Опьяневшие гости медленно расходились, обсуждая новую коллекцию ювелирных изделий. Как я и думала, отец подарил Рамоне колечко и браслет с топазами. Я наблюдала за ними так, будто никогда не знала раньше. И кто в здравом уме поверит в то, что у них брак по любви, когда он буквально покупал ее расположение при целой толпе зрителей?

Ладно, это не мое дело, кто и что приобретает. Главное, что их деньги падали на счет Лукаса, а от него приходили ко мне.

Мы вышли из магазина в числе последних. Ноги после стольких часов в туфлях неприятно ныли, хотелось лечь и сразу уснуть. Иногда я эгоистично радовалась тому, что моя жизнь состояла из таких вот мероприятий и событий. Мне не нужно было работать, хотя я и собиралась когда-нибудь к этому прийти. Мне не нужно было вставать по утрам и ненавидеть весь мир. Мне и без того хватало ненависти.

Лукас, как и в прошлый раз, открыл для меня дверь машины, затем обошел ее и занял водительское место. Я шумно выдохнула, оглядев улицу, по которой даже в поздний час туда-сюда сновали машины и люди.

Гости вечера все еще находились около магазина, негромко переговаривались и курили, иногда тишину разрезали чьи-то смешки и ругань.

Лукас завел машину. Мне до безумия не терпелось оказаться дома, в теплой постели.

Из колонок вместо тихой музыки вырвалось противное шипение, экран пошел полосами, через которые неясно пробивалось изображение.

Я напряглась, выпрямив спину и подавшись вперед, пока сердце ускоряло свой ритм, а время замедлялось. Лукас сдвинул брови к переносице, наблюдая, как изображение становится четче, а шипение превращается в нормальный звук.

На экране появился его отец. Карлос в тюремной робе и с наручниками на руках. Он всегда пугал сильнее, чем Томас. Он пугал и вызывал дрожь, парализующий ужас, заставляющий замереть и не двигаться. Вот и сейчас его вид на экране в авто вряд ли принесет хорошие новости.

– Я разочарован, сын, – из динамиков донесся скрипучий голос. – Так разочарован, что вынужден пойти на крайние меры, Лукас, – он покачал головой. – Я дал тебе положение, доверил тебе власть, даже выбрал хорошую жену, а ты отплатил мне чем? Ножом в спину? Разве так я тебя воспитывал?

Я глянула на Лукаса, пока голос Карлоса все еще вещал что-то. Я уже не прислушивалась. Мой мир постепенно рушился под камнем реальности, рискуя похоронить под собой и меня, и Лукаса, и все, о чем я могла только подумать. Карлос обо всем узнал, понял правду так, как ему было выгодно. И, видимо, выгода эта заключалась не в перемирии.

Лукас сжал челюсть, прикрыл глаза, тяжело задышал, а я смотрела на него и давилась слезами, потому что сейчас стало по-настоящему страшно. И ничто до этого не стоило моих переживаний.

– Отсчет пошел, Лукас. Ты знаешь, что это значит, – хмыкнул Карлос. – Надеюсь, успеешь покаяться перед расплатой, – изображение оборвалось, звук затих, и в машине воцарилась мертвая тишина. До тех пор, пока не раздался первый писк, а на экране не высветился таймер.

Лукас выругался, оглянулся на толпу людей вокруг и посмотрел на меня. Я ничего не понимала. Кажется, страх стал таким сильным, что просто отключил мозг.

– Лола, пообещай мне кое-что, – проговорил парень, выезжая на дорогу. Я кивнула, была готова обещать что угодно, лишь бы очнуться от этого дурного сна, вернуться на несколько часов назад. В невыносимо глупый вечер. – Пообещай, что сделаешь так, как я скажу.

– Лукас…

– Пообещай, – его ладонь нашла мою. Обычно теплые пальцы сейчас оказались обжигающе холодными.

– Обещаю, – выдала я и, всхлипнув, вытерла слезы. Я не должна плакать. Хотелось верить, что мы все решим, что ничего страшного не случилось. – Что происходит?

– Еще не поняла? – со злой иронией спросил Лукас, не отрывая взгляда от дороги и не отпуская моей руки. – Заботливый папочка решил от меня избавиться самым грязным способом из всех существующих. Это его почерк – огненные шоу и взрывы.

Я замолчала, пока смысл сказанного пытался пробиться в голову, обойти страх, панику и боль.

Почему? Почему все вмиг обернулось кошмаром? Почему за крохи чего-то хорошего приходилось так много платить?

– Ты уверен, что он не просто запугивает тебя? – мой голос дрожал от подступающих слез.

– Даже если это одна из его очередных проверок, я не могу рисковать, – Лукас сжал челюсти и вдавил педаль газа в пол. – У меня есть всего несколько минут, чтобы увести машину подальше от жилых районов и оставить тебя в безопасности.

– Нет!

– Я должен, иначе погибнет много людей.

– Да плевать мне на людей! – воскликнула я, повернувшись к нему. Лукас ничего не ответил, продолжая смотреть вперед.

Стрелка на спидометре уже давно перевалила за сотню, и если бы у нас не было такой биографии за спиной, мы бы уже давно нарвались на парочку штрафов, но Лукас продолжал вжимать педаль газа в пол, зная, что ему ничего за это не будет. Все самое страшное уже произошло. Жизнь висела на волоске. На чертовой крохотной и старой ниточке, которая в любой момент могла оборваться.

– Мне не плевать на тебя! Что я буду делать без тебя, Лукас? Куда пойду? – да, эгоистично. Да, совершенно неправильно, но я не хотела представлять другую жизнь.

Лукас снова не ответил, выпустил мою руку из своей, нашел телефон и набрал Адама. Я откинулась назад, вперив взгляд в окно, рассматривая мелькающие там улицы, пока таймер противно отсчитывал каждую секунду. Наверное, этот писк еще долгое время будет навещать меня в кошмарах. Неужели это конец?

Я хотела проснуться, хотела снова услышать оглушающую музыку Рамоны, хотела забрать все пожелания смерти Лукасу назад.

Хотела все изменить.

Ладони похолодели. Все тело будто покрылось льдом, заставляя конечности окоченеть, а меня почти не двигаться. Я боялась, что если хотя бы посмотрю в сторону мужа, то не сдержусь. Я уже была готова проклясть весь мир. Я была готова уничтожить его. Но разве мне это под силу?

– Знаешь, почему я не высадил тебя у магазина? – хриплый голос разрезал тишину, отвлек от тикающего звука. Я прикрыла глаза, с ресниц сорвалось несколько слез. – Хотел попрощаться по-человечески.

А я бы хотела не слышать его, не чувствовать камень в груди, мешающий дышать, но с мазохистским усердием ловила каждое слово, вдыхала еще глубже, по ощущениям забивая гвозди в легкие.

– Ты лучшая жена из всех, которая у меня только могла быть. Пусть ты и стерва, пусть иногда тебя и хочется прибить, но вместе с этим ты невозможна сама по себе. И если бы я не знал, чем закончится эта поездка, я бы никогда в жизни тебе этого не сказал. Я надеюсь, что однажды ты все же станешь счастливой, выбросишь мысли о смерти, потому что ничего в ней нет спасительного. Смерть не спасает, только усиливает боль, – он снова коснулся моих пальцев, вынуждая взглянуть на него.

Я повернулась и, не сдержавшись, разрыдалась. Лукас печально улыбнулся, а мне захотелось ударить его. Какого черта он улыбался сейчас?! Как мог? Как у него хватало сил?

– Лукас…

– Ты со всем справишься, антилопка, – он вдруг поднес мою руку к своим губам, оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони и отпустил. А внутри меня все леденело от ужаса. Я не находила слов, не находила сил смотреть на него. И не могла поверить в то, что происходящее реально.

Лукас остановил машину около поворота на пустынное поле. Я повернулась к нему, едва различая его из-за плотной пелены слез, застилающей глаза. Глупое сердце стучало в ушах, хотелось схватиться за него и выбросить в открытое окно, чтобы не мешало.

Его пальцы сомкнулись на руле с такой силой, что костяшки побелели. В тусклом свете блеснуло кольцо.

Черт.

Лукас сжал челюсть и повернулся ко мне. Его взгляд оказался нечитаем, словно в этот момент он находился где-то не здесь, в своих мыслях, а я просто смотрела, как одинокий уличный фонарь игрался с тенями на его лице. Так Лукас правда выглядел монстром. Только вот я знала, что это лишь маска. Знала, что он король.

Мой король.

И сейчас он собирался сойти с трона, на котором сидел всю жизнь.

Я едва могла дышать, цеплялась за ручку на двери, как за спасательный круг. В ушах до сих пор стоял тикающий звук, отмеряющий время до конца. До нашего падения.

– Убирайся, Лола, – в его голосе прорезались стальные нотки, взгляд стал донельзя серьезным и опасным. Вот только там было что-то еще. Что-то, что съедало и меня.

Горечь и боль.

Я всхлипнула. Под ребрами закололо от нежелания его отпускать. Но это было концом. Я понимала это. И Лукас тоже, но он все равно сделал шаг к пропасти.

Я отрицательно замотала головой, платиновые волосы растрепались, из глаз брызнули слезы, заливая лицо. Я не хотела верить в происходящее.

Нет, нет, нет.

Мы только недавно обрели то, о чем не могли даже и мечтать.

Дверь с моей стороны резко открылась, Лукас перевел взгляд за мою спину, утвердительно кивнул. В темных глазах мелькнуло сожаление. Оно разбивало все внутри, втыкало иглы под кожу, заставляло кричать, не размыкая губ. Я медленно умирала.

Мы прощались навсегда, а его младший брат стал свидетелем нашей слабости.

– Не вздумай, Лукас, – прошептала я, пока горячие слезы обжигали кожу на щеках, пока желание кричать сжимало горло.

– Ты обещала, – отозвался он, затем посмотрел на брата. – Забери ее.

На моей талии тут же сомкнулись сильные пальцы. Я дернулась к Лукасу, но ничего не вышло. Адам потянул меня из машины, пока Лукас вглядывался в темнеющую дорогу впереди.

– Посмотри на меня, Лукас! – взвизгнула я. Крик оказался оглушающим, таким, что ударной волной оставил бы на стеклах трещины.

Я стряхнула руки Адама с себя. У нас оставалось чертовски мало времени, но я не могла просто уйти, поэтому потянулась к Лукасу, почти забираясь на него, и впилась в губы отчаянным поцелуем. Поцелуй со вкусом прощания и слез.

Лукас сдался под напором моих губ, скользнул языком внутрь. На какой-то миг мне даже показалось, что не все потеряно, что у нас есть шанс на будущее. Но это длилось всего несколько секунд. Несколько гребанных секунд, за которые потом я буду себя проклинать.

– Ты должна уйти, Лола, – он тяжело сглотнул, вглядываясь в мое лицо и осторожно убирая волосы с мокрых щек. Я отрицательно закачала головой, не веря, что это происходит с нами.

– Мы сделаем это вдвоем, – прохрипела я, Лукас грустно усмехнулся. – И в горе, и в радости, и в смерти едины, помнишь? – это звучало до жути жалко, сопливо и тупо, но разве я могла иначе? Разве могла оставить его?

– Я не дам тебе погибнуть, Лола, осталась всего минута, уходи, прошу тебя, – он с силой схватил мои запястья, отстраняя от себя, и посмотрел на Адама. – Забери ее.

– Нет! – взвизгнула я. Адам, не церемонясь, вытащил меня на улицу. Лукас безучастно наблюдал за нами, но я знала, что больше всего на свете ему не хотелось умирать. Адам захлопнул дверь, скрывая одинокую и притихшую фигуру Лукаса. Машина резко сорвалась с места, скрываясь за поворотом на огромный пустырь и поднимая в воздух кучу пыли.

– Отпусти! Отпусти! – я брыкалась, кусалась и царапалась, кричала, не скрывая боли, что разъедала изнутри, словно кислота. Я была готова бежать за ним, сбивая ноги в кровь, наступая босыми ногами на камни и осколки стекла, только бы держать его за руку. Ладонь в ладони – как сделка, как печать. Глаза в глаза – как немой разговор, как признание без слов. И смерть со смертью – как вечность, как любовь. Но руки Адама прижимали к себе до тех пор, пока не прогремел взрыв. Небо разорвала яркая вспышка, в воздух взвился столб дыма.

На секунду я забыла, как дышать, слезы прекратились, а сердце на миг остановилось, чтобы затем с еще большей скоростью забиться внутри.

– Лукас! – я закричала, не жалея себя. Крик, в котором смешались все чувства разом. Крик, который опустошил и разрушил все. Крик, после которого не стало лучше. Он стал синонимом конца.

Наверняка я бы свалилась на колени, если бы не Адам, не давший сдвинуться с места, спрятавший мое лицо у себя на груди и мягко поглаживающий по спине, будто это могло успокоить.

Я только что стала вдовой. И как бы мне ни хотелось, я не могла ничего изменить. Я пыталась проснуться, но ничего не выходило. Это не сон. Руки Адама на моей спине были реальны, запах дыма стоял в носу, а на шелковом платье все еще ощущался парфюм Лукаса. Больше он никогда не сможет им воспользоваться.