Прошло несколько недель с момента, как я узнала о свадьбе. Отец даже не стал ничего объяснять. Будто мог распоряжаться моей жизнью как каким-то неважным бухгалтерским отчетом или кредиткой, которая перестала действовать. Хотя, конечно, из-за решетки сообщать о таких вещах, наверное, становилось трудно. Правда, арест почему-то не мешал ему осыпать Рамону золотом и цветами.

Я отказалась заниматься подготовкой к концу собственной незамужней жизни. Мама взяла весь этот ужас на себя. Должна ли я быть благодарной? Она считала, что да. Смешно. Еще смешнее то, что мама предложила поучаствовать в этом Рамоне. Неужели у нее не было самоуважения, раз она подпустила любовницу мужа к свадьбе собственной дочери?

Все эти три недели я только и слышала о том, как мне повезло, ведь меня выбрали партией для короля ювелирной сети магазинов. И плевать, что от этого бизнеса только одно название. Плевать, что меня отдавали в руки монстру. Это ведь не просто секс. Даже если захочу, я не смогу уйти. Не теперь, когда на пальце будет чертово кольцо.

Мама занималась всем – от списка гостей до украшений, закусок и цветов. Жаль только, что она не могла заменить меня и на примерке платья.

Я никогда не любила белый цвет, а теперь он окружал меня постоянно. Я смотрела в свое отражение и не видела там ничего красивого, ничего из того, что замечала раньше. Теперь там были потухший взгляд, синяки под глазами и опухшее лицо. На светлых волосах отросли темные корни, а мне было все равно. Я не находила в себе сил, чтобы пойти в салон.

Я не видела Лукаса, не заглядывала в его клуб и не танцевала с тех пор, как он вручил мне то проклятое кольцо. А сегодня, кажется, собралась сделать все, что не делала до этого.

Я так и не надела бесполезную побрякушку. Кольцо как будто жгло кожу, когда блестело на пальце, заставляло жалеть себя и свою жизнь. Было проще притвориться, что ничего не происходит, что я все так же живу свою обычную жизнь. Вот только белое платье в пол на мне говорило об обратном.

– Какая ты красивая! – воскликнула мама, сложив руки в замок. Я нахмурилась, оглядывая пышную блестящую юбку, тугой корсет, поднимающий грудь так высоко, что она становилась на парочку размеров больше. Мне не нравилось. Я выглядела как диснеевская принцесса, а на самом деле была, как и сказал Лукас, обычной стриптизершей.

– Нет, – категорично отозвалась я, отходя от зеркала. Отец тяжело вздохнул, Рамона вопросительно вздернула брови. Я все еще не могла поверить в то, что его отпустили из-под стражи пару дней назад до окончания следствия.

– Но почему?

– Потому что это не то платье, в котором я хочу быть проданной.

– Лола! – не сдержавшись, прокричал отец. Мама положила руку на его плечо в попытке успокоить. И почему именно сейчас я должна еще и наблюдать за их треугольником?

Я вернулась в примерочную, задернула штору, потащила корсет вниз. Рамона заглянула внутрь. Слишком спокойная в последнее время для того, чтобы я посылала ее к черту несколько раз за день.

– Чего тебе?

– Думала, понадобится помощь со шнуровкой.

– Не думай, у тебя не получается.

– Может быть, тебе нужно какое-то определенное платье? Все девочки ведь когда-то мечтали об идеальной свадьбе.

– Рамона, ты, как никто другой, должна понимать, что такое вынужденный брак, – устало отозвалась я, позволяя ей распутать шнурки на спине. Проворные пальцы освободили меня от корсета намного быстрее, чем если бы это делала я.

– И почему это должно мешать свадьбе мечты? Почему ты должна отступаться от своих желаний? Пусть ты и выходишь замуж не по любви, но разве ты не можешь сделать этот день хоть немного лучше?

– Он станет лучше, если Лукаса в этот день убьют, – я взглянула на девушку в отражении зеркала. Она поджала губы и легко кивнула. – Ты не моя подруга и не можешь давать мне такие советы, – осадила я, придерживая платье у груди одной рукой. Рамона сжалась, опустив голову так, что ее темные волосы рассыпались по плечам. На долю секунды мне даже стало жаль ее.

– Принесу следующее платье.

– Принеси то, которое не одобрил отец, оно прямо как из моей мечты, – сама удивилась тому, что сорвалось с моих губ, но это была правда. И, как бы ни хотелось этого признавать, Рамона права. Вряд ли Лукас умрет в день свадьбы. Я должна сделать этот день хоть немного радостным. Пусть я буду великолепно красива. Никто и не заподозрит, что я плакала почти каждый день.

Рамона вернулась через несколько секунд, держа в руках то самое платье: полностью кружевное, с открытой спиной и закрытое спереди, с длинным расклешенным рукавом и обтягивающей юбкой в форме русалочьего хвоста. Однажды я даже сохранила страничку журнала с фотографией этого платья. Вероятно, она до сих пор лежит в какой-нибудь из книг в качестве закладки.

– Ты не наденешь это, – нахмурился отец, когда я вышла в небольшой зал ожидания. Мама скосила на него злой взгляд, затем нерешительно улыбнулась мне. Я закатила глаза.

– Если уж продаешь меня, то дай хотя бы выбрать упаковку.

– Не смей так говорить!

– А то что? Выдашь меня замуж за другого убийцу?

– Какая разница, Лола? Это ведь не мешало тебе скакать на его члене несколько лет!

– Николас! – воскликнула мама, прикрыв рот ладонью. Рамона молчала, рассматривая маникюр. Я же просто стояла, ожидая еще тонну оскорблений, которыми он осыпал меня каждый раз, когда я перечила.

– Ты все равно выйдешь за него. Мне плевать, что ты думаешь!

– Хорошо, если не в этом платье, то я появлюсь там голой.

– Нового никто не увидит, ты ведь крутишь задницей перед всем городом, позоря меня!

– Ты сам себя опозорил сделками с Санчесом, – хмыкнула я, сложив руки на груди. Лицо отца побагровело, он подскочил с дивана, в считаные секунды оказался рядом со мной. Кожу на лице обожгло. Звук пощечины звенел в ушах, а на глаза набежали слезы из-за внезапной вспышки боли.

Черт возьми.

Я просто стояла и смотрела на него. И ничего не могла сказать.

– Ты не имеешь права говорить так со мной, – прохрипел он. А мне так сильно захотелось воткнуть шпильку, держащую волосы, в его сонную артерию, что сводило челюсть.

Мама поднялась с дивана, осторожно взяла отца под локоть.

– Нам всем нужно выдохнуть, – ласково произнесла она. Мама всегда знала, как его успокоить. Рамона же только умела раздвигать ноги в нужный момент. Я выдохнула, отвернулась, пытаясь беззвучно глотать слезы. Я не расплачусь в голос перед ним, не покажу свою слабость. Нет уж. Он не увидит этого.

– Если ей так нравится это платье, то пусть берет его, любимый, – вдруг подала голос Рамона. Я повернулась, удивленно оглядывая девушку, что уже успела подсесть к отцу, кокетливо положить руку на его плечо и мило улыбнуться. Не знаю, как это работало, но она профессионально косила под дуру. – Вряд ли семья Санчес настолько консервативна.

Я вернулась в примерочную, стянула с себя платье, которое вмиг стало невыносимым. Теперь оно будет напоминать об этом инциденте. Вот так очередная сказка обернулась кошмаром. Я взглянула в зеркало. Еще никогда до этого я не видела в себе полное отсутствие жизни.

– Хорошо, пусть берет его, – донеслось приглушенное из зала. Я хмыкнула, оглядывая белую кружевную ткань. Вот и все. Совсем скоро все изменится.

Я вернулась в зал, уже одетая в привычные джинсы и шелковую блузку. Мама поднялась с дивана, оставляя на нем отца и Рамону. Я даже не посмотрела на них.

– Ты проголодалась? Может быть, сходим в твой любимый китайский ресторанчик? – затараторила мама, подхватив меня под руку. Я машинально кивнула, хотя последнее, чего я хотела – общаться с кем-то из них.

Мама все еще держала меня, когда мы вышли на улицу. Я зажмурилась и потянулась за солнцезащитными очками.

– Не злись на отца, ты ведь знаешь его, – проговорила мама, я выдернула руку. Стало противно, будто меня окунули в помои. Прошло три года с момента их развода, а она до сих пор защищала его, хотя он уничтожил и ее, и ее репутацию, и ее жизнь, и ее самоуважение.

– К черту вас всех, – выплюнула я и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону такси.

– Тогда я договорюсь о доставке твоего платья!

– Оставь его себе, – крикнула я, но тут послышался перестук каблуков, и на моем запястье сомкнулись холодные пальцы. Я со злостью развернулась. Мама виновато опустила глаза в пол, позволяя рассмотреть темные волосы, россыпь веснушек, прямо как у меня, худое лицо с высокими скулами и четкими бровями. Мама была красива, но брак с отцом сделал ее почти невидимой, почти прозрачной. Я не хотела последовать по ее пути, не хотела, чтобы брак с Лукасом сделал меня такой. И не хотела, чтобы у меня забрали мою, пусть мнимую, свободу.

– Не поступай так со мной, Лола.

– Следовало сказать это отцу.

– Как бы я сказала ему об этом? Твоя ситуация почти точь-в-точь повторяет мою, – вдруг призналась она, а по коже побежали мурашки. Неужели меня ждет такая же жизнь?

– Я не хочу повторения твоей судьбы.

– Ничего уже не сделаешь.

– Если будет нужно, я воткну нож в свое горло, мама. Или в горло Лукаса, – припечатала я, оттолкнула ее и забралась в такси, оставляя свою чокнутую семейку. Пусть делают, что хотят. Может быть, им становилось проще, когда они распоряжались чужими жизнями, а не своими.

Машина высадила меня около клуба, в котором я танцевала чаще всего. Он принадлежал семье Санчес, и там все знали, что меня нельзя трогать. Хотя, наверное, сейчас Лукас бы предпочел, чтобы меня убили. Правда, я до сих пор не знала, почему он так легко согласился на эту свадьбу. Что ему давал этот брак, если он сам сказал мне, что не в восторге от жены-стриптизерши?

Клуб только начал работу, поэтому я нырнула в гримерку, скинула привычную одежду, нацепила серебристое платье и маску с ушками зайчика. Я не пыталась прятаться, не скрывалась и не думала о том, что это помогало мне оставаться неузнанной. Я понимала, что все знали о моем увлечении. Но было проще думать о том, что это кто-то другой, – не я, – танцует перед толпой зрителей, что я могу быть просто кем-то, а не Лолой Хименес. Девушкой, что должна хранить верность, честь и печься о репутации. И плевать, что уже никто не считал меня хорошей и приличной девушкой. Желтые газеты все равно ждали от меня примерного поведения. А если я оступалась, то на меня выливалось больше грязи, чем на остальных. Мне хотелось оставить хоть на несколько часов эту ношу. И мне это удавалось.

Я знала, в какой семье родилась, знала, что никогда не выйду замуж по любви и никогда не буду счастлива, но иногда мне просто хотелось забыть обо всем. Примерно как сейчас, когда я вышла к пилону и зазвучала музыка. Я плавно качнула бедрами в такт мелодии. Мысли пропали, оставляя только меня и розовый неон, отражающийся в металле шеста, моих волосах и поблескивающий в пайетках платья.

Я оставляла все переживания где-то там, далеко за пределами этой маленькой сцены, позволяла себе думать, что все по-прежнему, что ничего не случилось. Я никогда не хотела замуж. Видела, что происходило в отношениях родителей, и была уверена, что это обойдет меня стороной, но… судьба подкинула именно то, от чего я пыталась убежать.

Музыка сменилась, я распахнула глаза, пытаясь отдышаться. Взгляд наткнулся на Лукаса, облокачивающегося на спинку одного из высоких диванов. Я вздрогнула и сползла с шеста, отвернувшись от парня. Не хотелось думать, что этот человек станет моим мужем. Одно дело спать с ним, зная, что слухи о нем оберегают от придурков, и понимать, что в любой момент можно уйти. Совсем другое дело – брак. Я все еще чувствовала себя использованной.

Мужская ладонь вцепилась в мою лодыжку, и если бы я не ухватилась за пилон, то полетела бы вниз. Какой-то ублюдок схватил меня, смотря снизу вверх и похабно улыбаясь. Так и хотелось заехать по его лицу туфлями на платформе. Но я только потянула ногу на себя.

– Сколько ты стоишь, малышка?

– Тебе не по карману, – фыркнула я, пытаясь освободиться из его хватки.

– Разве ты не для этого тут? Разве я не могу купить тебя?

– Меня уже купили.

– Я перебью цену, милая, – он растянул губы в такой противной улыбке, что снова захотелось съездить по его лицу.

– Не перебьешь, – совсем рядом раздался хрипловатый голос, заставивший меня вздрогнуть. На моей ноге сомкнулась еще одна ладонь.

Черт возьми, сегодня мои ноги явно пользовались успехом. Правда, это мне совсем не нравилось.

– Я сказал что-то непонятное? Это моя невеста, исчезни.

– Не знал, что кто-то хочет жениться на проститутке, – пожал плечами ублюдок. Я снова вздрогнула, как от пощечины. Вот кем меня считали в обществе – распутной девкой. Но мне уже давно было на это плевать.

– Тебе так сильно хочется наведаться в больницу, парень? – спросил Лукас, грозно нависнув над ним. Мужчина качнул головой и исчез в толпе. Я глянула на будущего мужа, мечтая исчезнуть прямо здесь и сейчас.

Он потянул меня вниз и спустил со сцены.

– Танцуй, сколько тебе влезет, Лола, но никакого привата, ты поняла? – он встряхнул меня, словно я измятая футболка или брюки. Я выпрямила плечи, пытаясь казаться уверенной, хотя на самом деле сердце колотилось от страха так сильно, что я едва слышала свои мысли.

– Будто я этим занималась, – фыркнула я, сложив руки на груди. Лукас опустил ладонь на мое плечо, оттянул бретельку вниз, почти оголяя грудь. Я гневно взглянула на него. – Не смей меня трогать, ублюдок! – я отшвырнула его ладонь от себя и поправила платье.

– Так и не носишь кольцо?

– Готова засунуть его в твою глотку, чтобы ты подавился им, – подбородок взметнулся вверх, я вглядывалась в нарочито спокойное лицо Лукаса.

– Не забывай, с кем говоришь, Лола.

– А ты не забывай, что я не одна из твоих шлюх.

– Уже смирилась с ролью невесты? – хмыкнул он, я впечатала кулак в его грудь.

– Никогда в жизни я этого не приму.

– Тебе придется, милая Лола, – он наклонился ко мне, на какую-то долю секунды показалось, что он поцелует меня, но Лукас только хищно усмехнулся, провел большим пальцем по моей нижней губе, зная, что это всегда меня возбуждало. Черт возьми, почти сработало, вот только злость была сильнее. Я оттолкнула его и поправила волосы.

– Надеюсь, ты умрешь ко дню нашей свадьбы!

– Осталось всего два дня, – усмехнулся он, явно наслаждаясь моими эмоциями. И я, развернувшись, ушла, оставляя его посреди полупустого клуба. Пусть подавится своим кольцом, приватными танцами и свадьбой!