Ночи без сна стали довольно привычными. Как и отсутствие удушающих наставлений Лукаса.

Какого черта этот придурок решил сдохнуть так неожиданно? Какого черта бросил всех нас, ни о чем не сказав?

Я сунул сигарету обратно в пачку. Курение как-то резко разонравилось. Обычно я курил только вечерами с Лукасом. Сейчас же стало невыносимо душно и отвратительно, будто никотин мог его оживить, а дым превратиться в джинна с лицом старшего брата, по которому я бы с радостью въехал.

Не лучшие мысли перед встречей с отцом, которого я ни разу не навестил. Лукас встречался с ним, решал какие-то вопросы и передавал последние новости. Он был наследником и главой, а мне не хотелось видеть отца в наручниках. Наверное, по этой же причине и мать не навещала его. Но сейчас все изменилось, место Лукаса пришлось занять мне.

Я вышел из машины, поправил серый свитер, следом волосы. Этот правильный образ всегда одобрял отец. Будто серость могла подарить утраченный контроль. Контроль, который потерян так давно, что уже и не поймешь, существовал ли он когда-нибудь на самом деле.

Меня без вопросов пустили внутрь, провели по узким коридорчикам и завели в небольшую обшарпанную комнатку. Было странно видеть отца здесь, а не в секретном кабинете, в костюме и с сигарой в руках. Кажется, он даже постарел на совсем не добрый десяток лет.

– Неужели тебе нужно было занять мое место, чтобы прийти? – хмыкнул отец, пока я усаживался на стул напротив него. Я не ответил. – Как поживает наш очаровательный новый член семьи? – вопрос о Лоле. С чего бы?

– Она готовится к похоронам мужа, как ты думаешь? – фыркнул я, сложив руки в замок. Отец усмехнулся, подался вперед.

– Она готовится к похоронам предателя.

– Что?

– Ты думал, чьими стараниями я здесь оказался? – он наигранно покачал головой. – Надеюсь, ты не пойдешь по стопам своего старшего брата, Адам. С него не нужно брать пример.

– Так это ты… – я выдохнул, откинулся на спинку стула. Твою мать. Моего старшего брата убил мой отец. Я что, в гребанном мексиканском сериале?

– С предателями всегда один разговор, – пожал плечами отец, будто только что не признался в том, что убил собственного сына, наследника.

– Он твой сын!

– Защищать его вздумал? – отец помрачнел, едва сдержав гнев. Я не знал, что ему ответить. Кажется, это открытие еще не до конца дошло до меня.

Черт возьми, как я должен к этому относиться?

Конечно, отец прав. С предателями всегда разговор короткий. Но… это ведь Лукас. Придурок, который был моим старшим братом, успокаивал после смерти Марго, решал все вопросы семьи и бизнеса. Конечно, я подозревал, что он мог быть в этом замешан. Уж слишком много нарыл на отца Тайфун. Но не был уверен до конца, ждал, что Лукас признается мне. Доверится, как бывало раньше. Но он не успел…

Я выдохнул и уставился на отца.

– Что делать дальше? – я сжал челюсть, оставляя свое мнение при себе. У Лукаса точно были причины так поступить. Вряд ли это киношное «я не могу жить, пока живешь ты». Он не стремился к власти раньше времени, всегда знал, что рано или поздно займет место отца. И для него, кажется, было лучше «поздно». Я не верил в предательство без причин.

– Как думаешь, женушка знала о его планах? – из его рта каждое слово о Лоле казалось таким неправильным, таким грязным, что я едва не скривился. Пусть мы гребанные убийцы, пусть позволяли девушкам торговать своими телами, но я понимал, что есть люди, которые никак к этому не причастны. И более того, не хотят даже прикасаться к этому.

– Не думаю.

– Тогда тебе нужно готовиться к смене статуса.

– Что? – я рассмеялся. Жениться на Лоле? Звучит как очень плохая комедия нулевых. Я бы не удивился, если бы Лукас вернулся с того света только для того, чтобы врезать мне за это. – Мы еще не похоронили Лукаса. Какая свадьба?

– Не вздумай, – прорычал отец, сверкнув голубыми глазами. Точно такими же, как у меня, Лукаса и Томаса. – Предатели этого не заслуживают.

– К нам приехала Лаура, сегодня приезжает Лиззи, ты думаешь, что все оставят новость о предательстве? – я вздернул бровь. – Конечно, никто этого не забудет, наше положение пошатнется. Что за семья такая, раз не смогли предвидеть измену, – я все говорил и говорил, убеждая отца непонятно в чем. Признаться, мне просто не хотелось разбираться с последствиями его решений. Я не хотел брать за них ответственность.

Отец хищно усмехнулся, покачал головой.

– Кажется, ты готов к этой роли даже лучше Лукаса, – имя брата, слетающее с его губ, тоже казалось кощунством.

– Просчитываю наперед.

– Впиши в свои планы и свадьбу с этой девушкой, ее нельзя отпускать обратно. Она может что-то знать, – наставлял отец, пока я согласно кивал, на самом деле не собираясь даже думать об этом. Лола и так в нашей семье. Она никуда не денется.

Я глянул на время.

– Мне нужно встретиться с детективом и забрать Элизабет, – поднявшись, проговорил я. Отец понимающе кивнул. Теперь в нем отчетливо виделся монстр, который привел своего ребенка посмотреть на труп его первой любви. Я поджал губы, вспоминая Марго в луже крови. За что он поступал так с нами?

Может быть, Лукас и не так уж неправ.

Я не попрощался. Наверное, скоро придется снова увидеться с ним.

Как он может быть таким спокойным? Как может так легко относиться к смерти сына, которую сам же и устроил? И как так легко признался в этом мне? Хотя, конечно, что в этих вопросах сложного – он показал, что меня ждет, если я оступлюсь.

Я вышел на улицу, взял из машины сигареты и закурил. Жаль, не возил в бардачке бутылку виски.

Чертов Лукас решил помереть прямо сейчас, оставить после себя руины и неразбериху. Это ведь самая настоящая внутрисемейная война. Теперь понятно, почему он переживал из-за того, что Джозеф навещал отца. Интересно, в смерти Джозефа тоже виновен отец?

Захотелось ударить кого-нибудь. Желательно Лукаса. Или отца. Но вместо исполнения своего желания я глянул на время, сел в машину и поехал в полицейский участок.

Меня встретил тот же офицер, который был на месте. Его брови все так же хмурились, а взгляд бегал по помещению. Мужчину явно не радовало такое событие – смерть босса мафии, не последнего человека в городе. Я понимал, что он опасался мести, возможной войны. И я не собирался его успокаивать или переубеждать. Я и сам ни в чем не был уверен.

Я приветственно кивнул и сунул руки в карманы брюк. Идиотский серый джемпер начинал раздражать. Теперь мне стало понятно, почему Лукас так рьяно игнорировал костюмы и официальный стиль.

Офицер кивнул в сторону кабинета и направился к неприметной двери, ожидая, что я пойду за ним. Я так и поступил. И как только за мной закрылась дверь, он поджал губы и обернулся ко мне.

– Мы нашли останки и, – полицейский потянулся к рабочему столу и подхватил прозрачный пакетик. – Вот это, – в тусклом свете блеснуло обручальное кольцо.

Я тяжело сглотнул и растерянно уставился на украшение.

Значит, это не глупая шутка Лукаса. Я до последнего надеялся, что он сыграл свою главную роль в этом сраном спектакле.

– Я ведь просил не искать, – сквозь зубы выпалил я, чувствуя, как внутри что-то ломается. Может быть, эта просьба была даже не ради Лолы, а ради меня… Лукас – единственный человек, который помог мне выплыть со дна. И получилось так, что я не отплатил ему тем же.

Офицер шумно вздохнул и сложил массивные руки на груди.

– Нам поступил приказ как можно быстрее закрыть это дело, так что пришлось обыскать машину, – хмуро заявил он, на секунду отвел взгляд, а затем снова вернул его на меня. – Вы не все контролируете в городе.

– Не все, но многое, – хмыкнул я и протянул раскрытую ладонь. Я собирался забрать это чертово кольцо.

Офицер цокнул языком и отдал мне пакет для улик с содержимым. У этой вещи был законный хозяин.

– Мне потребуется ваша ДНК, чтобы установить личность и удостовериться в том, что погиб ваш брат, – он вдруг стал еще серьезнее, а я почувствовал себя загнанным в ловушку. Тогда у меня не останется ни единой причины думать, что Лукас остался жив.

Я тяжело сглотнул и спрятал кольцо в карман брюк.

– Это обязательно?

– Да, если нужно, я приведу ответственного детектива, – с нажимом проговорил полицейский. Я качнул головой.

– Не нужно, делайте, что хотите.

Он согласно кивнул и достал из кармана специальную колбочку и длинную ватную палочку.

– Я смотрю, вы сразу подготовились, – мрачно хмыкнул я, но все равно опустился на стул позади меня и открыл рот. Офицер криво усмехнулся и проделал необходимую процедуру.

– Вам позвонят, когда результаты будут готовы.

– Спасибо, если это все, то я пойду, – лжемило улыбнулся я.

– Даже не спросите, что за бомба? Механизм? Как действовала?

– Если бы меня это интересовало, я бы торчал здесь с самого утра и уже раз десять попытался бы в вас выстрелить, – конечно, мне было интересно. Более того, я догадывался, что это была за бомба и какой у нее механизм. Отец всегда доверял одному человеку в этом вопросе. Этот раз не стал исключением.

– И все же я вам соболезную, – вдруг сдался мужчина. В нем будто победило что-то человеческое. Что-то, что пересилило неприязнь ко мне.

Я сжал кольцо в ладони и скупо кивнул. Поезд Элизабет скоро прибудет на вокзал.

– Спасибо, – это все, что офицер от меня услышал. Я покинул кабинет раньше, чем он успел что-либо сказать.

Я закурил, как только сел в машину и завел мотор. Впервые с момента взрыва. Теперь я понимал Лукаса и его пристрастие к никотину. Теперь я понимал его. Но имело ли это значение?

Кольцо жгло кожу даже через карман брюк, и на одном из светофоров я достал его, тщательно рассматривая. На лицевой стороне виднелись следы копоти и пепла. Я вытащил украшение из пакета для улик, протер его рукавом джемпера, надеясь, что на нем не осталось… Лукаса.

Позади послышались нетерпеливые сигналы – загорелся зеленый, и я спрятал кольцо обратно.

Некогда было размениваться на слезы и сантименты. Лукас был хорошим братом, но сейчас не время для скорби. Правда, память почему-то все равно унесла в тот день.

Стояла невыносимая духота. Отец мрачно отпил лимонад, который приготовила мать. Снова вся в синяках. Лукас провожал ее долгим, задумчивым взглядом, затем повернулся к отцу, сжав челюсть. На секунду показалось, что Лукас его ударит, но тут отец со звоном поставил стакан на столик.

– Ты должен подписать эти бумаги, Лукас, – мужчина нахмурился. Ему и самому не нравилась эта идея – расставаться с властью. Он слишком любил свою фамилию и подпись. Особенно любил видеть их на документах. – Это расследование, скорее всего, приведет к моему аресту, так мы хотя бы не потеряем магазины и недвижимость.

Лукас взял стакан, чтобы чем-то занять руки, покачал головой.

– С чего ты взял? Неужели твои адвокаты настолько плохи? – брат усмехнулся, отпивая лимонад. Отец нахмурился еще сильнее.

Если бы тогда я знал, что Лукас наводил справки о состоянии отца и возможностях его адвокатов, я бы… а что «я бы»? Вряд ли бы Лукас послушал меня и перехотел копать под собственного отца. Но так у меня хотя бы была информация. Хоть какая-то.

Я выдохнул, останавливаясь около здания вокзала. Лаура и Лиззи собирались приехать, чтобы разведать обстановку, а получилось так, что приехали на похороны своего нового главы. Какая-то насмешка от жизни. Кажется, она никогда не перестанет смеяться над нашей семьей. Отец ведь сам передал Лукасу часть своей власти, а теперь удивлялся тому, что оказался за решеткой. Хотя вряд ли можно ожидать такой подставы от человека, который половину своей жизни тебя боготворил.

Я едва подавил желание снова закурить и глянул на время. Поезд Элизабет уже должен был прийти, вот только не успел я выйти из машины, как дверь пассажирского сидения открылась, а в салон влетело шумное яркое пятно.

Элизабет улыбалась во все тридцать два, ее темные волосы растрепались из-за ветра – передали штормовое предупреждение на день похорон. Чертов братец даже уйти спокойно не захотел. В волосах Лиззи запутались ленты, кольца и крупные разноцветные бусины, на шее висели ожерелья, на худых запястьях куча браслетов, а вязаный разноцветный топ чем-то походил на одежду хиппи.

Лиззи сразу бросилась меня обнимать. Я не сдержал улыбку. Не знаю, как ей удавалось оставаться оптимистичной в такой семье.

– Ты все такой же скучный серый парень, – выдала она, бросив сумку на заднее сидение.

– А ты слишком весела для того, кто приехал на похороны, – в шутку упрекнул я. Улыбка с ее лица слетела, девушка потупила взгляд.

– Я не думала, что приеду на похороны.

– Знаю, – отозвался я. Даже я не мог этого предположить. Но уже ничего не изменишь.

Я снова завел машину и направился в сторону дома, пока Лиззи что-то рассказывала о жизни. Я не стал говорить ей ничего из того, что знал о смерти Лукаса. Ее никто не впутывал в эти дела. Лаура и ее муж решили, что будет лучше, если она будет расти вдали от информации, которая может ее погубить. Не знаю, почему они оказались адекватными в качестве родителей. Я и не думал, что такие бывают. Но и на своих не жаловался.

Мы приехали всего через несколько минут, Лиззи выпрыгнула из машины, угодив в объятия Лауры, затем мамы и даже Томаса. Я хмыкнул, представляя ее более близкое знакомство с Лолой. Блондинка и так не особо дружелюбна, а сейчас и вовсе превратилась в ходячий депрессивный комок, и я не мог ее винить. Если бы не бумаги, не открытие нового магазина и не сама Лола, я бы тоже нашел время для того, чтобы скорбеть, но я сбежал в работу. Этот способ еще ни разу не подводил. Правда, трудные решения принимать все равно приходилось. Я до сих пор не знал, на чьей я стороне – мертвого брата или отца, который его и убил.

Не знал.

А потом увидел ее. Девушку, что сидела у бассейна с газетой на коленях. Девушку, которая потеряла любимого человека, как когда-то я. Наши шрамы в душе слишком похожи.

Кажется, ноги сами понесли меня к Лоле.

Она вздрогнула, когда тень оказалась около шезлонга, на котором она отдыхала. Но, увидев меня, заметно расслабилась.

Я ничего не сказал, поднял газету с ее колен, разглядывая черно-белую фотографию Лолы и Лукаса на открытии магазина. Всего за несколько часов до взрыва.

Что чувствует человек, когда счастье за долю секунды превращается в сущий кошмар? Лава протекает по его органам, мешается с отчаянием, болью и желанием вырвать собственное сердце, чтобы больше никогда и ни за что не жить в этом мире – вот, что ощущает человек, который теряет все.

Я сел рядом, сдвинув ее ноги в сторону. Кажется, Лола похудела еще сильнее: щеки впали, под глазами пролегли синяки, которые она даже не пыталась скрывать, вся девушка стала какой-то бледной, потухшей.

Интересно, я тогда выглядел так же?

– Пытаюсь делать рутинные дела, будто ничего не произошло. Получается скверно, – тихо призналась девушка. Я поджал губы, испытывая одно желание – спрятать ее. Захотелось обнять, дать выплакаться, помочь пережить утрату и вернуть ее к жизни. – Ощущение, будто предаю его тем, что живу, – Лола обхватила острые колени руками, спрятала в них лицо, пытаясь не показывать заслезившиеся глаза.

Я придвинулся ближе, осторожно касаясь ее. И когда жизнь стала такой, что я – единственный человек, с которым она может поделиться болью?

– Это нормально, Лола. Но эта вина… она, как сорняк, прорастает корнями так глубоко в тебе, что ее нельзя вырвать, ее можно только выкорчевать, и ты должна это сделать, иначе не сможешь жить, – девушка подняла голову, выискивая ответы или осуждение на моем лице. Я знал, что она ничего из этого там не найдет. Еще я знал, что она чувствовала.

– Что, если я и не хочу? – Лола вопросительно вскинула брови. А я не смог ничего ответить, потому что прекрасно ее понимал. Не существовало лекарства от душевной боли. Даже время и то не избавляло от невидимых ран, скорее, как снег, присыпало следы.

– Не могу оторваться от нее, – Лола мельком улыбнулась, переведя тему, отобрала у меня газету и ткнула в фото. Я не думал, что мое сердце все еще может так сжиматься. Я и не собирался плакать из-за смерти брата, а вот вид его жены вызывал жалость. Какой к черту из меня глава семьи?

Лола вдруг нахмурилась, отодвинула газету в сторону и приблизилась.

– Ты знаешь, что это твой отец его убил? – шепотом спросила она, оглянувшись по сторонам. Я свел брови к переносице.

Может быть, она не так уж и не осведомлена?

Я кивнул.

– Мне плевать на ваши разборки, – обозначила она, – но не делай из Лукаса предателя, – цепкие пальцы тут же обхватили мое предплечье, с силой сжали ткань джемпера, а почти безумный взгляд остановился на моем лице. – Я знаю, что делают с женами предателей, Адам.

– Никто не обидит тебя, Лола. Я знаю обо всем. Точнее, подозревал, но наверняка узнал сегодня, – я перехватил ее руки. Девушка расслабилась. – И никто не посмеет подумать о Лукасе как о предателе.

Лола выдохнула, ткнулась лбом в мое плечо.

– Спасибо, Адам, – прошептала она, – спасибо.

Я кивнул, мельком посмотрел на голубую воду в бассейне, на которой игрались солнечные зайчики, и снова вернул взгляд на Лолу.

– У меня есть для тебя кое-что, – выпалил я быстрее чем подумал. Рука сама по себе скользнула в карман и вытащила кольцо. Лола вытаращилась на украшение так, будто увидела призрака, и я уже успел пожалеть о том, что напомнил ей об этом. Но тут она вдруг протянула дрожащие ладони и осторожно взяла его.

Я впервые услышал от нее такой звук – всхлип вперемежку с судорожным вздохом и тихим воем. Лола заплакала. Так тихо, что казалось, это ветер играется в ветвях гортензий. А я просто смотрел на нее и не знал, что мог сказать или сделать. Она, не переставая плакать, ловко сняла цепочку с кулоном с шеи, надела на нее кольцо и, протянув мне, повернулась спиной, приподняв светлые волосы.

Я послушно застегнул ее, стараясь не разглядывать острые плечи, которые, кажется, стали еще острее.

Лола повернулась, ее щеки блестели от слез, а глаза покраснели. Мне даже не хотелось спрашивать, сколько раз она плакала за эти пару дней. Остались ли в ней хоть какие-то силы?

С моих губ не сорвался ни один вопрос. Я не придумал ничего лучше, чем обнять ее. В этом не было пошлости, намека или подтекста. Мне казалось, что объятия иногда справляются лучше, чем слова. Признаться, это то, что могло хоть немного облегчить мою боль после того, как отец показал мне Марго.