получилось. Иван нащупал их и полез вниз. Ему даже удалось приподняться, когда он миновал один пролет.

— А как же сообщить людям, что меня тут завалило? — Услышал он вопрос Полины.

— Тебя стало не слышно, и я решил проверить, вдруг уже завалило. — Соврал Иван. — Ты нашла одежду?

— Не могу пробраться в комнату. Дверной косяк заклинил дверь. Дергаю за ручку, но ничего не происходит. — Голос Полины сделался чуть живее.

— Давай, я попробую.

Иван наощупь пробрался вниз и коснулся Полины. Она перехватила его руку и приставила к двери.

— Вот она. — Пояснила девушка.

— Дверь открывается на себя?

— Да. Если бы внутрь, было бы проще.

Иван подергал ее за ручку. Дверь не шелохнулась. Он постучал по ней костяшкой пальца. Кажется, она была собрана из МДФ. Иван собрался ее ломать, но опасался, что косяк и вся конструкция могли держаться на ней из последних сил.

— Вернись на лестницу, я попробую выломать дверь. — Посоветовал Иван.

— Угу. — Полина зашуршала ногами по полу и удалилась. — Ты осторожнее. Если что, убегай. — Проявила она заботу с безопасного расстояния.

— Само собой. — Иван примерился ногой к дверному полотну в нижней части.

Ударил с короткого замаха. Дверь выломалась и провалилась внутрь. Иван не ожидал, что получится так просто и врезался в дверь по инерции. Над ним подозрительно хрустнуло. Он отбежал в сторону и замер, прислушиваясь к звукам.

— Ты живой? — спросила Полина.

— Живой. Я проделал дыру в двери, теперь можно забраться. Давай сама, я же не знаю, что брать.

— Иду. — Полина протиснулась мимо него.

Нащупала проем и полезла внутрь.

— Кажется, тут обвалился потолок. — Сообщила она.

— Значит, мы зря рисковали?

— Не полностью упал. Надеюсь, мой шкафчик не пострадал. — Полина загремела железной дверцей. — Фух, мои вещи целые. Жара до подсобки почти не добралась. Возьми их у меня.

Иван забрал протянутые в дверной проем вещи Полины. Дождался, когда она выберется и вернул хозяйке.

— Слушай, а ведь у вас должны продукты храниться? — Его озарила неожиданная мысль.

— Конечно, но брать их нельзя, это же мародерство.

— Я думаю, на это посмотрят сквозь пальцы. Не для личного же обогащения, как некоторые, а голодающих людей кормить.

— Тогда продукты лежат в той комнате, где я сидела. Но там, сам понимаешь, пованивает. Я была заперта несколько дней.

— Ничего страшного, переживем, особенно когда оголодаем. — Иван не считал это проблемой.

— Налево от лестницы будет дыра, я в нее не полезу, у меня страх. Если не брезгуешь, то когда заберешься внутрь, поверни направо, там стеллажи. На средней полке лежат мешки с рисом, пакеты с макаронами и сухим картофельным пюре. Внизу упаковки с минеральной водой, колой и растительным маслом. Мясо в холодильнике пропало. В принципе, всё, остальное хранилось в баре, но его завалило. Предупреждаю, налево не ходи, иначе я с тобой больше общаться не буду. — Строго предупредила Полина.

Иван рассмеялся.

— Понял. Обычно девушки так предупреждают только своих парней.

— Фу, я не это имела ввиду.

— Да я понял, что ты имела. У каждой девушки должны быть свои секреты. — Пошутил Иван. — Страхуй меня снаружи.

— Я тут постою, помогу тебе продукты вытягивать.

— Ладно. — Согласился Иван.

Он протиснулся в узкую дыру, отбив локоть на левой руке, тихо выругался и полез направо, как просили. Запах в этом помещении стоял отвратный. Помимо того, чего боялась Полина, воняло разлагающимся мясом, и эта вонь доминировала над всем остальным. Иван старался глубоко не дышать. Поднялся, как выбрался из проема, и через два коротких шага наткнулся на валяющиеся под ногами предметы. Это были упаковки с водой. Пластик упаковки на них из-за температуры обжался, как термоусадка. Иван поводил руками и нащупал полипропиленовые мешки, тоже изменившиеся от воздействия тепла. Он боялся, что они потеряли эластичность и могли порваться от небольшого усилия.

Крупы являлись более приоритетным продуктом, чем вода. Она убрал упаковки из-под ног и снял с полки первый мешок. По весу и размеру он был на двадцать пять килограмм. Иван донес его на руках как ребенка и просунул в проем.

— Полина, мешки хрупкие, могут порваться, бери аккуратно и ставь к стеночке. — Попросил он.

— Попробую.

— Не надо пробовать, если не сможешь, оставь мне. Мы не можем рисковать продуктами.

— Ты думаешь, я тут только столы протирала? И мешки ворочать тоже приходилось. — Полину как будто уязвила просьба.

— Я ничего не думал, просто попросил.

— Готово, поставила. Ничего не лопнуло.

— Молодец. — Похвалил Иван.

Он передал второй мешок, потом небольшие мешки с макаронами и совсем легкие мешки с картофельным пюре. После чего передал три пятилитровые пластиковые бутылки с растительным маслом. Затем они вынесли продукты наверх, но не наружу, опасаясь, что пока они будут поднимать воду, ушлые жители поселка приделают им ноги. Иван не успокоился, пока не вытащил все пригодные продукты.

В тот момент, когда они складывали их рядом с кафе, произошло очередное проседание грунта. В этот раз оно было значительным. Почва ушла из-под ног на мгновение. Раздался повсеместный грохот. Иван упал, не успев ни за что ухватится. Полина сидела, но тоже оказалась на боку. В центре поселка, примерно в районе администрации раздался взрыв. В разные стороны полетели ошмётки земли и строительного мусора. Из эпицентра взрыва в небо взвился желтый столб пламени. Он бил с таким напором, что земля загудела под ногами.

И в этот момент края воронки вокруг пламени начали обваливаться. Центр посёлка все ещё оставался на возвышении, и процесс обрушения было видно из любого места. Пугающее зрелище выглядело, как будто мир начал проваливаться в горящий ад. Полина в страхе попятилась назад на четвереньках. Не успев отойти от предыдущих страхов, она получила удар следующими.

— Надо уходить отсюда, уходить. — Произнесла она как не в себе. — Мы все погибнем.

Ситуация на самом деле выглядела так, словно природа собралась добить выживших. Иван ощутил прикосновение смерти и был готов покинуть Уренгой хоть сейчас. Но перед ним лежала гора продуктов, которые он не хотел бросать. Знал, что будет жалеть об этом впоследствии. Иван огляделся, соображая, как лучше поступить. Прямо перед ним лежал кусок листового железа, с разрушенного навеса над крыльцом кафе. Он оторвал от него обожженные куски дерева. Положил на бетонную ступень одним краем и попрыгал, чтобы загнуть.

— Ты чего творишь? — Спросила Полина. — Уходи, погибнешь.

— Не погибну. Время есть. — Спокойно ответил Иван.

В душе он не имел того же спокойствия, что снаружи, крепился, решив про себя взять Полину с собой. Поднял в земли кусок трубы и пробил ей отверстия в листе железа. Вставил верёвку в них, чтобы получились сани, и бросил на них все крупы, макароны, масло и картофельное пюре. Положил одну упаковку колы. Решил, что питьевую воду они и так найдут, а вот сладкую вряд ли. Положил в рюкзак две минералки и отдал две бутылки Полине.

— Держи, это твоя ноша.

Она взяла автоматически. Кажется, она еще не понимала, что делает Иван.

— А куда ты это всё? — Спросила она.

— Домой. Ты идешь со мной. — Произнес он уверенно.

Полина ответила не сразу. Её напуганный рассудок не мог проанализировать предложение адекватно. Страх и решил за нее.

— Ладно, я пойду с тобой. Тут оставаться нельзя. — Произнесла она. — Ты разве утащишь такую тяжесть?

— Попробую. — Иван впрягся в узду и потянул груз.

Лист, скрипя о землю, стронулся с места. Он сразу понял, что семьдесят километров с такой ношей не осилит. Тем не менее, сразу выкладывать лишнее не стал. Подумал, что по дороге может подвернуться более подходящий транспорт. Они пошли по улице. Народ, напуганный тряской и пламенем, тоже ринулся к окраинам.

— Эй, парень, меняю садовую тачку на продукты. — Окликнул Ивана животастый мужчина в стеганой безрукавке. — Вижу, тебе тяжко тащить.

Иван остановился.

— Где она? — спросил он.

— Во дворе.

— Кати сюда, порешаем.

— Ага, я мигом, никому больше не предлагай.

Мужчина убежал. Иван увидел, что у дома его встретили трое детей. Он пробежал мимо них и вскоре появился с садовой тачкой.

— Вот, смотри, даже колеса остались на месте. — Похвалил он свой транспорт.

Тачка и впрямь выглядела так, словно ее не коснулась высокая температура.

— Ваши дети? — Спросил Иван.

— Двое мои и девчонка соседская. Родители ее… — Он не договорил. — Что дашь на обмен?

— Мешок риса, бутылку масла, пакет макарон и пакет пюре. — Решил Иван.

Ему показалось, что он переоценил стоимость тачки по настоящему курсу, но сделал это ради детей. И, кроме того, он понял, что жадность может сыграть с ним злую шутку. Не по силам ему утащить такой груз до самого Тихого.

— Годится. — Обрадовался мужчина. — Давай, я сложу в тачку и отвезу к себе, а потом верну её.

— Давай. — Согласился Иван.

Мужчина сложил свою долю и торопливо покатил к дому. Полина, уже пришедшая в себя, посмотрела ему вслед.

— А если он не вернется?

— Вернётся. — Уверенно произнес Иван.

— Ты так веришь людям или у тебя есть запасной план?

— Разбираюсь в них. Он семьянин, чужого ребенка взял, не думаю, что поведется из-за тачки. Он рад без меры, что обменял бесполезную вещь на целую гору еды. — Предположил Иван.

— Знаешь, все мои отношения с семейными мужчинами носили резко отрицательный характер. — Призналась Полина. — Они бы точно тачку не вернули.

— Конечно, тем продуктом, который был им нужен от тебя, детей не накормишь. Девушка, связавшаяся с женатым мужчиной, зная об этом, наверное, дура, не понимающая, кто чего стоит в этом раскладе. — Рассудил Иван.

— А ты женат? — спросила Полина без всякой обиды.

— А ты как думаешь?

— Вроде, нет. Вид у тебя холостяцкий, диковатый.

— Ты права, холостяк.

Из своего двора показался мужчина с пустой тачкой. Он бежал, чтобы показать свою порядочность.

— Спасибо вам. — Поблагодарил он душевно.

— Слушайте, а вы не боитесь, что рядом полыхает и может случиться что-нибудь похуже? — Спросил Иван.

— А что еще может случиться? — Не понял мужчина.

— Я не знаю, но предчувствие нехорошее.

— Нам идти некуда. Насколько я знаю, в Нуре (Новом Уренгое) то же самое.

— Откуда знаете? — Спросил Иван, заинтересовавшись.

— Мы с соседом рацию включали. Поймали несколько переговоров. Люди говорили, что знают, будто такое везде, а где и еще хуже. Чем южнее, тем сильнее припекало. У нас так, цветочки. А там вообще все выжгло. — Мужчина всем своим видом показывал желание скорее уйти.

— Серьезно? — Не поверил Иван.

— Мы так слышали. А как еще проверить?

— Спасибо. — Иван задумчиво вздохнул. — Удачи вам и, если начнет трясти, лучше уходите подальше от центра поселка.

— Ладно, счастливо.

Мужчина убежал. Иван переложил часть продуктов в тачку.

— Это тебе. — Передал он ее Полине.

Она встала за рукоятки позади нее. Иван посмотрел на нее с усмешкой.

— Тянуть легче, чем толкать. — Произнес он.

— Так я буду похожа на лошадь, запряженную в телегу. — Полина, тем не менее, сделала, как сказали.

— Пошли?

— Поскакали. — Полина пошла вперед.

Они добрались до причала. Воды в реке убавилось вполовину от того, что было накануне. Иван так и думал, что Пур и впадающая в него Малая Хадырьяха уходят в многочисленные разломы. И основной его страх был, что разогретая недрами вода может рвануть, как рванул разлом возле Тихого, но только здесь эта бомба находилась как раз под поселком.

Иван прикрыл продукты кусками железа, чтобы не провоцировать местных.

— Полин, здесь можно искупаться и переодеться. — Предложил он. — Дальше чистых водоемов больше не будет.

— Холодновато. — Полина поежилась. — Отвыкла я в холодной воде мыться.

— Как хочешь, настаивать не стану.

— Ладно, помоюсь. Реально, жалко тебя, что приходится на меня такую смотреть. — Нашла она в себе силы пошутить. — У тебя случайно геля для душа не завалялось?

— Мыло есть в мыльнице.

— Ого, ты прям готовился к концу света. Я слышала, есть такие люди, живущие мечтами об апокалипсисе.

— Нет, я не мечтал об этом. Я же рыбалкой промышлял, ты же знаешь. Иногда по три дня дома не ночевал. У меня тревожный рюкзак всегда собран, а в нем всё, что нужно для автономного существования, от зубной щетки и до лапши быстрого приготовления.

— А тебе идет такой образ жизни. — Произнесла Полина.

— Это намек на моё происхождение? — Догадался Иван.

— Ага, природу не обманешь. Гены просятся на природу.

— Может быть. Смотри, вон в том вагончике можно раздеться и рядом с ним поплескаться. А я пока костер на другом берегу разведу и вещи наши перенесу. — Иван показал Полине на едва притопленную бытовку с открытой дверцей. — Держи мыло.

— Спасибо. — Полина взяла его, чистые вещи, разулась и направилась к вагончику.

Иван взял мешок риса и перешел на другой берег. Наломал с громким треском веток. Пекло высушило их так сильно, что даже прошедшие дожди промочили только внешние слои. Дрова быстро разгорелись. Сунул в костер толстый ствол поваленного дерева и занялся переноской остальных продуктов и транспорта.

Проходя мимо, Полины не удержался, чтобы не посмотреть на нее. Она заметила его интерес, манерно закатила глаза под лоб, ничуть не смутившись. Зато Иван смутился, как будто любоваться обнаженными девушками было неестественно.

— А с грязными вещами что делать? — Спросила Полина.

— Лучше постирать и взять с собой. — Посоветовал Иван. — У нас там лишних гардеробов нет. Из молодежи только моя сестра, все остальные пенсионеры или около того.

— У тебя есть сестра? Сколько ей? — Удивилась Полина.

— Двадцать три.

— Там мы ровесники. Как здорово. — Обрадовалась Полина. — А мы комплекцией не близки?

— Примерно. — Иван открыто рассмотрел ее. — Но у нее скверный характер. Может не дать свои вещи.

— Ничего, ей нужна подружка ровесница.

— Надеюсь.

— Я так понимаю, парня у нее в вашем поселке нет?

Иван рассмеялся.

— Под это определение попадаю только я. Еще Марсель с большой натяжкой, но он женат.

— Замечательно. Значит, мы точно сможем стать подругами.

— Почему? — Не понял Иван.

— Потому что не придется делить парней. — Ответила Полина. — Очевидно же.

— Ну, да. — Согласился Иван. — Ей там точно скучно без ровесницы.

— Иди уже, а то мне неловко перед тобой. — Полина села в воду по шейку.

— Угу. — Иван резко отвернулся и направился к берегу.

Забрал пустую тачку и лист железа. Перенес их на ту сторону и соорудил такие же козлы из веток, на которых сушил свою одежду. Полина вышла из воды.

— Отвернись, я оденусь. — Попросила она.

Иван и без того не смотрел на нее. Ему даже показалось, что предупреждение больше провоцировало его, чем мотивировало, и Полина это понимала.

— Стираные вещи клади на ко́злы, чтобы скорее просохли. — Он показал рукой, не оборачиваясь.

— Ты такой рукастый. Сразу видно, что не в компьютерных играх молодость свою проводил. — Полина развесила вещи.

Иван обернулся. Отмывшись, она снова стала похожей на себя, очаровательной, лупастенькой. Налет жертвы смылся с неё вместе с грязью. Полина снова сияла.

— Чего уставился? — Миролюбиво поинтересовалась она.

— Как будто два разных человека, та из холодильника и эта наяда из реки. — Сделал Иван комплимент.

— О, а ты не так безнадежен, как мне показалось сразу. — Полина свела брови на переносице. — Что-то проголодалась я, видать, психика восстанавливается.

— У меня есть копченая и соленая рыба. — Предложил Иван.

— Та самая?

— Ну, да.

— Доставай. Никогда не думала, что такой деликатес может достаться бесплатно. — Она присела на бревно, конец которого медленно горел в костре.

— Скажешь тоже, деликатес, соль и дым, ничего особенного. — Иван полез в рюкзак и достал сверток с рыбой. — Просто вы привыкли в городах своих, чем попало питаться, что уже простая еда кажется экзотической.

— Наверное. — Согласилась Полина. Она вытянула вперед ноги и поводила ладонями по бедрам. — А твои родственники, что скажут на то, что ты меня привел?

— У слова привел много смыслов. Просто привел, как человека, нуждающегося в помощи, или как свою девушку. В первом случае они скажут, пусть живет, раз пришла, а во втором станут проявлять больше заботы.

— Да ты меня очаровываешь, Иван. — Полина рассмеялась. — Звучит, как выбор, который ты мне предлагаешь сделать. Если после того, как ты видел меня в том неприглядном виде, я кажусь тебе интересной, это дорогого стоит. Обычно мне хватало посмотреть, как парень ест, чтобы навсегда потерять к нему интерес. Когда ты подошел ко мне, я хотела, чтобы ты меня не узнал. Чувствовала себя последней чмошницей, воняла, наверное, как хрюшка. Слушай, я тебе, что, еще тогда понравилась? И ты прискакал к кафешке не просто так?

— Ешь, давай. — Иван протянул Полине рыбу. — Я и не думал заставлять тебя выбирать. Просто предложил варианты того, как они тебя воспримут.

Ивану показалось, что Полина, искушенная в отношениях девушка, знающая цену своей внешности, привыкла относиться к тем, кому нравится с прохладцей и легкой надменностью. Ему признаться в симпатиях девушке стоило огромных внутренних переживаний, а она говорила об этом мимоходом, без всякого напряжения. Пришлось включить режим безразличия, как броню, чтобы не дать унизить себя.

Полина взяла копченую рыбу, и стала снимать с нее шкурку. Громко сглотнула слюну и рассмеялась.

— Мне кажется, у меня начался отходняк. Такое ощущение, что изнутри прёт смех, готовый перейти в истерику. — Призналась она.

— Не надо истерику. Я не знаю, что с тобой делать, если она случится.

— А ничего, поистрею и стану спокойной, как удав на морозе.

Пламя в центре поселка опало час назад, но вдруг из того места стал подниматься белый дым или пар. Иван привстал, чтобы лучше рассмотреть.

— Не нравится мне эта активность. Надо уходить подальше и пораньше. — Он проверил рукой свои мокрые вещи, развешанные на козлах. — Через полчаса снимаемся.

— Как скажешь. Вижу, командовать у тебя неплохо получается. — Пошутила Полина. — А рыба бомбическая, лучше, чем у Романа Витальевича.

— А он просит солить сильнее, чтобы хранилась дольше. Для себя я так не солю, чтобы пить не хотелось. — Пояснил Иван.

— И правильно, а то ты меня еще отекшей не видел. То еще зрелище. Слушай, за наше короткое знакомство ты какой только меня не видел. — Она пристально посмотрела на Ивана. — И что, я не вызываю у тебя отвращение?

— У меня был такой случай в жизни, когда я учился в техникуме в Нуре. Дружили мы с девушкой, ее звали Оксана. Вроде нравились друг другу, мысли были уже о свадьбе. И вот летом приехал я на выходные в Тихий. Алена, сестра тогда тоже на каникулах была. Захотели они с матерью грибов, и послали меня, знали, что я лучше них в этом разбираюсь. Короче, я вернулся с грибами, но гнус меня искусал, как следует. Все лицо было в красных шишках. Я их во сне расчесал до крови, и они еще хуже стали выглядеть. А через день вернулся в Нур с такой вот непрезентабельной харей. Пошел к Оксане в общагу. Она меня как увидела, начала смеяться, и не просто смеяться, а насмехаться. И тут я понял, что вообще не испытываю к ней никаких чувств и никогда не испытывал, просто придумал себе, что она мне нравится, что пора жениться и она ничем не хуже и не лучше других. Короче, наши отношения были проверены моей внешностью, через которую проявились настоящие чувства. — Иван замолчал.

— Это к чему ты рассказал? — Полина нахмурилась. — Что я не вызвала у тебя отвращения своим ужасным видом?

— Да, у меня ты не вызвала отторжения.

— То есть, я тебе прям нравлюсь по-настоящему? А если я дура? Ты меня совсем не знаешь.

— А если я маньяк? — Иван взял в руки перочинный нож.

— Ага, а я маньяков ем на завтрак. Я мужчин как на рентгене вижу. Ты добрый для маньяка и даже для дальнобойщика. Но точно знаю, что ты меня придумал. Я, наверное, сильно отличаюсь от эталона в твоей голове и вполне могу оказаться второй Оксаной.

— Нет, ты точно не Оксана. Я хорошо помню, как ты пыталась развести меня на алкоголь, и расстроилась, что я не поддался. Мне тогда стало всё про тебя понятно. Но это размышления головы, которая вообще ничего не понимает в отношениях. Она мне посоветовала Оксану и что из этого вышло? Я доверяю только чувствам, они не врут.

— Надо же, а ты не экстрасенс случайно? — Полина широко улыбнулась.

К ее губам прилипли частички копченой рыбы.

— Собаки оближут. — Кивнул в ее сторону Иван.

— Что это значит? — Не поняла девушка.

— А то, что у тебя на губах еда осталась.

Полина вытерла их ладонью.

— Ну, вот, а говорил, любишь всякую.

— Про люблю я вообще ничего не говорил. Это ты сама додумала. — Иван подкинул дров в костер, чтобы одежда скорее сохла. — Я не экстрасенс, могу и ошибаться, но по дороге мы точно узнаем друг друга получше, если ты не передумаешь идти.

— Я бы передумала, честно, но альтернативных вариантов нет. И если тот мужик с рацией прав, и в Питере сейчас такая же бадяга, что и здесь, то я бы точно туда не хотела вернуться. Представь, какая там может начаться бойня за еду?

— Ну, да, в большом городе выживать намного сложнее. Он удобен, пока в нем всё работает, как задумано, любая поломка превращает город в западню.

— Вот именно. Поэтому я с тобой буду.

— Пока не подвернется вариант получше? — Догадался Иван.

— Угу. — Полина впилась зубами в жирный рыбий бочок и вырвала большой кусок мяса. — Лучше быть честными с самого начала, иначе потом это будет выглядеть, как предательство.

Иван перевернул вещи на козлах, чтобы они равномернее сохли. Прошелся по округе, рассматривая, не выбросила ли река чего-нибудь полезного в хозяйстве. Поверх ила лежал всякий мусор и ржавые железки. Из пригодного была только новая моторка, но её не унести, и это точно было бы квалифицировано, как мародерство. Он заглянул внутрь. На дне лежала распертая изнутри алюминиевая канистра. Она не взорвалась, пары бензина выдавили крышку, и вышли, но успели раздуть емкость. Иван решил, что даже в таком виде она может пригодиться в хозяйстве, забрал ее и качественный кожаный ремень с металлической пряжкой, почти не пострадавший от пекла.

Вернулся к костру, сложил находки в свои сани и проверил одежду.

— Можно одеваться и идти дальше. — Посоветовал Иван.

— Скоро ночь, может лучше заночевать ближе к людям? — Полина испугалась дикой природы.

— Нет, я не смогу спать, когда под боком такая опасность. — Иван говорил про пар, поднимающийся из земных недр в центре поселка.

— Это твои экстрасенсорные способности так говорят?

— Они самые. Я уже похожее видел вблизи нашего села, но там масштабы были поменьше. — Иван натянул теплые штаны и обулся. — Переночуем с тобой в палатке.

— Вот мы и проверим, настоящий ты экстрасенс или липовый. А то очаровываешь женщин своей таинственностью, а они и уши развешивают. — Полина собрала высохшие вещи, аккуратно свернула и положила в тачку. — Бродяги. — Оценила она внешний вид их дуэта.

— Туристы. — Исправил ее Иван.

Они впряглись в свои прицепы и двинулись вдоль берега обмелевшего Пура, превратившегося в широкий ручей. Иван шел по своим следам, чтобы не угодить в неприятности и просил Полину не отклоняться в стороны. Она поначалу скептически относилась к предупреждениям, считая, что Иван отыгрывает роль строгого наставника и мужчины, посвященного в тайны природы, непостижимые простым смертным. В какой-то момент ему это надоело, и он показал ей ловушку, у которой не было дна. На Полину это произвело впечатление, и она целый час шла позади молча, ставя ногу след в след.

А потом их нагнала взрывная волна. Они обернулись и увидели огромное облако взрыва, красное в закатном солнце, поднимающееся клубами к небу. Зрелище захватывало дух грандиозностью. Полина бросила на Ивана испуганно-признательный взгляд.

— Вань, прости, если я тебя чем-то обидела. — Произнесла она виновато.