Я так и не сказала ему, хотя моментов для этого было предостаточно: вечер после приема; вчерашнее утро, которое почему-то превратилось в секс у зеркала; сегодня, когда мы валялись в кровати часа два после пробуждения.
Черт возьми, почему я так боялась?
Я вздохнула и потянулась за тушью.
Скоро приедут гости на праздничный обед. Можно рассказать сразу всем, но… хотелось, чтобы это осталось между нами.
Еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько неуверенной. Никогда не страдала из-за нерешительности. Только последняя неделя стала исключением. Удивлена, что Аарон до сих пор не заметил моего странного поведения. Хотя это как раз нормально – он вовсю занимался нашим скорым отпуском.
На первом этаже раздался хлопок, послышались голоса и смех. Я оглянулась на приоткрытую дверь комнаты, посмотрела в отражение, в котором, кажется, ничего не изменилось, и направилась вниз.
– Луиза! – звонко воскликнул Генри, почти с разбега обхватывая меня тонкими руками. Я рассмеялась, обнимая его в ответ. Он так и остался единственным ребенком в нашей семье, которая почему-то стала огромной.
– Привет, малыш. – Я потрепала мальчика по волосам, он поднял голову и прищурился.
– Я уже не малыш.
– Точно, все время забываю, что тебе уже семь лет.
– Вот именно! – эмоционально заявил Генри, отстраняясь от меня. – Аарон уже здоровается со мной за руку! – Я глянула на мужа, он усмехнулся, покачав головой. Да, для Генри Аарон был не боссом мафии, не Тайфуном, а добрым дядей, который дарит роботов на Рождество и окунает лицом в торт на день рождения.
– Да, а скоро ты приведешь девчонку в наш дом и скажешь, что она будет жить с нами? – ядовито поинтересовался Хорхе, наблюдая за тем, как Анабель приветственно обняла меня. Она метнула на него злой взгляд.
– А потом окажется, что эта девчонка не любит мафиози. – Аарон хлопнул Хорхе по плечу.
– Ее никто спрашивать не будет! – выдал Генри и убежал в сторону столовой.
– Дома поговорим о взаимодействиях с девочками! – крикнул ему вслед Хорхе, вызывая всеобщий смех.
И давно мы превратились в обычных людей, которые собираются на рождественский обед?
Матиас и Лиззи остались в Лондоне. Как сказал брат, решили уединиться и не нашли в себе желания слушать наставления Лукаса и Адама о том, что им пора определиться с датой свадьбы. Правда, ни одного из них мы сегодня не ждали: у Лукаса и Лолы Мальдивы, у Адама и Марго Австралия. Честно говоря, Адам и Марго редко появлялись в Испании. Кажется, в семье Санчес все стало не так хорошо, как Лукас пытался показать. Пусть больше наши семьи не являлись конкурентами. Никто не спешил делиться тем, что происходит за закрытой дверью.
Я понимала, почему Матиас и Лиззи тянули со свадьбой. Я провела несколько лет в Канаде и ни о чем не жалела. Хотелось, чтобы и брат наверстал годы, потраченные на дела отца.
– Надеюсь, вы припасли достаточно просекко. – Входная дверь еще раз открылась, и в коридоре появилась раскрасневшаяся Мартина, позади которой стоял Роберт – отец Аарона. Иногда они вели себя, словно школьники. Пару раз Аарон заставал их целующимися на кухне. И в последний такой раз попросил Роберта найти себе другое жилье. Роберт повозмущался на тему того, что это Аарон живет в его доме, но все-таки съехал в небольшой особняк на другом конце города. Не знаю, каким образом ему удалось уговорить Мартину переехать к нему. Хотя большую часть времени они проводили в Италии, где Мартина и жила раньше.
– Разве вас не пьянит любовь? – хмыкнул Хорхе, сунув руки в карманы брюк. Роберт помог Мартине стянуть легкий плащ.
– Разве ты не собираешься жениться на Анабель? – Женщина вопросительно выгнула бровь, поправила браслеты на запястьях и, удовлетворенно хмыкнув, произнесла: – А где мой любимый внук?
– Только скажите, если вы в заложниках. – Хорхе подмигнул Роберту и посмотрел на Аарона. – Мне надо выпить.
– Надо было купить тебе ромашковый чай, – вздохнула я.
– Без обид, красотка, но тебе не приходится иметь дело с тещей или свекровью. Вы с Аароном хорошо устроились.
– Скажу это малышу Генри, – хмуро отозвался Аарон, направившись в сторону кабинета. Роберт, качнув головой, пошел за ними, а Анабель остановилась около меня, положив голову на мое плечо.
– Ты ведь знаешь, что он шутит? – тихо спросила девушка, думая, что комментарии Хорхе могли меня задеть. Признаться честно, за столько лет рядом он превратился из пьянчуги и язвительного придурка в еще одного брата, которого я никогда не хотела. Впрочем, в свои проблемы он меня не вмешивал.
– Каждый год одно и то же, Ана, я привыкла, – фыркнула я, обняв девушку за плечи. Она стала спокойнее, перестала тревожиться по пустякам, позволяла Хорхе решать проблемы и забирать Генри из школы, продолжала рисовать и успела получить художественное образование. Выбросила из гардероба старые джинсы и толстовки, сменила их на брюки и свитера. Хорхе хотел соответствовать, так что ему пришлось стать серьезнее. Никогда бы не подумала, что он на такое способен. Но, как оказалось, он умел удивлять.
– Девочки, почему мы все еще без бокалов? – всплеснула руками Мартина, появляясь в коридоре. Ана покачала головой.
– Потому что все уже должны быть за столом! – воскликнула я, глянув на время. Мартина и Анабель направились в сторону столовой, Роберт, Аарон и Хорхе выглянули из кабинета и поплелись следом.
Иногда жизнь казалась мне сном. Сном, который все никак не хотел заканчиваться. Да и, если честно, я не хотела просыпаться.
Маленький Генри, как обычно, звонко перебивал всех смехом, рассказывал истории о школе; Роберт не мог оторваться от Мартины; Аарон закатывал глаза, глядя на отца, а Хорхе вставлял ехидные комментарии.
Уже пять лет мы встречали Рождество вместе. Уже пять лет двадцать четвертого декабря в доме воцарялась настоящая суматоха, шум и гам, а после оглушающая тишина.
Ближе к вечеру все разбрелись, мы с Аароном очутились в гостиной. Вокруг висела знакомая тишина, прерываемая только тихим звоном посуды, которую убирала прислуга, и полумрак – почему-то мы никогда не включали свет.
Аарон задумчиво сверлил взглядом потолок, откинув голову на спинку дивана. Я глядела на него, гадая, когда наступит идеальный момент для разговора.
Он все никак не хотел наступать.
– Ты чем-то расстроен? – тихо спросила я, не выдержав пытку молчанием. Аарон выдохнул и сел, уперев локти в колени.
– Задумался о словах Хорхе про родителей, – отозвался он, прокрутив бокал в пальцах. – Все думаю, как бы мама отнеслась к тебе, как бы ждала нас на праздники. И что бы сказала твоя мама обо мне. – Аарон горько усмехнулся, а меня почему-то посетили такие же мысли. Я осторожно пересела к нему на колени, и руки Аарона тут же очутились на моей талии, придерживая.
– Как-то ты сказал мне, что они были бы счастливы, узнав, что мы вместе, – тихо произнесла я, запуская пальцы в темные волосы. – Думаю, ничего не изменилось с тех пор.
– Мне ее не хватает.
– Мне тоже, – сдавленно прошептала я, Аарон прижался к моей груди, хватка на талии стала сильнее, и я обняла его, пытаясь выразить в этом объятии всю любовь, что была во мне. Прошло двадцать лет, а эта боль не утихла, она все еще жила где-то внутри маленьким черным комочком, память все еще бередила раны, но теперь она была светлой.
– Я люблю тебя, птичка. – Он поднял голову, я опустила взгляд и мягко улыбнулась. Если и существовал идеальный момент, то вот он.
– У меня есть для тебя кое-что.
– Мы ведь договорились без подарков.
– Будто я не знаю про оранжерею, – хмыкнула я, прищурившись. Аарон нахмурился. – Увидела на столе проект, который, о боже, ведь совсем не называется моим именем.
– Вообще-то это сюрприз, который не успели осуществить к твоему дню рождения.
Я махнула рукой, ловко спустилась с его колен и заглянула под елку, вытащив оттуда небольшую коробку. Ладони похолодели, только сейчас я заметила, что они немного подрагивали от волнения. Хотелось повернуть все назад и ничего ему не рассказывать, но я все равно вернулась на колени к Аарону и протянула ему коробку.
Он свел брови к переносице, развязал неряшливый бантик и поднял крышку. Я задержала дыхание, наблюдая за его лицом. А Аарон замер, глядя на содержимое подарка. Кажется, его сердце и вовсе на какой-то миг перестало стучать. Я прикусила губу, едва сдерживая вопросы, рвущиеся наружу.
Неужели зря рассказала?
Мы ведь не говорили об этом после того, как меня выписали из больницы.
Черт, черт, черт.
Я уже была готова расплакаться, но тут Аарон дрожащими ладонями вытащил крошечные ботиночки, помещающиеся в одной ладони, и глянул на меня.
Черные глаза гипнотизировали, в них плескалось столько невысказанных слов, столько вопросов, что я растерялась. Я никогда не думала, что на меня будут так смотреть. Даже не могла об этом мечтать, но он глядел так, будто я центр его вселенной.
Я улыбнулась, хотя в глазах уже собирались слезы, поправила черные волосы и дрожащим голосом произнесла:
– Однажды нам придется услышать «мам, пап, у меня скоро свадьба».
– Птичка… – хрипло проговорил Аарон, а затем обнял меня. Так, как обнимают самое ценное и родное. Так, как обнимают только тех, кого безумно любят.
Все в наших отношениях было интимным: начало, предложение, разделенная боль после моего ранения и потери ребенка, ссоры. Этот момент тоже таким стал. И идеальнее его не существовало ничего.
Несколько слез все же сорвалось с ресниц, и Аарон заботливо их стер. Я заглянула в его глаза, понимая, что сейчас собиралась сказать то, чего не сказала бы никому в жизни.
– Мое сердце тоже принадлежит тебе. – Он не ответил, только поцеловал, сминая мои губы и сжимая ладони на талии.
Может быть, рождественское чудо все же существовало. Может быть, зима не так уж и холодна, если есть с кем разделить темные вечера? Может быть, чудо стоит того, что в него верить и ждать?