– Так вы в курсе?

Перед глазами у Аси прокрутилась все события последнего времени, причём в реверсе и ускорении. Потом плеер квакнул и остановился на их с Федей ссоре. С чего, собственно, всё и началось: Федя скрывал от тёти Софы, что они женаты. И Асе тогда стало больно.

А тётя Софа тем временем сидела в Могилёве и знала обо всём?

…Маленькая женщина взяла Асю за руку, отвела на кухню и усадила на деревянную скамью, по-прежнему захламлённую и не очень пригодную для сидения. Ася потеснила цветочные горшки, сломанный фен, гору коробок из-под краски для волос и старый ошейник. С учётом её состояния, среди всего этого она выглядела весьма органично.

Тётя Софа опустилась напротив на стул.

– Я всегда знала, – подтвердила она догадки. – Поняла чуть не сразу. И всё ждала, когда же он соизволит мне рассказать. А он что? Нервы мои берёг, болванский?..

Ася усмехнулась одними кончиками губ.

– Видимо, так.

Не только Федя болван. Болваны оба.

– Кстати, – вспомнила Ася, – тёть Соф, а до какого момента вы в курсе всей истории?

– Я разговаривала с Федей, когда ты уехала. Он примерно описал обстановку.

– А… Значит, вы не знаете, что было дальше? И чем закончилось?

– Пока нет.

– А почему не спрашиваете?!

– А зачем? – удивилась тётя Софа. – И так вот-вот всё узнаю.

После этого Ася проснулась окончательно. Вскочила, поставила чайник. И начала рассказ.

На самом интересном месте её прервал бодрый звонок в дверь: это вернулся Игорёк. С гитарой и печеньками.

– Нас чуть не замели! – с порога выпалил он. – Ахаха!

– Кроссовка, – рассердилась Ася, – ты мне сюжет испортил.

– Драчун пришёл, – из кухни заметила тётя Софа. Она пила чай из блюдца. – Ну, пришёл, и ладно. Ася, вернись и продолжай.

Ася приняла у Игорька наасканное добро и возвратилась на кухню, а Игорёк удалился в комнату. Им обоим в этот момент было очень смешно: Асе – оттого, что тётя Софа продолжила её традицию обзываться, а Игорьку – оттого, что жена у Феди вся в тётю. Причём тётя не её, а Федина.

– Ясно, – заключила тётя Софа, дослушав Асин рассказ. – Говори адрес.

– Какой адрес?

– Места жительства главного героя. Который даже не знал, что он главный.

– Тэма? Зачем?!

Тётя Софа перегнулась через угол стола и пристально посмотрела на Асю.

– Говори адрес, – тихо повторила она. Ася, которая была на голову её выше, спорить не захотела.

Через час Игорёк открыл дверь. На пороге стояли трое. Тётя Софа, низенькая и спокойная, как всегда, держала под руки двух сильных мужчин.

Федю, подозрительно вялого и почти спящего на ходу.

И Тэма – сурового и собранного как никогда.

* * *

– А вот теперь я тебя покину, – огорошила тётя Софа Асю, второй раз за минуту. – Видишь, ты уже не одна. И вам тут и без меня есть чем заняться.

Она обняла Асю и засобиралась.

– Я спать, – коротко сказал Федя и скрылся в комнате.

– А вы куда же? – тупо спросила Ася у тёти Софы.

– К его родителям, – тётя показала рукой на дверь в комнату. – На северо-восток. Этот охламон успел в обморок упасть по дороге.

– Что?!

– А не надо в компьютер пялиться трое суток. Да в порядке он, как врач говорю. Просто пусть выспится хорошенько, – прибавила она, видя Асино выражение лица «Мало мне проблем, теперь вот ещё одна». – Ну всё. Игорь! Держись. Рустэм! Помни, о чём я тебе говорила. А с тобой, – обратилась она к племяннику, – я побеседую, когда сможешь.

Ася хотела было поблагодарить тётю, но та вскинула руку.

– Пока не за что. Теперь дело за вами.

За ней закрылась дверь. Игорёк ретировался на кухню.

– Что с Федей-то? – спросила Ася у Тэма.

– Известно что, – ответил Тэм. – Федя, говоришь, ночевал на работе? Так вот «ночевал» в его случае значит не «спал», а «работал». Всех своих сменщиков отправил гулять и в релизах торчал.

– Чего ты мне рассказываешь, я и так знаю, – перебила Ася. – Сисадминские будни.

– Сдаётся мне, что не только в сисадминских буднях дело.

– Так, проехали. Но вчера он был вполне адекватен. А сегодня что?

– Сегодня он планировал отоспаться – наверное, ожидание его ободряло. А ночью сервер упал. И привет.

– Вот черти кучерявые… – Ася открыла дверь в комнату. – Ладно, пошли потолкуем. Да не боись, он в наушниках спит. Разбудить его можно только одним способом: если какую-нибудь хрень ему сунуть в плейлист.

Они вошли. Федя спал как убитый. В наушниках у него играло нечто такое, подо что бо́льшая часть человечества никогда не смогла бы заснуть.

– О чём тётя Софа говорила тебе? – спросила Ася, вспомнив напутствие тёти перед уходом.

Тэм опустился на пол, прислонившись к кровати и оставив Федю у себя за спиной. Он был очень спокоен и очень тих.

– О том, что она была бы счастлива, если бы вот так вдруг оказалось, что у неё есть дочь, – кратко сообщил он.

– А такое возможно? Технически?

– Я спросил то же самое. Ответила: всяко бывает, почём вам знать.

Ася подошла к Феде. Хотела погладить его по голове, протянула руку, но не решилась. Она уже собиралась убрать руку, но тут Федя, не открывая глаз, перехватил её ладонь и сам положил себе на голову.

– Вас оставить? – усмехнулся Тэм.

– Нет, сиди, – отрезала Ася. – У меня есть вопросы.

– Ещё бы их не было.

Она посмотрела на свою руку на Фединой голове.

– Да и рано нас оставлять. Если вообще в этом ещё есть какой-то смысл.

Тэм потёр глаза и покачал головой.

– Знаешь что? Ты вот сколько с его тётей прообщалась? Явно дольше, чем я. Но мне хватило получаса с ней в автобусе, чтобы понять, откуда это у Феди взялось. Даже вчерашние разговоры с ним это так не проиллюстрировали.

– Что – «это»? Что взялось?

– Ты.

Ася скорчила Тэму рожу.

– Ладно, психолог прикроватный. К чему всё?

– К тому, что никуда он уже не денется.

– А ну вас, – проворчала Ася и переползла к стенке напротив ребят. – Лучше давай выкладывай, что там у тебя.

Тут наконец-то она узнала, от кого Вика унаследовала способность к чтению людских биографий. И почему сам Тэм эту способность последние лет двадцать почти не использовал. Причин тому было две, и одна логично пришла на смену другой.

Сначала он считал это низким.

А потом…

– Меньше знаешь – крепче спишь, – просто объяснил он.

И впервые за долгое время он применил свой дар там, в Петрозаводске. При разговоре с Ксеном. Увидел, что Викиной мамы нет в живых.

– У тебя поэтому голова тогда болела? – догадалась Ася. – На вокзале, когда уже собирались обратно.

Тэм почесал макушку, будто ностальгировал.

– А как ты хотела? С непривычки…

– Ясен пень. И когда ты прочитал у Ксена про Викину мать, ты ведь не прочитал, что это твоя бывшая, так?

– Не прочитал. Потому что сам Ксен был не в курсе. Он, во-первых, не был знаком со мной, а во-вторых, знал её под левым именем.

– А кстати, – мягко сказала Ася. – Мы ж настоящего её имени так и не услышали.

– Нинка… Нина Лопатина.

Они помолчали.

– «Я поговорю с ней…» – вспомнила Ася. – Ты тогда Вику от нас увёл кофеи гонять. Хотел её подготовить?

Он кивнул.

– А Вика была уже в курсе…

– Да. Получается, я не знал, что знает она, и наоборот.

– М-да… Что вы слышали об иронии судьбы? – обратилась Ася к воображаемой публике. В ту же секунду в дверях показалась публика вполне реальная. Вернее, её смуглое лицо с вороватым видом.

– Кроссовка, да заваливайся уже сюда, – пригласила Ася. – Никто не вспомнит, что ты на одного наехал, а другого помял. Да, Ильясыч?

– Ты сама только что вспомнила, – справедливо заметил Игорёк. – Вопросы принимаются? Как она вышла на приёмных родителей? На бабушку с дедушкой…

– Меня не покидает мысль, – заметил Тэм, – что тут не обошлось без моего отца.

– Вика говорила, что у бабушки с дедушкой есть взрослый сын, он ещё с археологией связан.

– А, ну точно, – махнул Тэм рукой. – Мой отец археолог. Значит, это его коллега. Тогда всё просто.

Ася звонко хлопнула себя по ноге.

– Так а почему они все молчали о ребёнке?! Понятно, что Нинка попросила… Но! Это же… При всём уважении и так далее… Это же бредовое пожелание! Ну хотела она отдать Вику этим людям, хорошо, даже умно – вы-то сами были, считай, детьми. Но почему бы не сообщить тебе?

Тэм спрятал нос в сложенных ладонях.

– Ты просто не знала её, – гулко произнёс он. Потом убрал руки от лица и снова зазвучал как обычно. – Там нельзя было знать, что она сделает через минуту, ка́к мысль в голове повернётся. Я те полгода на пороховой бочке сидел. А молчали потому, что это святое. Ведь как бывает… Разговаривает человек с кем-то, кто скоро умрёт. И думает: ладно, сделаю потом по-своему, ему-то будет уже всё равно, зато другим лучше… И вот человек умирает. И ты понимаешь: чёрта с два. Чёрта с два ты хоть на миллиметр отклонишься от желания того, кто ушёл. Ты не сможешь. Поверь мне.

– А твой отец почему молчал? Это же его внучка.

– Он, скорее всего, сам не знал. Она могла сказать что угодно, а потом попросить, чтобы мне про их разговор не рассказывал. Дескать, больно ей думать о том, что я о ней услышу, все дела.

Ася задумчиво покивала.

– Хорошо. Но вот ещё кое-что. Нинка просила молчать о ребёнке, но не о своей болезни. Почему тогда Ксен не захотел говорить Вике, что её нет в живых? Неужели язык не повернулся?

– Может, и не повернулся. Но, думаю, главная причина другая.

– Какая?

– Просто он вовремя сообразил, что если рассказать, то у нас появится больше шансов установить её личность. Про ребёнка не знали те, кто знал про болезнь. А Вика – это человек, который про ребёнка своей матери не мог не знать в принципе. Потому что… ну…

– Потому что она тот самый ребёнок и есть, – помогла ему Ася. – Но он же понимал, что мы всё равно докопаемся!

– Конечно понимал. Но решил, что раз всё равно докопаемся, то пусть не через него. Он и так нам сказал довольно много… Видимо, чувствовал, где грань, и не хотел её переступать.

– А знаешь что? – вдруг заметила Ася. – Ты начинаешь говорить о Вике. Это радует.

– И кто из нас прикроватный психолог? – отозвался Тэм.

Тут что-то закудахтало. Это был скайп в ноутбуке, стоящем на углу стола. Ася приподнялась и посмотрела в экран.

– Марина звонит.

Тэм на полу заёрзал. Его волнение, видимо, передалось и Феде, лежавшему рядом, потому что он тоже заворочался и наморщил нос.

Ася стянула ноут со стола, примостила у себя на коленках, согнув одну ногу, и исподлобья взглянула на Тэма. «Ни слова обо мне», – молча попросил он.

– Привет, как ты?

На лбу Марины залегла вертикальная складка. Складка эта появлялась в моменты тревоги.

– Меня уволили, – объявила она.

– Что?!

– Ну вот так.

– Погоди-погоди, тебя же Света подменяла. Какие к тебе вопросы?

– А не в этом дело, – спокойно пояснила Марина. – Кафе закрывают.

– То есть ликвидация? – уточнила Ася.

– Ну, ликвидация… Денег нет даже на аренду. Только приехала – и пожалуйста.

Ася шумно выдохнула.

– Можно я не буду спрашивать про три зарплаты, которые тебе торчит шеф?

– Можно, – ответила Марина. – Полторы заплатил. И на том спасибо.

Она увидела, как жёлтые Асины глаза вдруг стали хитрыми и острыми и как они глянули куда-то поверх экрана. Потом Ася снова обратилась к ней:

– Так… Езжай-ка опять сюда. Колёса поезда небось не остыли.

Тэм было дёрнулся с места, но Ася замахала на него рукой. Из-за накала страстей рука случайно выдала неприличный жест.

– Зачем? – спросила Марина.

– У Феди снова проект, вот туда и впишешься. Дизайнером, как положено! А потом – по накатанной.

По ту сторону скайпа молчали.

– Ну, ну, подумай, – разрешила Ася. – Точнее, не думай, а приезжай. Федь, ты понял? – на всякий случай спросила она, захлопнув ноут и вернув его на место. Федя во сне шмыгнул носом. – Тебе теперь нужно будет переговорить со своими, не подведи.

– Слышь, великая комбинаторша, – сказал Тэм. – Кто там больше всех сокрушался, что вокруг одни вруны? У самой-то сердце не ёкает?

Ася искренне возмутилась. У неё не укладывалось в голове, как можно равнять её ложь с чьей-то ещё.

– Я. Для общего. Блага стараюсь! – медленно и чётко растолковала она тупоумному кандидату наук. – А вот вы теперь и сделайте так, чтобы это стало правдой! А то я только лещей от вас получаю. Благодарности – ноль.