Я думала, что снова буду видеть Адама только во сне, что он станет ночным призраком, который будет приходить ко мне, мучить и вместе с тем делать рутину чуточку лучше. Я думала, что снова буду жить ради встреч во снах. Этот страх нельзя описать. В голове пронеслась сотня мыслей, и еще больше, когда Вито упал к моим ногам. Впервые за пять лет я увидела его слабость. Впервые за пять лет ощутила перед ним не страх. И жалела, что он этого уже не увидит.

Я не испытывала к нему ничего, кроме презрения. Презрения, которое он заслужил. Вито умер так, как должен был.

В этом мире я доверяла только двум людям – себе и парню, которого держала за руку и с которым собиралась сбежать. Теперь уже совершенно точно от людей Вито.

Мы выбрались через небольшое окно в переулок, оттуда на центральную улицу, не оборачиваясь и не глазея по сторонам, просто шли вперед, будто не существовало никаких препятствий и смерти, плетущейся по пятам.

Страх не отпускал меня, когда мы садились в такси, я боялась, что вместо водителя мог оказаться кто-то из людей Вито. Ощущение взгляда в спину не отпускало и когда мы проходили проверку в аэропорту.

Как оказалось, страх был не беспочвенным.

Мы остановились около стойки регистрации на рейс до Цюриха, когда Адам заметил слежку. Совершенно случайно, солдат Вито выглядел так, будто делал что-то подобное впервые. Его взгляд зацепился за меня, то и дело опускаясь в телефон.

Скорее всего, сравнивал с фото.

Я выпрямилась, отвернувшись от него. Взяла Адама под руку, он сжал челюсть и нахмурился.

– Сейчас мы разделимся, – парень ласково заправил прядь волос мне за ухо. Со стороны могло показаться, что мы пара влюбленных, что не может оторваться друг от друга. На деле же я слушала каждое слово, слетающее с губ Адама.

– Обычно после такого все катится к чертям, – отозвалась я.

– Мы уже к ним скатились, стоит рискнуть, как думаешь? – Я оставила его без ответа. Конечно, стоило. И Адам, и я, мы оба были готовы расстаться с жизнью в этом побеге. Просто потому, что решили бороться. Я не сдамся так же, как пять лет назад.

Я оставила Адама у стойки, а сама направилась в сторону уборной. Солдат пошел следом. Я ускорила шаг, лавируя среди толпы, он не отставал.

Каждый удар сердца отдавался гулким стуком в голове. Руки тряслись так сильно, что пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы не привлекать внимания, и переставлять ноги, хоть колени и подкашивались на каждом шагу.

«Не убий» – гласила одна из Божьих заповедей. Интересно, попытка убийства считалась ее нарушением? А помощь другому в этом грехе? Впрочем, неважно. Я все равно не собиралась просить за это прощения. Мои смертные грехи – блуд и уныние, и я готова гореть за них в аду.

Дверь маленькой туалетной комнаты отрезала звуки и посторонний шум, превратила их в монотонный гул где-то вдалеке. Я остановилась около раковины, вгляделась в небольшое зеркало, в котором показалась уставшая девушка, с тенями под глазами, небольшим синяком на подбородке, который так и не получилось скрыть. Я выглядела отвратительно, так, будто не спала несколько ночей подряд, хотя сон рядом с Адамом был крепче обычного.

Я открыла кран с холодной водой, надеясь, что следящий за нами солдат потеряет меня из виду. Может быть, если бы мы находились в книге, то так бы и случилось, но звуки гудящего аэропорта вдруг на мгновение вернулись и снова смолкли. Я выпрямилась, замечая в отражении массивную мужскую фигуру. Знакомую. Один из парней Вито, он иногда присматривал за мной, когда я ходила по магазинам или на маникюр.

Я не сводила с него взгляда в зеркале, наблюдала за тем, как он достает пистолет, как на губах появляется усмешка, как дуло поднимается в мою сторону, но я ничего с этим не сделала, безучастно взяла бумажные полотенца, вытерла руки и выбросила бумагу в мусорное ведро.

Дверь снова открылась, парень спрятал пистолет под пиджаком, но не успел заметить то, что увидела в отражении я. Адам почти бесшумно ударил его сзади, и парень безвольно скатился прямо нам под ноги.

– Он… – Конечно, я имела в виду смерть. Мне бы хотелось увидеть его мертвым, но Адам качнул головой и протянул мне руку, я подхватила сумочку, переступила через парня, и мы вместе вышли в шумный холл аэропорта.

– Ни к чему привлекать внимание, он всего лишь без сознания, – шепотом проговорил Адам. – Из-за выстрела все вылеты бы приостановили, аэропорт бы закрыли на проверку, а мы оказались бы в клетке, которую сами себе и создали, – пояснил парень, на миг отпуская мою руку из своей, подошел к мужчине в форме и на ломаном итальянском, хотя прекрасно им владел, выдал: – Там стало плохо, он упал, – и указал на дверь женского туалета, а следом вернулся ко мне. – Меняем Швейцарию на Швецию, душа моя.

Адам резко свернул в сторону, подталкивая меня к стойке регистрации на рейс до Стокгольма. Я бы не удивилась, если бы такими темпами мы приземлились где-нибудь на Крайнем Севере.

Руки все еще дрожали, я боялась, что кто-то мог заподозрить неладное, заметить в нас опасность или отчаянное желание выжить.

Черт возьми, я чувствовала себя Маугли, которого впервые вывели в людное место после многих лет среди животных. Насколько сильно мы были похожи? Клан Вито мало чем отличался от зверей – они тоже готовы растерзать любого. Это заставляло нервничать, и только усилием воли я смотрела прямо перед собой, на незнакомый паспорт в руках, на туристов.

Я успокоилась, только когда шасси оторвались от земли и самолет взмыл в воздух. Рим остался на земле, с каждой секундой становясь меньше и исчезая, а за ним пропала и Италия, превратилась в точку на карте.

Адам молчал, и я тоже не находила слов. Самым важным сейчас было добраться до относительно безопасного места. Да и что мы могли обсудить в аэропорту или в заполненном людьми самолете?

Как быстро я превратилась из «уважаемой» жены бизнесмена в беглую изменницу. Даже забавно, с какой скоростью люди вешали ярлыки на других. Впрочем, мне было плевать на их мнение. В новой жизни меня никто не знал.

Через три часа полета мы избавились от паспортов Анны и Виктора в столице Швеции, а еще через пару часов автобус выплюнул нас в небольшой деревушке с новыми паспортами и телефоном, в котором, как и раньше, был сохранен лишь один номер.

Здесь осень легко угадывалась в холодном ветре, забирающемся под толстовку, надетую на голое тело; в небе, покрытом тучами; в хмурых лицах прохожих.

Я смотрела на маленькие домики и не могла поверить в то, что у нас получилось. Черт возьми, мы смогли убежать. Мы добрались до Швеции и даже выжили.

Адам стоял рядом, разглядывая что-то в телефоне, потом повернулся ко мне, на его губах расцвела легкая улыбка.

– Тут недалеко есть церквушка, не хочешь пожениться? – Он поиграл бровями, а когда я не ответила, легко рассмеялся и, обхватив меня за плечи, прижал к себе. – Я пошутил, найдем одного чудака, который здесь живет.

– Это безопасно?

– Да, он скрывается от русской мафии уже пять лет и прячет здесь свою бабушку, – пояснил парень, утягивая меня вперед по небольшой гравийной дороге. Я шла рядом, вдыхая чистый, раскаленный холодом воздух, оглядывалась по сторонам, боясь увидеть где-нибудь тень или фигуру, боясь услышать выстрел, после которого кто-то из нас упадет на землю, истекая кровью. Но ничего из этого не происходило, возникало чувство, что деревушка вовсе не живая.

Солнце скрылось за горизонтом почти наполовину, когда мы остановились около небольшого красно-белого домика с крылечком и верандой. Вдруг дверь распахнулась, а из дома вышел невысокий парень с кудрявыми волосами до плеч, в халате, накинутом почти на голое тело, – из одежды были только трусы, а на лице красовались круглые очки для зрения.

– Чертов придурок, убирайся отсюда! – прокричал он, но вопреки этим словам добродушно улыбнулся.

– Я тоже рад тебя видеть, Валерио, – отозвался Адам, протягивая парню ладонь, которую тот проигнорировал, по-свойски обняв Адама и хлопнув по спине.

– Ты совсем одичал в своих этих светских кругах.

– Ничего, скоро превращусь в такого же дикого идиота, как ты. – Они обменивались любезностями и сарказмом, а я молча наблюдала. Признаться честно, не ожидала, что мы остановимся у кого-то из знакомых. Тем более у тех, кто тоже скрывается от мафии. Черт возьми, да что он такого натворил, что его искали русские?

Видимо, этот вопрос отразился на моем лице, потому что паренек вдруг перевел взгляд на меня и усмехнулся.

– Я взломал базу данных юриста и бухгалтера и натравил проверку нескольких спецслужб, почти все из той банды отбывают срок, – хмыкнул Валерио, по-ребячески растрепав волосы. Адам повернулся ко мне.

– Это Марго – моя жизнь, а это Валерио, мы вместе учились.

– Так вы в свадебном путешествии или что?

– Вообще-то нам нужны паспорта. – Адам снизил голос до еле слышимого шепота, но это не помогло Валерио сдержать удивление. Он выкрикнул громкое «ого», за что захотелось ему врезать.

– Так вы здесь надолго. – Он понимающе кивнул, запахнул халат и махнул рукой в сторону дома. – Идем, познакомлю вас с бабушкой, она как раз хотела сдать домик в конце улицы.

– И еще оружие, – вдогонку кинул Адам. Осторожность никогда не бывает лишней, тот пистолет мы оставили в квартире вместе с телом Вито.

– Я надеюсь на достойное вознаграждение за свои труды.

– Пинка под зад будет достаточно?

Валерио не ответил, потому как мы поднялись по небольшому крыльцу и оказались в доме. Внутри стоял полумрак, затхлый воздух казался приторным, а в редких лучах света игрались пылинки. Слева находилась гостиная, в которой из мебели стоял только старый продавленный диван, стол с компьютером и кучей мониторов и одинокое кресло-качалка в углу, в котором сидела пожилая женщина.

Она, услышав шаги, поднялась на ноги и взяла трость в углу.

– Бабушка, это мои друзья – Адам и Марго, – громко представил Валерио. – Это бабуля Ирма.

Женщина улыбнулась; их сходство с Валерио было трудно не заметить: те же большие карие глаза, тонкие губы, кудрявые волосы и широкий нос.

– Впервые у нас? – заговорила она на английском, подходя ближе.

– Решили отдохнуть от городской суеты, – вместо нас ответил Валерио. Ни я, ни Адам не влезали. Если он скрывал бабушку от мафии, то пусть сам выдумывает для нас какую угодно легенду. – Они хотят снять домик в конце улицы. – Ирма просияла еще сильнее.

– Тебе стоило бы вспомнить о приличиях, Валерио, встречать гостей голышом – какой стыд! – она в шутку пригрозила ему костылем, Валерио отпрыгнул в сторону, а Адам не сдержал смешка.

Может быть, здесь мы сможем начать все сначала?

– Идем, мои дорогие. – Ирма зашагала в сторону выхода довольно бодро для своего внешнего вида: лицо уже украшали глубокие морщины, а кудри полностью поседели. – Валерио, оденься, бога ради! – крикнула она напоследок, а после обратила все внимание на меня. – В этом домике давно никто не живет, молодежь уезжает из деревень в города, а мы остаемся тут. Хорошо, что вы приехали. Идеальное место для уединения с любимым. – Женщина понимающе подмигнула, а я почувствовала, как щеки стремительно покраснели. – Тут недалеко есть озерцо, еще не должно остыть, так что можете прогуляться, вдоволь отдохнете от привычной жизни. – Ирма все говорила и говорила, а я пыталась уместить в голове информацию, которую она высыпала скрипучим, но добрым голосом. В глубине души я надеялась, что Адам запомнит хотя бы половину.

Мы шли около пяти минут, и все это время женщина рассказывала о том, как нам хорошо будет в этом доме. А мне уже было плевать, где мы остановимся и как будем жить.

Я оглянулась на Адама, и он, словно прочитав мои мысли, догнал нас в два шага и взял меня за руку.

– Ну вот. – Тяжело дыша, Ирма махнула в сторону аккуратного домика, который почти точь-в-точь выглядел как тот, из которого мы недавно вышли.

– Отлично, пока что мы оплатим неделю.

– Как удобно, – воскликнула Ирма и сунула в руки Адаму ключи. – Только кровать в спальне на втором этаже слегка скрипит. – Она снова мне подмигнула, взяла деньги из рук Адама и поковыляла обратно.

Внутри дом отличался светлыми комнатами, большими окнами, в которые проникали редкие солнечные лучи, сейчас скрытые за густыми облаками. Мебели тоже было больше, чем в доме молодого человека: лавочка в прихожей, диван и два кресла в гостиной, в которой нашелся даже книжный шкаф. Справа в коридоре находилась дверь в небольшую кухоньку, а прямо напротив входной двери лестница на второй этаж со спальней и ванной комнатой.

С плеч будто упала гора так же легко, как Адам поставил сумку на пол. Мы не разговаривали всю дорогу, только молча держались за руки, переглядывались, словно могли обменяться мыслями. И сейчас, когда оказались наедине, в относительной безопасности, я не могла больше сдерживаться. Чувства переполняли меня, грозились разорвать, превратить в кучку пепла.

– Не верится, что получилось, – выпалила я.

– Не хочется тебя расстраивать, но рано делать выводы. – Адам хмыкнул и притянул меня в объятия, словно мог укрыть своей грудью, как бронежилетом, спрятать от всех и подарить тихий, маленький мир.

– Тогда просто будем жить. – Я обхватила его в ответ, подняла голову, разглядывая отросшую щетину на подбородке, и легко рассмеялась, вспоминая, как он собирался отрастить бороду в колледже. Если честно, выглядело отвратительно.

– Чего смеешься?

– Вспомнила, как ты обиделся на меня из-за той ужасной бороды.

– По-моему, я смотрелся хорошо, – отозвался Адам. – Ты просто не хотела, чтобы на меня западали другие девушки.

– Если бы я этого хотела, то сказала бы, что борода тебе идет. – Адам вдруг защекотал меня, и я, расхохотавшись, вырвалась из его объятий. – Думаю, мне нужен душ.

Мы вместе поднялись на второй этаж, Адам растянулся на кровати в спальне, а я свернула в темную ванную. Все вокруг менялось с бешеной скоростью. Будет ли хоть какая-то пауза или мы будем бегать по кругу вечно, как глупые хомячки в колесе?

Я встала под горячую воду, ударяющую по голове мелкими каплями, прикрыла глаза, в памяти почему-то всплыли теплые касания Адама, его поцелуи, то, как он стоял передо мной на коленях, прижимаясь с такой силой, что становилось трудно дышать. Я открыла ему свою душу, а следом доверилась и телом. Почти.

Во мне больше не находилось желания бояться, бежать и откладывать. И почему понимание, что жизнь слишком коротка для того, чтобы терять время без любви, не пришло раньше? Хотя все ведь приходит вовремя, я не жалела ни одного дня, который провела рядом с Адамом. Только надеялась, что этих дней будет еще много.

Я вышла из ванной абсолютно обнаженная. Адам лежал на кровати, подложив руку под голову, взгляд потемнел, когда он меня увидел. Это придало мне храбрости.

Я распустила волосы, и они каскадом упали на грудь и плечи. Не верилось в то, что это делала я, но я не испытывала ни смущения, ни ощущения неправильности. Эта смелость каждый раз появлялась рядом с ним.

– Пришло время экзамена. – Голос едва заметно дрогнул, я шагнула вперед.

– Урока еще не было.

– Тебе он нужен? – Я вопросительно выгнула бровь, подходя к нему.

– Нет. – Адам отрицательно качнул головой, голубые глаза остановились на моем лице одновременно с тем, как я оказалась около кровати, прямо перед Адамом. Странно, что мое имя не Ева.

Я потянулась вперед, сплетая наши губы в легком поцелуе, который всего через несколько прикосновений перерос в еще один смертный грех, который мы делили на двоих, – жадность. Мы целовались так, будто в любую секунду кто-то мог войти и лишить нас этого вихря чувств.

– Проверим качество кровати, – прошептал Адам и, подхватив меня под бедра, легко дернул вверх, усаживая на себя. Я охнула и ухватилась за широкие плечи. Теплые ладони спустились по моей спине, легли на ягодицы, несильно сжали, вынуждая прижаться к парню ближе. Кожа к коже. Тепло к теплу. Удовольствие к удовольствию.

Член Адама красноречиво упирался в бедро, и от этого возбуждение только усиливалось, туманя голову, буквально сводя с ума. Я оторвалась от его губ, покрыла поцелуями шею, заглянула в глаза, пока руки свободно блуждали по моему телу, а я не чувствовала от них холода или боли, только желание, чтобы он касался чаще, откровеннее, горячее. Хотелось ощущать его каждой клеточкой тела. Хотелось отдаться полностью, без остатка. Хотелось перестать бежать не от жизни, от него.

– Ты мне веришь? – Ладонь Адама накрыла грудь, и из-за контраста с прохладным воздухом в комнате по коже побежали мурашки, а возбуждение медленно прокрадывалось в тело, оседая теплом. Парень легко прикусил кожу на моей шее, а другой рукой коснулся чувствительного места, так что вместо внятного «да» услышал лишь тихий стон.

Я доверила ему самое ценное, что у меня было, – жизнь, и сейчас отдавалась его рукам и ощущениям, накрывающим с головой. Губы Адама продолжали ласкать шею, спускались к груди, игрались с сосками, пальцы творили что-то невообразимое, размазывая влагу по половым губам, нежно касались клитора, вырывая из меня шумные выдохи и вызывая дрожь по телу.

Я поерзала, задевая член, очертила подкачанные мышцы на животе, подцепила резинку трусов и коснулась его возбуждения. Внутри затрепетало от желания почувствовать его в себе.

Черт возьми. Все во мне буквально горело от желания, чтобы он взял меня прямо сейчас.

– Я хочу тебя, Адам, – прошептала я, ловя затуманенный взгляд. Парень, касаясь одними кончиками пальцев, поднялся к моим щекам, заправил мокрые пряди волос за уши, на губах расплылась ехидная ухмылка. Ухмылка, после которой он говорил что-то невыносимо двусмысленное. Этот раз не стал исключением.

– Помнишь, я сказал, что моя женщина не будет стоять на коленях? Я не имел в виду те моменты, когда она стоит на коленях и стонет от удовольствия. – Все это время его глаза внимательно следили за мной, и я, вместо того чтобы отпрянуть, издала что-то нечленораздельное и поцеловала его, прижимаясь голой грудью к его обнаженному торсу. Стало до безумия жарко.

Адам отстранился, легко перевернул меня, поставив коленями на матрас. Я рухнула грудью на простыни так, что бедра оказались прямо перед ним. И вот снова, абсолютно открытая. И это не вызывало стыда или желания спрятаться, только сильнее распаляло.

Адам провел вверх по моему бедру, дразняще коснулся клитора, а затем плавно толкнулся внутрь, заставляя прикрыть глаза от наслаждения. Не было вспышки боли, не возникло желания съежиться. Я знала, что секс с ним будет прекрасным, так и вышло. Он медленно двигался во мне, иногда ускоряясь, сжимал ягодицы, скользил горячими ладонями по спине, а я цеплялась за простыни, кусала губы до крови и закатывала глаза от удовольствия, что накрывало волнами. Я легко бы растворилась в его объятиях, словно кусочек сахара, растаяла бы, как мороженое под солнцем.

Он не соврал. Я стояла на коленях, подняв пятую точку, и стонала от удовольствия, в полубреду шептала его имя, умоляя ускориться, входить глубже, быстрее.

– Моя храбрая девочка, – хрипло проговорил Адам. – Я так тебя люблю. – Я вздрогнула, застонала громче, закатив глаза, и потеряла контроль над телом, над разумом и душой. Меня будто окунули в море экстаза. По коже побежали мурашки, сосредотачиваясь в одном месте, я скользнула пальцами к нежной коже, желая продлить удовольствие.

Адам шумно выдохнул. Черт, это звучало слишком сексуально. В глазах потемнело, меня снова пробила дрожь, а по бедру потекла теплая жидкость.

Силы разом покинули тело, я распласталась на кровати, позволяя прохладному воздуху ласкать кожу. Адам лег рядом, повернувшись ко мне, осторожно убрал волосы от лица.

– Моя храбрая девочка, – повторил он недавние слова с такой нежностью, что она затопила меня, не дала и шанса вдохнуть. Непрошеная улыбка расплылась на лице.

– Я тоже тебя люблю, мое опасное и темное солнце, – отозвалась я.