Я проснулась раньше Лукаса. Странно просыпаться в чужой постели, без оглушающей музыки Рамоны, в полной тишине и темноте – Лукас задергивал шторы, погружая комнату в полный мрак. Неизменным оставалось только одно – злость. Может быть, еще желание исчезнуть. Я не знала, в каком месте оно чувствовалось острее. В доме, где все напоминало о предательстве, или в доме, где все было чужим.

Лукас выглядел таким спокойным, что я бы никогда не заподозрила в нем парня, связанного с мафией. Конечно, только до первого взгляда в глаза.

Как он и сказал, мы уже сотню раз засыпали и просыпались вместе, но я бы предпочла не видеть его, не находиться рядом, не смотреть, как мирно он спал. Это неправильно. Почему он не думал о том, что я могу убить его во сне? Естественно, я бы этого не сделала, мне бы не хватило смелости.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, пытаясь найти в себе силы подняться и сделать вид, что все происходит так, как должно.

Я все пыталась понять, изменилось ли что-то или я просто накручивала себя, боясь смотреть реальности в глаза.

Вот только даже если и боялась, то я точно никогда не видела себя в этом доме. Тем более в роли его жены.

Близость Лукаса и тепло его тела вмиг стали чужеродными, странными, душащими, заставляя подняться с кровати, нацепить розовый халат и направиться в ванную, а после на кухню.

Раз уж мне предстояло здесь жить, то хотя бы нужно выучить расположение комнат. Вдруг я могла бы занять одну из них.

Хотя без «вдруг». После визита матери стало понятно, что отсюда живой мне не выбраться. Я точно отвоюю себе отдельную комнату. Жить под крылышком Лукаса слишком невыносимо. Да и какого черта я с первого дня свадьбы об этом не подумала?

Видимо, за прошедшие два года слишком привыкла спать с ним под одним одеялом.

Я спустилась на первый этаж, свернула в один из коридоров слева. В таких домах планировка обычно одинаковая, так что через несколько минут блужданий я все же услышала приглушенные голоса за одной из дверей.

Я поплотнее запахнула халат и коротко постучала. Бесило то, что приходилось делить дом с кем-то. Это у родителей я могла расхаживать в чем угодно, здешних же правил я не знала. И не собиралась узнавать, если честно. Если Лукас не согласится на отдельную комнату, то я пойду дальше и запрошу квартиру. Раз уж им этот брак так нужен, то пусть постараются. Хотя я вряд ли бы смогла шантажировать его разводом или чем-нибудь еще. Не хотелось вспоминать о том, что жертва здесь одна. И это я.

Дверь открылась, на пороге показался Адам с кружкой кофе, оглядел меня с головы до ног и тепло улыбнулся. Будто он обычный парень, а не средний сын одного из самых опасных мафиози.

– Доброе утро, – поздоровался он, отхлебнув кофе. А я пыталась пригладить волосы и поправить халат. Но только в своих мыслях. В жизни же я просто смотрела на Адама, пока он насмешливо разглядывал меня.

– Лукас еще не встал? – лениво протянул он, продолжая попивать кофе на пороге кухни. Я отрицательно качнула головой.

– Так сюда вход только с ним под руку или что? Кофе платный? По карте или наличкой надо? – выпалила я, выгнув бровь. Адам рассмеялся, опустив голову, и открыл дверь пошире, приглашая меня войти.

Я скользнула под его руку, замечая, что Адам был немного ниже Лукаса. Кожа на его руках и шее оставалась чистой, без единого рисунка или шрама, тогда как у Лукаса и того и другого хватало с головой. Глаза у всех трех братьев отдавали голубизной, я знала это еще с многочисленных приемов, на которые меня раньше таскал отец.

Небольшая кухня оказалась очень уютной, обставленной в бежевых тонах, с островком посередине, перед которым стояло несколько барных стульев. На одном из них сидела София, на другом обнаружился Томас.

Я опустила взгляд в пол, пригладила волосы, совсем не желая с ними разговаривать и контактировать. Но все же пришлось.

– Доброе утро, – голос стал слишком тихим. Компания Софии и Томаса явно не располагала к себе так, как это делал Адам или даже Лукас. От придирчивых взглядов сеньоры Санчес и ее самого младшего сына хотелось съежиться, исчезнуть и вернуться в комнату. Пока Лукас спал, там вполне тихо и спокойно.

– Неужели вы так сильно увлеклись друг другом, что Лукас проспал свой золотой час? – зло хмыкнул Томас, пока я пыталась сообразить, куда ткнуться в кухне, которая теперь казалась огромной, и как найти чертов кофе.

Я повела плечами, пытаясь сбросить с себя его клейкий, противный взгляд. Понятия не имела, что за золотой час. Надеюсь, не что-то из мира порно.

– Не нужно смущать девушку, Томас, – упрекнула София и приторно мило улыбнулась мне. – Как тебе новый дом?

Я вернула ей улыбку. С радостью бы сожгла все, что здесь находилось.

– Очень просторно.

– Кофе со сливками? – спросил Адам, нагнувшись к моему уху. Я вздрогнула, машинально кивнула и села на свободный стул около Софии.

– Что планируешь делать дальше?

– А у меня есть выбор? Вам очень нужны внуки или можно подождать? – как бы невзначай спросила я. Адам не сдержал смешок, поставив передо мной чашку на перламутровом блюдце.

Пора забыть о своей слабости, о том, что я жертва. И о том, что совсем недавно я унижалась перед отцом.

София снисходительно покачала головой, отпила из своей кружки ромашковый чай.

– За кого ты нас принимаешь? Сейчас трудные времена, да и это ваше с Лукасом дело, – выдала она. Я выдохнула и, пытаясь избавиться от желания провалиться под землю, отпила горячий кофе. – Но, конечно, не советую затягивать, – подмигнула София. Я обожгла язык и едва сдержалась, чтобы не закашлять.

Черт возьми.

Эта семейка явно доставит мне проблемы.

– Я пошутила, Лола. Ребенок сейчас совсем некстати.

Как радостно, что никакого ребенка никогда не будет. Даже если Лукас бы остался последним мужчиной на земле, – а для меня с некоторых пор так и было, – я бы не стала с ним спать. И пусть я буду вечно неудовлетворенной. Зато с гордостью.

Теперь, после нашей с ним свадьбы, все, что было между нами, казалось неправильным. Я казалась себе неправильной. Как и секс с ним. Для Лукаса я была не больше чем вещью, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. И если бы я сдалась, если бы позволила ему снова овладеть моим телом, это означало бы проигрыш. Я бы упала в своих собственных глазах еще ниже.

– Не думал, что у Лукаса с этим проблемы, – осуждающе покачал головой Томас.

О, у Лукаса с этим точно никаких проблем нет.

Я закусила губу, пытаясь прогнать непрошенные воспоминания о нашей близости. Черт возьми, я только что добровольно отказалась от секса. Пусть Лукас и раздражал до чертиков, тело все еще помнило жаркие поцелуи и его руки повсюду.

– У меня нет ни с чем проблем, Томас, – и вот снова этот хриплый голос, заставляющий вздрагивать и покрываться мурашками. Сначала я уставилась на кружку в руках, затем несмело подняла голову, разглядывая Лукаса в проеме.

Светлые волосы оказались взъерошены, хлопковая свободная рубашка была наполовину расстегнута, открывая часть тату на груди.

Я зажмурилась и снова отвернулась.

– Не думаю, что это та тема, которую нужно обсуждать при женщинах, – встрял Адам, я согласно кивнула. Не потому, что оскорбилась, а потому, что стало невыносимо жарко.

Черт бы побрал Лукаса и его член!

– Все верно, – бросил Лукас, оттолкнувшись от дверного проема. Томас заметно стушевался, а я пыталась делать вид, что слишком занята напитком.

Присутствие Лукаса будто заполнило всю комнату. И мне вдруг до слез захотелось сбежать и спрятаться. Но София, как назло, поднялась со стула, привлекая внимание старшего сына.

– Пусть Лукас и Лола побудут вдвоем, – и почему она не могла быть той самой невыносимой свекровью, что вставляла палки в колеса и всячески мешала уединению своего драгоценного сына с женой? Я бы кланялась ей в ноги, если бы это было так.

Лукас усмехнулся, заметив, как я сгорбила плечи и еще сильнее запахнула халат на груди.

– Удачи, – бросил Адам, когда проходил мимо меня. Хотелось бросить в него кружку, но вместо этого я слабо улыбнулась. Все-таки он единственный человек из этой семейки, который относился ко мне нормально.

Лукас принялся молча варить кофе, не сказал мне ни слова и даже ни разу не взглянул. Такое положение вещей радовало. Пусть и дальше не замечает меня. Я буду счастлива. А пока я рассматривала широкую спину, облаченную в белую рубашку. Он редко носил что-то подобное. За все те два года, что мы знакомы, Лукас предпочитал спортивный стиль: футболки, широкие брюки и белые кеды. Нельзя сказать, что он выглядел в этом плохо. Наоборот, даже очень хорошо. Но в те редкие вечера, когда он облачался в классику, я не могла себя сдерживать и обязательно стягивала с него пиджаки и рубашки где-нибудь в совершенно неподходящем для этого месте.

Черт.

Я снова зажмурилась, шумно выдохнула, пытаясь усмирить дрожь в руках. В горле пересохло, так что я сделала несколько больших глотков кофе. Совершенно точно нужно охладиться.

Лукас повернулся, оперся бедром о столешницу, а задумчивый взгляд голубых глаз остановился на мне. Я не хотела смотреть на него в ответ, но почему-то так же бессовестно разглядывала его.

– И как тебе в новом статусе? – вдруг спросил он, склонив голову набок. Я прикусила губу, пытаясь не выдать что-нибудь из того, что сейчас крутилось в голове.

– Ты все так же сильно меня раздражаешь.

Лукас покачал головой, подняв уголок губ в улыбке, и двинулся в мою сторону.

Я тяжело сглотнула и сжала несчастную кружку в руках.

Что он задумал?

Парень остановился прямо напротив меня, по другую сторону кухонного острова, долго рассматривал мое лицо, будто пытался прочитать мысли или что-то в этом роде. Я вздернула бровь, постукивая длинными ногтями по кружке с кофе.

Лукас нагнулся, оказываясь чересчур близко ко мне. Так, что между нашими губами осталось всего несколько сантиметров. Я тяжело сглотнула, чувствуя, как волна жара поднимается внизу живота и расходится по всему телу.

Чертов Лукас.

Он насмешливо поднял брови.

– Тебе нужен сегодня водитель? – поинтересовался Лукас и резко отстранился, оставляя меня в полном недоумении.

Чертов идиот! Ненавижу!

Почему он так легко мной манипулирует? Всего лишь оказался рядом, а я уже растеклась лужицей под его ногами, готовая раздвинуть ноги.

Полная задница!

Я зло поджала губы, повертела кружку с остывшим кофе в руках и не придумала ничего лучше, чем плеснуть напиток на Лукаса.

Я вылила чертов кофе на Лукаса, а когда поняла, что именно сделала, вылетела из кухни, оставляя разозленного парня в одиночестве.

Идиотка! Просто идиотка! Он ведь с легкостью прибьет меня и спрячет тело так, что его никогда в жизни не найдут.

– Лола! – раздалось гневное вслед, я ускорилась, взбираясь по лестнице наверх. Правильно. Я ведь хотела умереть. Видимо, это мое желание точно сбудется.

Лукас догнал меня у двери в комнату, легко схватил за подбородок и просто толкнул внутрь, угрожающе нависнув сверху.

Халат от быстрого бега распахнулся, не скрывая вырез сорочки. Впрочем, я не стеснялась. Тем более с ним. Но все равно стало неловко. В мои планы не входило соблазнять его.

– Что это было, черт возьми? – тихо спросил Лукас, разглядывая меня.

Сердце колотилось даже в ушах. Не знаю, от бега или от страха. Лукас молчал, ожидая от меня ответа, а я просто смотрела на него, глупо моргая. Пришлось подняться на носочки, чтобы не сломать собственную шею, пока его пальцы крепко держали мой подбородок.

– Что это было? – переспросила я. Лукас усмехнулся, отодвинулся от меня, я не успела выдохнуть, как он схватил мои запястья и поднес к запачканной рубашке.

– Снимай, – пальцы задрожали, дыхание ускорилось. Черт возьми.

– Может, еще и постирать? – выгнула бровь я и сложила руки на груди. Нет уж, я не буду играть по твоим правилам.

– Может, а я на это посмотрю, – хмыкнул он, потянувшись к рубашке. С каждой расстегнутой пуговицей открывалось все больше рисунков тату, я уже видела их: несколько змей на ребрах, очертания цветов на плечах, непонятные узоры и надписи на незнакомом мне языке. Но самой яркой татуировкой был череп под левой ключицей, обрамленный лилиями.

Лукас знал, какое влияние оказывал на других девушек. И я почему-то попадала в эту категорию. Вот только сейчас не собиралась бросаться в омут с головой. Нет.

Парень приблизился, я отрицательно качнула головой и уперла руку в его живот.

– Я не нанималась в горничные, Лукас.

– Да? А я думал, любящие жены иногда занимаются такими делами.

– Весь секрет в слове «любящие», – я лжемило улыбнулась, убрав прядь волос с лица. – Ненавидящие поступают наоборот.

– Так и скажи, что не умеешь пользоваться стиральной машинкой, хозяюшка, – ядовито выдал Лукас, нагнувшись ко мне.

Даже если не умела, то что? Я всю жизнь прожила в доме, где есть прислуга. У меня были задачи усердно учиться и не отсвечивать, а потом удачно выйти замуж. С последним возникли проблемы.

Я потупила взгляд, а Лукас схватил меня за запястье и потащил из комнаты.

– Отпусти! – я ущипнула его за руку, пытаясь вырваться из хватки, но он крепко держал и продолжал идти, а я почти бегом переставляла ноги, едва поспевая за его огромными шагами.

Лукас шел прямо по коридору на втором этаже и остановился в самом конце у маленькой дверцы, которая точно не могла быть входом в чью-нибудь спальню.

– Это комната для прислуги, здесь стираются вещи, Лола, – с наигранно умным видом проговорил Лукас, подтолкнув меня внутрь маленькой комнатки со стиральной машинкой, корзинами для белья и полками, заставленными всякими банками. Я нахмурилась, а злость постепенно просыпалась где-то внутри. Лукас все сильнее раздражал.

– Удивлена, что ты об этом знаешь, – фыркнула я, выдернув запястье из его хватки.

– И считаю, что тебе тоже нужно это знать, – отозвался Лукас и, повернувшись ко мне, принялся стягивать с себя рубашку. Я отвернулась, рассматривая этикетки на баночках и бутылках.

Лукас вдруг сократил расстояние между нами, я испуганно шагнула назад, ударившись о стиральную машинку.

– Неужели ты так сильно меня боишься, антилопка? – усмехнулся он, его пальцы легко прошлись по моим бедрам, поднялись к талии, плечам, вызывая маленькие искорки внутри тела. Я замерла, ощущая, как по коже побежали мурашки. Он снова делал это – с легкостью манипулировал мной. А я почти не дышала, позволяя ему меня касаться.

– Ну раз я антилопа, то ты самый настоящий козел! – рявкнула я, возвращая себе рассудок и сбрасывая его руки. Лукас же насмешливо ухмыльнулся и как ни в чем не бывало достал с верхней полки средство для стирки.

Говнюк.

– А теперь нужно нажать всего несколько кнопок, – снова включил учительский тон Лукас, заставляя меня закатить глаза. Я злилась сильнее прежнего. К чему устраивать этот цирк? Зачем дразнить меня? Доводить?

Я не понимала ни одного его действия. И не хотела понимать.

– Иди к черту, мне не нужны твои уроки, – я толкнула его и направилась к выходу из комнатки. Лукас дернул меня за руку, останавливая.

– Урок еще не закончен, милая Лола.

– Закончен, – я обернулась. – Вывод урока: я готова залить гель для стирки в твое горло.

Лукас сунул руки в карманы брюк, рубашка валялась на полу уже никому не нужная, а сам он стоял наполовину обнаженным, и теперь можно было рассмотреть россыпь тату, небольших шрамов и подкачанные мышцы. Я надеялась, что мое лицо не залила краска, потому что стало жарко. Слишком жарко…

Я отвернулась и направилась прочь из комнаты, поправляя сползший на одно плечо халат.

Чертов Лукас!

Но я все равно вернулась в его спальню, закрыв дверь на замок, и все равно легла в его постель, которая насквозь пропахла им.

Лукас больше не возвращался в комнату, судя по звукам в коридоре и виду из окна на парковку, он уехал. А я собиралась просидеть в комнате до вечера, потом прокрасться на кухню и найти что-нибудь съедобное, как я делала уже несколько дней подряд.

Лукас всегда возвращался в разное время, но никогда не позже двенадцати, будто в него встроили какой-то таймер или будильник, и тот каждый раз срабатывал, когда парню пора было выдвигаться в сторону дома.

Сегодняшний день не стал исключением для моей ночной вылазки. А вот Лукас впервые не переступил порог дома до двенадцати. Может быть, карета превратилась в тыкву?

Я спустилась на кухню в половину двенадцатого ночи, когда свет уже везде выключили. Обычно в такое время я ни с кем не встречалась. Но сегодня жизнь решила искупать меня в неожиданностях.

Кухня на первый взгляд тоже пустовала, я включила небольшую боковую лампочку и сразу вздрогнула, заметив в углу Томаса – младшего брата моего мужа. Он стоял, опершись бедром о столешницу, как часто делал и сам Лукас.

Я развернулась, чтобы уйти, но тут Томас повернулся, растянув губы в омерзительной улыбке. Не знаю почему, но он пугал меня больше всего. Я видела и говорила с ним всего пару раз, включая сегодняшнее утро, и каждый раз от близости к нему становилось неуютно, странно и страшно. Хотелось убежать и спрятаться.

– Не хотела мешать, – буркнула я, складывая руки на груди. Томас кивнул, осмотрел меня с головы до ног. Липкий взгляд задержался на груди, на завязках халата, затем на ногах. Захотелось помыться.

– Разве такая красота может помешать? – хмыкнул он, помешивая сахар в кружке. Я едва подавила желание скривиться. Уж как-нибудь прожила бы без его комплиментов. – Ждешь Лукаса?

– Пришла перекусить.

– Правильно, вряд ли он появится скоро, – кивнул парень, я вопросительно изогнула бровь, не понимая, почему в этой семье никто не общался нормальными фразами. – Если он не вернулся до полуночи, значит, забыл о времени и проводит время с кем-то, – пожал плечами Томас. Я поморщилась.

– Существует сотня причин, из-за которых он не приехал.

– Но она одна – девушки по вызову, – осадил Томас. Стало гадко. Так гадко, что желчь застряла в горле. Мы не обсуждали с Лукасом этот момент, ну если не считать мою пьяную выходку на свадьбе. По большей части мне все равно, с кем он встречается и спит, но, черт возьми, потом-то он ложится со мной в одну постель!

Я ничего не ответила, открыла холодильник, рассматривая целую гору продуктов. Я не хотела думать о Лукасе и других девушках, но почему-то воображение рисовало совсем не те картинки.

Мне плевать.

Но аппетит почему-то пропал, а тяжесть опустилась на плечи, придавив к земле с такой силой, будто на меня опустили булыжник.

Вдруг затылка коснулось чье-то дыхание, я вздрогнула, когда рука легла на бедро, смяв шелковую ткань халата. Вмиг я ощутила себя маленькой, слабой и беззащитной.

– Если тебе вдруг надоест холодная постель, – горячий шепот обжег шею, а губы едва не оставили поцелуй на чувствительной коже. – Ты можешь прийти ко мне.

Я отодвинулась, почти вжимаясь в холодильник всем телом. Сейчас он ведь мог делать со мной все, что вздумается. В тесном пространстве между нами летал запах алкоголя и сигарет. Я едва дышала от страха. Наверное, Томас тоже слышал гулкие удары моего сердца о грудную клетку внутри. Наверное, ему нравилось ощущать мой страх.

Никто бы не стал меня спасать. Никто бы не услышал моих криков. А потом никто бы не нашел мое тело.

Что, если это задумал Лукас? Решил убрать меня руками брата? Сломать меня?

– Он не стоит того, чтобы ждать ночами, пока он переспит со всеми девушками города, – тихо проговорил Томас. Я прикрыла глаза, сдерживая слезы. И почему, когда я решила жить так, как прежде, судьба снова толкнула меня с обрыва?

– Мне плевать, с кем он проводит время, – отозвалась я, отодвигаясь от парня еще сильнее. Томас хмыкнул мне на ухо, но все же немного отошел, позволяя выдохнуть.

– Не думаю, что тебя устроит такой брак, так что мое предложение в силе.

Я им не воспользуюсь. Никогда в жизни. Ответа он не получил, так что еще раз прошелся по мне клейким взглядом и вышел из кухни, оставляя меня в тишине, темноте и одиночестве.

Аппетит окончательно пропал, оставляя только сосущую пустоту и желание исчезнуть. Как было бы просто не существовать, раствориться в мироздании, не оставив после себя ничего, что могло бы кому-то напомнить обо мне.

Я забралась на барный стул, оглядела совершенно чужую кухню, тяжело вздохнула и заплакала. Здесь не было ничего моего. Но, примечательно, и в родительском доме ничего моего не находилось. В этот момент я четко осознала, что в этом мире не существовало ничего, что принадлежало бы мне, что было бы моим целиком и полностью. В этом мире у меня было только мое одиночество. Еще никогда раньше я не ощущала себя такой несчастной.

И когда в коридоре раздались шаги, я утерла слезы, уставившись в одну точку. На кухню вошел Лукас, поправил растрепанные волосы и остановился посреди комнаты, оглядывая меня. Черная рубашка оказалась наполовину расстегнута, а галстук перекинут через шею.

Значит, Томас был прав. Лукас проводил время не один.

Я поджала губы, нахмурилась.

– С кем ты был? – хриплый голос резал тишину подобно тому, как металл скрипел по стеклу. Лукас усмехнулся.

– Обычно спрашивают «где», – проговорил он, заглядывая в холодильник. Я сжала ладони в кулаки, оставляя следы от ногтей на коже.

– Отвечай на вопрос, – потребовала я, а злость медленно растекалась по телу, заставляя дрожать. Пока он развлекался там с кем-то, его брат вел себя как настоящий придурок! И хорошо, что ничего не произошло, но я не собиралась терпеть его похабные предложения, не собиралась слушать все, что он говорил мне. Вот только сейчас я видела факты собственными глазами. Чертов Лукас Санчес проводил с кем-то время!

– Почему я должен на него отвечать?

– Потому что я имею право знать, если ты с кем-то спишь! – прошипела я, подавшись вперед. Лукас обернулся, захлопнул холодильник и подошел ко мне.

– Не имеешь, Лола. Если ты забыла, наш брак ненастоящий, я не клялся хранить тебе верность до гроба, не обещал не смотреть на женщин и не обещал держать член в штанах. Я свободный человек. И ты свободный человек.

– Ну раз так, то я последую твоему примеру, – вызывающе проговорила я, Лукас сжал челюсть, а я ухмыльнулась, смотря в его глаза. И каково это – когда в тебя тыкают твоими же словами? Лукас прикрыл глаза, затем снова посмотрел на меня. Я улыбнулась, кивнула и покинула кухню, оставляя Лукаса в одиночестве. Что ж, если он хотел играть, то я придумаю собственные правила.