Ребята въехали в Москву в полдесятого утра. Снова за окном мелькали знакомые промзоны, подмосковные пятиэтажки и золотая осень. И снова – скачок во времени, на этот раз такой, будто всего и не было. У Вики выработалась похожая тактика для разных дурацких событий: когда, например, ехали в гости к бабушкиной подружке, у самого порога она выключала плеер на какой-нибудь песне и включала на том же месте, выйдя на улицу. И тёти-Катины сюсюкания растворялись во временном вакууме.

Ночь в поезде и правда прошла беспокойно, и не для одной только Вики, а для всех. Но сейчас они чувствовали себя странным образом отдохнувшими: возможно, потому, что впереди маячило ещё что-то неизвестное или, как у спортсменов, открылось второе дыхание. Вика давно забыла о том, как легко приняла совет Ксена оставить прошлое. Теперь она была настроена ещё решительнее и глядела ещё упрямее, чем раньше.

Трое ребят сидели на нижней скамье и ждали Вику с Мариной, которые пошли умываться. Даже Ася сумела вовремя продрать глаза: она развалилась у окна за столиком и распивала свой утренний кисель.

Наконец Марина с Викой, свежие, умытые и красивые, вернулись ко всем.

– Ну что, больше не ждём никого? – спросила Вика, будто не её все дожидались. Она спрятала косметичку в рюкзак и чуть отодвинула Игорька, усевшись на краешек скамьи. – Тогда вперёд. Вчера вечером я пообщалась с Ксюшей Перфильевой.

Со стороны окна послышался кашель. Марина похлопала Асю по спине.

– Умеешь же, чёрт возьми. – Ася вытирала с чёрной водолазки черничные брызги. – Давай жги дальше.

– С настоящей! Ксюшей Перфильевой, – запоздало уточнила Вика, радуясь произведённому эффекту. – Той самой, которая одна на все «Друганы». Живёт в Костромской области, в Петрозаводске никогда не была.

Ребята смотрели заинтригованно. Бровей, конечно, не поднимали, но получалось всё равно очень многозначительно.

– Так вот, – продолжала Вика, – если вы хотите знать, что она мне поведала, то у вас два варианта. Собраться вокруг моего телефона, как мухи вокруг хрустальной розетки с повидлом, или сидеть как сидите, а я почитаю.

– Да начинай уже, – подбодрил Тэм, – не тяни.

И Вика зачитала переписку.

Ксюша Перфильева рассказала, как почти пятнадцать лет назад – ей тогда было семнадцать – она была в ролевой тусовке. Там, как водится, играли, ездили на попутках, ночевали на вписках и часто не знали, какое имя написано у друга в паспорте. И этот самый паспорт у Ксюши однажды украли.

– Погоди, – перебила Ася, – то есть она вписала у себя народ, а народ её обдурил?!

– Да нет. Она сама была на вписке у кого-то. Там и случилось.

– А-а. Тогда ладно.

Вика вытянула ноги, изящно загородив проход.

– Теперь вы понимаете, почему Ксен не узнал единственную в «Друганах» женщину по имени Ксюша Перфильева?

Тэм кивнул:

– Потому что маму звали по-другому.

– М-да… – Игорёк покачал головой и почесал нос. – Я всё больше понимаю, почему этот Ксюх не хотел, чтобы ты её нашла.

– Вик, а она не называла имя той, которая украла паспорт? – спросила Марина.

– Так она не знала. До сих пор не знает, прикиньте?

– Логично, – сказала Ася. – Мама что, палиться будет? Срок беременности у неё был маленький, а конспиративные таланты, как мы знаем, большие. А у толкачей это вообще в порядке вещей считалось. Чего уставились? Да, я их когда-то неплохо знала.

– Она что, подделала паспорт? – заволновался Игорёк.

– Дошло наконец до Кроссовки! – поаплодировала Ася.

– Интересно – как…

– Не особенно сложно, кстати, – ввернула Марина. – Так, ребят, теперь софиты с Аси переключились на меня?

– А про волосы, – продолжала Вика, – внимание, держитесь крепче!..

Ребята послушно поелозили по скамье.

– С бирюзовыми волосами, – объявила Вика, – в той компании не было никого.

– И что? Ну, была она, допустим, черничная, – Ася отчего-то провела по водолазке рукой, – или хоть серо-буро-какая-нибудь, потом стала бирюзовой. Ко мне до сих пор такие ходят, даже больше, чем раньше, потому что всё это опопсело. А тогда в основном нефоры во всё это красились. Да и с маминым – как там его? – психологическим портретом это вполне гармонирует. А Ксен, получается, нам что подсунул? Выходит, он сам настоящего имени не знал?

– Да, он понятия не имел, – ответила Вика. – Не спрашивайте меня, откуда инфа, но прям железно, бетонно. Он правда думал, что её зовут Ксюша.

– Бедный Ксен, – сказала Марина. – Ему, наверное, казалось, что они тёзки, знак свыше…

Вика вздохнула, как заметила Ася, с облегчением: к ней никто не стал приставать с расспросами, откуда эта уверенность.

– А в роддоме, – продолжала она, – видимо, поэтому все сведения и выпилили: поздно заметили поддельный паспорт и потёрли, чтобы им не влетело. Как будто её там никогда и не было…

– Да ну, будут они ещё заморачиваться, – махнула Ася рукой. – Она сама, поди, и выпилила незадолго до родов. Раз смогла подделать – смогла и это. И если Ксен, как ты утверждаешь, был не в курсе, то действовала она в одно лицо.

– Так, и вот ещё что. – Вика немного помолчала. – Тоже не спрашивайте – откуда… Скорее всего, моей мамы давно нет в живых.

Ребята даже не решились переглянуться. Ася кивнула: она единственная понимала, откуда Вика знает. Вика умела читать прошлое только тогда, когда люди сами знали о нём. Ксен не подозревал о вымышленном имени и поддельном паспорте, иначе бы Вика это увидела. А о том, что мама умерла, он знал, но решил не рассказывать…

– Я, кстати, припоминаю, – вмешался Тэм. – Ты спросила у Ксена: как её звали? «Звали», а не «зовут». И он ответил: «Её звали Ксюша». Допустим, ты сказала в прошедшем, потому что он общался с ней много лет назад. Но сам-то он должен был сказать «зовут»! Если б была хоть какая-то надежда…

Вика снова с облегчением выдохнула: Тэм невольно помог ей.

– Да, – живо подхватила она, – я в какой-то передаче видела. Убийца проболтался. Сказал о пропавшей жене что-то в прошедшем времени, а его тут же и замели. Ну, я не в том смысле, что Ксен… Просто сам принцип…

– Да мы поняли, господи, – по-старушечьи успокоил её Игорёк.

– Вот вы двое, – Вика повернулась поочерёдно к Асе и Игорьку, – вспомните рассказ Елены: моя мама была бледная, серая… и говорила о том, что будущее её оправдывает…

– Она была больна, – понял Игорёк. – И знала это.

– Поэтому и отдала меня, – подытожила Вика. – Ребят, знаете что? Давайте закроем тему. Просто доедем до Комсомольского, тупо и мило беседуя, ладно? Я больше не могу. Не могу больше.

– Мы и так многого добились, – поддержал её Тэм. – Даёшь светский раут.

– А на Комсе, – сказала Ася, – я расскажу вам, что делать дальше. Есть у меня идея. Всё, а теперь точно светский раут. Кроссовка, передай-ка мне бомж-пакет. Ты на нём сидишь.