За окном шумело море, редкие солнечные лучи игрались на потолке и слепили глаза. Я зажмурился и придвинулся ближе к Анабель, обвивая тонкую талию ладонью. Она часто мерзла. Это утро не стало исключением – плечи оказались прохладными, как и нос, которым она сонно уткнулась в мою шею.
Я все еще не мог поверить в то, что моя жизнь так изменилась, наполнилась красками и эмоциями. С каких пор мне стало легко просыпаться по утрам? С каких пор мои мечты вышли за пределы желания словить пулю в голову, чтобы больше не мучиться?
Губы Анабель вдруг коснулись моей шеи. Невесомо, почти незаметно. Холодная ладонь скользнула на спину, вызвав противные мурашки. Я не отстранился, глянул вниз. Ана смотрела прямо на меня, как и каждое утро до этого.
Такое пробуждение было привычным.
По моим губам скользнула усмешка, я поцеловал Анабель в нос, она хихикнула, будто я сделал так впервые, и прижалась ближе.
– Думала, ты уже встал.
– Сегодня мне не хочется подрабатывать бариста на полставки на собственной кухне, – признался я, перевернувшись на спину.
– Я приготовлю завтрак, – тихо проговорила девушка, нависнув сверху.
– Наденешь фартучек на голое тело?
Острый ноготок коснулся моей ключицы, провел по груди вниз, затем поднялся к щеке. Анабель ухмыльнулась и заглянула в мои глаза.
– Тогда мы никогда не выпьем кофе.
– Помнится мне, ты говорила, что тебя бодрит совсем другое утро. – Я потянулся вперед, запутывая пальцы в темных волосах. Ана раскрыла губы и подалась навстречу. Мгновение – и вот она сидит на мне, упираясь ладонями в мои плечи, наши губы нетерпеливо сплетаются в жадном поцелуе, а желание пробирает каждую клеточку тела, словно ток.
Вдруг раздался требовательный стук в дверь. Анабель резко упала на бок, прикрывшись одеялом. Дверь распахнулась, и на пороге возник Генри в пижаме.
– Мама! Мы проспали футбол! – воскликнул он, останавливаясь на пороге.
Анабель тихо вздохнула, прикрылась одеялом. Я оглядел Генри с головы до ног. Спросонья, в смешной пижаме с динозаврами и без тапочек. Он выглядел так, будто собирался расплакаться. Слишком сильно любил свои тренировки по футболу.
– Сегодня воскресенье, гений, – хмыкнул я, опираясь на локоть. Генри удивленно раскрыл глаза и уставился на меня с видом мученика.
– Вот черт!
– Не выражайся! – возмущенно отозвалась Ана.
– Это папа меня научил! – выкрикнул он и, прежде чем в него прилетела подушка, убежал, захлопнув дверь.
Я рассмеялся.
Вот уже семь лет меня называли папой. Семь лет этот мальчик заглядывал в глаза, задавал сотню вопросов и держал за руку так, будто боялся потеряться.
Он знал, что его настоящий отец мертв. Не всю историю Анабель и Генри-старшего, конечно, но большую ее часть. Ту, которую можно рассказать ребенку. Генри знал, что я не его отец, но все равно считал меня им. Иногда мне казалось, что в этом ребенке намного больше мудрости, чем во всех нас вместе взятых. И я уже прикидывал, сколько денег ему придется потратить на психотерапию.
– Зачем ты учишь его плохим словам? – тихо спросила Анабель, укрывшись с головой одеялом.
– Ты думаешь, я усаживаю его перед учительской доской и рассказываю про плохие слова? – хмыкнул я, отнимая ткань от ее лица.
– Я много раз просила не выражаться дома.
– А дальше? Рано или поздно он поймет, чем именно занимается его папа и дядя. И из-за чего умер его настоящий отец. Мы никак не скроем от него наш мир. Даже если захотим.
– Да, но… – Она замолчала, шумно выдохнула и посмотрела на меня. – Хочу, чтобы это произошло как можно позже. Хочу, чтобы у него было детство.
– Оно у него будет. Хотя бы потому, что у него есть прекрасная мама. – Мои пальцы скользнули на бледную щеку, завели за ухо темные волосы. Анабель слабо улыбнулась.
– И не менее прекрасный отец, – отозвалась девушка, оставляя легкий поцелуй на моих губах.
– Спасибо, Ана.
– За что?
– За то, что появилась. И за то, что верила в меня, – сдавшись, проговорил я, опустив голову вниз. Никогда не любил разговоры по душам.
– А ты ни разу не подвел.
Я ничего не ответил. И Анабель тоже замолчала. Только простыни зашуршали из-за ее движений, Ана соскользнула с кровати и направилась в сторону ванной, плавно покачивая бедрами.
Черт возьми.
Обычно к этому моменту я уже варил ненавистный кофе. Сегодня все пошло не по плану. Я облизнул пересохшие губы и направился вслед за девушкой, чувствуя, как предвкушение растекается по телу.
Маленькая комнатка еще не заполнилась паром, монотонный шум отскакивал от стен, плавные изгибы Анабель размытым пятном виднелись за перегородкой душевой кабины.
Я на мгновение замер, наблюдая за тем, как девушка подставила лицо под капли воды, а потом направился прямо к ней.
Она легко вздрогнула, но все же позволила моим ладоням спуститься вниз по плечам, очертить грудь и плоский живот.
Я поцеловал ее в плечо. Анабель шумно выдохнула.
– Хорхе…
– Да?
– Не сейчас, – прошептала девушка, но все же откинула голову назад, открывая шею. – Генри может нас потерять.
– Скорее всего, он снова завалился спать, – отозвался я, прижимаясь бедрами к ее ягодицам. Ана уперлась ладонями в стену, а затем резко развернулась и прильнула к моим губам, подставляя нас двоих под теплую воду.
Ладони Анабель скользнули на мои плечи, она приподнялась на носочках, цепляясь за меня, чтобы не упасть. Мои пальцы сжались на ее бедрах, а возбужденный член уперся в плоский живот. Девушка тут же дотронулась до него.
Это точно бодрило лучше кофе.
Я прижал Ану к стене, она вздрогнула и шумно выдохнула из-за контраста температур и слегка развела ноги в стороны, позволяя мне коснуться ее.
Мы не часто оставались одни, не часто говорили о своих чувствах и не так часто могли не скрываясь срывать друг с друга громкие стоны. Но сейчас, когда шум воды заглушал звуки, когда комнатка медленно наполнялась паром, Ана выдыхала мое имя, оставляла следы от ногтей на коже, открывала шею для поцелуев и заставляла меня делать то же самое, оголяя каждый нерв, пробуждая желание.
Мои губы снова нашли ее, но не задержались надолго, спустились на шею, оставляя легкие укусы, добрались до груди, прикусив сосок и заставив Ану зарыться пальцами в мои волосы. Она потянула мою голову вверх, затуманенным взглядом прошлась по лицу, прикусила раскрасневшиеся губы и снова подалась вперед, легко сжимая член ладонью и дразняще проходясь по всей длине.
Я обхватил ее запястья одной рукой и прижал к стене, закинул ее ногу на свое бедро. Анабель привстала на носочки и плавно опустилась на член, закатив глаза от удовольствия. Черт возьми, она выглядела слишком прекрасной во всем этом безумии.
Меня будто пронзили током, окунули в удовольствие. Ана взмахивала пушистыми ресницами, кусала губы и шептала мое имя, словно заклинание, которое принесет наслаждение.
Размеренные движения больше походили на испытание. Она плавно приподнималась и опускалась, насаживаясь на всю длину, небольшая грудь покачивалась в такт движениям, а стоны тонули в шуме воды.
Я придерживал ее за ягодицы, оставляя красные метки от пальцев, вглядывался в красивое лицо, покрытое влагой, наблюдал за тем, как мелкие капельки воды стекали по бледной коже. И когда Анабель сжалась внутри, я выпустил ее запястья из хватки, позволяя девушке ухватиться за меня, поднял ее и вошел глубже.
Толчки стали резкими, жадными. Стоны громче и нетерпеливее. Казалось, даже температура воздуха возросла, вода стала горячее, почти обжигая кожу. Никто из нас не обратил на это внимания. Мы продолжали самозабвенно цепляться друг за друга, пока все вокруг не подернулось дымкой удовольствия. Анабель задержала дыхание, ее грудь впечаталась в мою.
В этом моменте существовали только жажда, вожделение и желание. Коктейль, которым хотелось напиться до беспамятства. Море, в котором хотелось захлебнуться.
Анабель обмякла в моих руках, я шумно выдохнул, чувствуя, как по телу пробежали мурашки, за которыми последовало расслабление.
Да, никакой кофе не сравнится.
Я легко опустил Анабель на ноги, она ткнулась лбом в мою грудь и обняла, принявшись выводить невидимые линии на моей спине. Мои пальцы легко оказались на тонкой талии. Мы так и стояли какое-то время, прижавшись друг к другу, пока вода била нас по голове из тропического душа, а затем я взял одну из миллиона баночек на полке и намылил волосы Анабель шампунем.
– Я и сама могу помыться, – буркнула девушка, отстраняясь, а я, не сдержавшись, тихо рассмеялся, оглядывая мыльную шапку на ее голове. – Однажды я побрею тебя налысо, пока ты будешь спать.
– Не злись, мне нравится к тебе прикасаться. – Я поддел ее подбородок пальцами и легко коснулся губ.
Где-то вдалеке хлопнула дверь.
– Наверное, это Генри, – проговорил я, наспех смывая с себя пену и следы бурного утра.
– Думаю, тебе нужно поговорить с ним о том, что нужно стучать, прежде чем входить в нашу комнату, – проговорила девушка, когда я вышел из душевой и намотал полотенце на бедра.
– О да, расскажу ему о том, как важны личные границы, во всех подробностях.
– Хорхе! – воскликнула Анабель, хотя знала, что ничего страшного в этом разговоре не случится. Не просто так Генри называл меня папой.
В спальне оказалось слишком светло. Солнце вовсю игралось на поверхностях, а в открытое окно задувал зимний ветер.
– Надеюсь, у меня не появится брат или сестренка, – выдал Генри, сидя на кровати и покачивая ногами в воздухе. Я подошел к нему и опустил ладонь на плечо.
– Подожди меня в гостиной, ладно?
– Зачем?
– Надо серьезно поговорить. – Он нахмурился, глянул на меня как на придурка, но все же спрыгнул с кровати и скрылся за дверью.
Я направился к гардеробной и как раз успел одеться, когда Ана вышла из ванной, закутанная в большой халат. Я засмотрелся на розовые щеки, влажные волосы обрамляли лицо, а с губ не сходила легкая улыбка.
В мою жизнь больше никогда не возвращалась пустота. На ее месте была Анабель, освещая рутину красками, подобно тем, которыми она рисовала на холстах. И был Генри, который тянул за руку, с любопытством осматривая все вокруг. Ему не нужно было становиться в будущем боссом или входить в клан, он просто жил, как обычный ребенок, и учил жить всех нас.