Я все еще не верил в то, что нам так легко удалось покинуть Сицилию. Неужели Вито так никто не нашел? Неужели никто не стал искать пропавшую жену? Вряд ли в его клане придурки без мозгов, которые не сложили бы два плюс два. И вряд ли бы они решили оставить убийцу босса безнаказанным. Но если Вито выжил, то наши поиски отошли на второй план.

Черт возьми, сложно быть в неведении. Сколько свободного времени у нас осталось? Искал ли нас кто-то или мы зря бежали?

Хотя, скорее всего, сейчас в клане происходила чертовщина, поиск нового главы, может быть, небольшая война внутри семей. Будут ли они тратить силы на поиск убийцы?

Я взял Марго за руку, когда мы вышли на центральную улицу, которая почти ничем не отличалась от любой другой в итальянских городах. Мы и сюда сотню раз приезжали с семьей. Сегодня, видимо, последний.

Машина уже ждала нас на парковке. Конечно, это риск. Мы рисковали на каждом этапе нашего побега. Особенно в моменты, когда обращались за помощью к темной стороне нашего мира. К той, от которой так старались сбежать.

Марго остановилась. Я обернулся, разглядывая растерянность на бледном лице. Она посмотрела на меня так, будто я предал всю семью разом.

Впрочем, так и было.

– Это не угон, – усмехнулся я, когда понял, о чем она подумала. – Я ее купил. – Девушка тут же расслабленно выдохнула.

– Хорошо. – И, не дождавшись моего ответа, направилась к пассажирской двери. – Но я не против угона, если что. – Марго пожала плечами и юркнула в машину, заставив меня рассмеяться.

Господи, спасибо.

Я бросил сумку назад и сел за руль. Через семь часов мы добрались до Рима. Марго уснула где-то на середине пути, хотя клятвенно обещала говорить со мной все время до города, в который ведут все дороги. Удивительно, но наша почему-то тоже привела в Рим.

Я остановился около небольшого дома, в котором пришлось снять квартиру, – отели слишком небезопасный вариант, в большинстве из них камеры, на которые легко попасть, другая часть из них платила за защиту кланам, так что выбор пал на небольшую квартирку в центре города. Легко убегать от прошлой жизни, когда у тебя достаточно денег, чтобы платить наличными.

Марго открыла глаза, когда я заглушил машину. Она непонимающе хлопнула ресницами, огляделась и остановила взгляд на мне. Когда-то мы мечтали проехать на машине всю Европу. Когда-то мечтали собрать свою библиотеку. Тогда весь мир был нам доступен. А сейчас? Свободны ли мы?

Я мягко улыбнулся, коснувшись ее щеки.

– Ты задолжала мне парочку историй, душа моя.

– Ты сам виноват, – деловито заметила девушка, потягиваясь. – Надо было разбудить.

– Не мог потревожить твой сон. – Боже, я превращался во влюбленного идиота. – Ты такая милая. – Слышал бы это Лукас.

Черт… при воспоминании о брате стало тяжело. Я ушел из семьи, сбежал, как последний ублюдок, оставил его одного. Хотя… хотя у него была Лола. Девушка, которая скорее умрет сама, чем даст ему погибнуть. Может быть, и правильно, что я выбрал себя. И Марго. Может быть, у нашей истории есть продолжение.

Марго ничего не ответила, только отвела взгляд, а ее щеки покрылись краской, словно я наговорил кучу непотребств или осыпал комплиментами с головы до ног.

Я до сих пор не верил в то, что мы остались только вдвоем. Одни во всем мире. И пусть за нами шел целый клан, я готов биться только ради того, чтобы побыть с ней еще немного. Каждую секунду каждого дня. Я дал эту клятву самому себе и собирался ее сдержать.

Мы вышли из машины, оглядываясь по сторонам. Ночью придется избавиться от нее и в ближайшем времени сесть на самолет. Но пока что нас ждала квартирка на втором этаже двухэтажного дома, с балкончиком, с которого открывался прекрасный вид на центр города. Наверное, только такими видами я мог оправдать кровавые деньги своего отца.

Марго почти сразу направилась к большим стеклянным дверям, распахнула их, и на ее лице возникла умиротворенная улыбка. Она всегда мечтала путешествовать, рассказывала о том, как хочет познать мир, увидеть так много стран и городов, как только сможет. И она читала книги, изучала разные культуры, Марго даже выучила несколько языков. Не знаю, говорила ли на них сейчас, но пять лет назад я только и делал, что пытался жить в ее ритме. Она успевала везде и все. Она лучилась светом изнутри, буквально была солнцем. Солнцем, которое из-за меня покрылось тучами.

– Так красиво! – Марго повернулась ко мне, свет блеснул в шоколадных волосах, а я запнулся о ее взгляд. Взгляд, в котором больше не плескался холод, теперь он больше походил на летнее море и предназначался мне.

Я пересек комнату, бросив сумку куда-то на пол, да и это последнее, что меня волновало. Я буквально вжал Марго в себя, будто хотел протолкнуть внутрь, спрятать под ребрами, в самом укромном месте, забрать себе и пустить это тепло по венам. Марго охнула, взмахнула пушистыми ресницами и приоткрыла губы.

Этот поцелуй был таким жадным, словно мы ждали его всю жизнь и вот он случился. Еще никогда я не ощущал себя таким сильным, как в этот момент. Еще никогда чье-то доверие не казалось мне правильным, но почему-то ее доверия хотелось добиваться, и я отстранился, тяжело дыша. Воздух просто не проталкивался в легкие, застревал где-то на полпути, и с ней происходило все то же самое.

– Самое время пригласить тебя на свидание, что скажешь? Я, ты и Рим? – Марго на секунду опешила, но все же кивнула.

– Чем еще могут заняться два беглых предателя? – подмигнула девушка. – Не думай, что приду при параде, может быть, стащу у тебя рубашку, но это максимум. – Я рассмеялся, мне нравилось то, что моя Марго постепенно пробивалась сквозь каменную стену.

– Прости, но это наше первое свидание, я даже вытащу со дна сумки костюм, – подначил я, касаясь ее лба губами. Это стало привычным, почти обыденным, хотя прошло всего несколько дней. – Раздобудем тебе платье.

– Я против кражи.

– Боже, Марго, то, что теперь меня, вероятно, хотят убить, не значит, что у меня нет денег, – рассмеялся я, слегка отстранившись. – То есть ты против кражи платья, но не против угона автомобиля?

– От платья не зависит моя жизнь!

– От него зависит моя! – лже-обиженно заявил я, разглядывая растерянность на лице Марго. Я слишком хорошо ее знал, и в то же время она была совершенно другим человеком.

– Ты невыносим!

– И ты собираешься провести со мной остаток своей жизни. – Она вдруг поджала губы и замолчала, словно мои слова ударили ее. Черт возьми. Когда-нибудь я перестану вести себя как идиот.

Марго отвернулась, обхватив себя за плечи.

– Я не буду тебя держать, если ты захочешь уйти. – Эти слова пришлось вытаскивать из себя, вытягивать медным проводом, в них с трудом верилось, но я знал, что похороню свою собственническую натуру. Я не стану монстром, с которым она прожила пять лет. Я не стану ее надзирателем. Я не превращусь в клетку с золотыми прутьями.

– Не хочу уходить, меня устраивает такой остаток жизни, – тихо проговорила Марго, когда молчание стало тяжелым, почти осязаемым, как если бы превратилось в желе. – В твоем календаре ведь не отмечена дата моей смерти, – без злости хмыкнула она, а мне стало трудно дышать. Пусть мы и сбежали, ее прошлое никуда не делось, оно все еще зияло дырой между грудью, покрывало белоснежную душу черными пятнами и заставляло просыпаться от кошмаров. Я не придумал ничего лучше, чем обнять ее, прижать к себе, словно касания могли залатать неровности. Марго обхватила в ответ, спрятала лицо у меня на груди. – Вито как-то обещал, что моя жизнь не будет долгой, что он уже знает, когда игрушка ему надоест.

Я бы хотел сказать, чтобы она не вспоминала о нем, чтобы похоронила там же, куда выбросила кольцо. Но я знал, что ее боль никуда не денется, и она передавалась и мне. Мне было больно каждый раз, когда Марго вздрагивала от прикосновений, когда оглядывалась по сторонам и когда просыпалась в темноте одна. Я бы хотел забрать всю ее боль себе. Я бы хотел, чтобы монстры покинули ее жизнь, но что, если это значило, что и я должен исчезнуть? Я бы не согласился на это даже с дулом у виска. Не сейчас. Не в момент, когда она прижимается ко мне. И не в любой другой.

– Хорошо, я схожу с тобой на свидание, – проговорила Марго, выбираясь из моих объятий.

– У тебя не было выбора, – отозвался я, наклонившись к ней. – Это второй урок на доверие. – Из-за шепота, коснувшегося шеи, по бронзовой коже побежали мурашки. Я удовлетворенно улыбнулся и прочертил ладонями путь от талии к бедрам. Марго вдохнула, задержала дыхание и вопросительно изогнула бровь.

– Экзамен будет? – Я провел пальцами по подбородку, убрал темные волосы за плечо, подался вперед, слегка облизнув мочку уха, и прошептал:

– Будет.

Марго рвано выдохнула и покраснела. Я едва сдержал довольную улыбку. Черт возьми. Она была прекрасна в своем смущении. Такая неприступная и холодная, а краснела от одних только слов о возможном удовольствии.

* * *

Следующие два часа мы делали вид, что нормальные: в ближайшем магазине Марго выбрала платье и отказалась показываться в нем до ужина, потом мы гуляли по центру, разглядывая улочки, наполненные историей, где-то там и мы становились ее частью. Той, которую никто не узнает, но той, которая станет для нас чем-то важным. Тем, что мы будем вспоминать в старости. Хотелось думать, что старость у нас будет.

Уже вечером Марго заперлась в ванной комнате, а я спешно переоделся в костюм, достал бордовый галстук – тот самый – и смиренно ждал ее на диване, разглядывая заходящее за горизонт солнце. Было в этом что-то неправильное, беспечное, но волнующее. Мое первое свидание за пять лет. Произошла смена декораций. Актеры остались прежними.

Дверь щелкнула, я тяжело сглотнул, когда появилась она. В строгом черном платье без рукавов и с огромным вырезом на груди. Я едва не подавился собственной слюной.

Платье не скрывало синяков, налившихся зеленью и синевой, но даже так она выглядела прекрасно, с заколотыми на затылке волосами и красной помадой на губах.

Она что, всегда носила ее с собой?

Марго замерла, скользнув взглядом по моему лицу, спустилась ниже, голубые глаза расширились, когда наткнулись на галстук. Я был в шаге от того, чтобы все отменить, – такой жадностью загорелись ее глаза. Я кашлянул, сдерживая желание стянуть чертово платье, и галантно подал руку.

– Я без цветов, но позвольте сопроводить вас на ужин, о прекрасная сеньорита. – Марго ухватилась за мою ладонь, и мы вместе вышли из квартиры, в мир, где могли превратиться в обычную влюбленную парочку, что приехала на выходные в большой город.

– Пора познакомить тебя с эротическими современными романами, – буркнула Марго, – а то, кажется, ты перечитал пьес.

– Так вот как ты проводила вечера? – рассмеялся я. – Надеюсь, героем твоих фантазий был я. – Она прикусила губу и сделала вид, что внимательно разглядывает прохожих. Я игриво подцепил локон шоколадных волос. – Хочешь, повторим какую-нибудь из них?

– Зачем? – Марго повернулась, без стеснения изогнув губы в усмешке. – У нас получается намного лучше. – Она подмигнула и направилась вперед, утягивая меня за собой.

Я чувствовал себя мальчишкой, легким и глупым. И мне это нравилось. Всего на один вечер мы оставили то, кем были, позволили себе забыться.

Мы зашли в небольшой ресторан с видом на Колизей, пили белое вино и много смеялись. Мне хотелось расспросить Марго, узнать, как она жила, узнать что-то помимо тех записей в дневнике. Но в этот момент прошлое – последнее, что меня волновало. Я думал о будущем.

Тихая классическая мелодия обволакивала помещение, успокаивала, приятный полумрак ложился на плечи, а вино оседало тонкой сладостью на языке. Этот вечер вошел в список лучших в моей жизни. Даже когда Марго внезапно задумалась и испуганно уставилась на меня.

– Разве это правильно? – она прокрутила бокал. – Разве мы не должны сидеть в квартире и ждать рейс?

– Мы сбежали не для того, чтобы прятаться. Мы сбежали, чтобы свободно жить, – прошептал я, подавшись вперед. Марго кивнула, расслабив плечи. – В нас нет ничего правильного, душа моя, разве это плохо? – Пальцы легли на бронзовую щеку, и Марго потянулась за этой лаской.

– Нет. – Три буквы, соединенные в одно короткое слово, стали чем-то вроде признания. Стали чем-то, что выключило правильность окончательно – тонкая ножка Марго коснулась меня под столом, дотронулась до колена, скользнула выше. Неприлично высоко. Я задержал дыхание, едва слыша собственные мысли из-за лихорадочных ударов сердца, а она бесстыдно смотрела в мои глаза, накалывала маленькие клубнички из десерта на вилку и отправляла их в рот, облизывая пухлые красные губы.

Аккуратная грудь в вырезе черного платья вздымалась в такт неровному дыханию, и я как завороженный глядел на эту картину, понимая, что Марго в равной степени со мной сгорала от желания.

Я перехватил лодыжку под столом, когда Марго добралась до ширинки светлых брюк, прочертил невидимую линию и ухмыльнулся, наблюдая за реакцией девушки.

– Думаю, правильный вечер закончился.

– Приступим к экзамену? – Изящная бровь взметнулась вверх, а я едва не подавился вином, когда Марго сложила руки на груди, из-за чего вырез стал еще откровеннее. Маленькая капелька клубничного сока стекла вниз, очертив шею, ключицу. Хотелось оказаться рядом и подхватить эту самую капельку языком, но вместо этого кашлянул и подозвал официанта, пытаясь поправить очевидную выпуклость на брюках.

И как только мы вышли на улицу, я повернулся к Марго, обхватил ее щеки ладонями и раздвинул языком алые губы. Она ответила точно с такой же страстью. Прогулку по городу пришлось отложить.

Мы направились в сторону квартиры, держась за руки и то и дело поглядывая друг на друга из-под полуопущенных ресниц, отчаянно краснея и сгорая от желания. Осенний день в Риме превратился в невыносимо жаркий где-нибудь на побережье.

И стоило только оказаться наедине, как Марго потянула с меня пиджак, а я задрал короткое платье, которое скрутилось где-то в районе талии. Мы так и остановились в коридоре, едва захлопнув дверь, жадно целуясь, прерываясь на судорожные вздохи и короткие взгляды.

Ладони очерчивали плавные изгибы, аккуратно сжимали кожу на бедрах, стараясь не потревожить синяки. А ловкие пальчики Марго уже колдовали над ширинкой на моих брюках.

Я перехватил ее запястья одной рукой, а другой взялся за узел галстука.

– Второй урок на доверие, – прошептал я, стянув галстук, и провел Марго в небольшую спаленку. – Садись. – Кивок в сторону кровати, и вот она послушно опустилась на самый край, покорно сложив ладони на коленях.

Совершенно ничего правильного: волосы растрепаны, губы искусаны, помада размазана, юбка платья замерла где-то неприлично высоко, открывая черные трусики.

Черт возьми.

Я сжал челюсть, чтобы не выдать все, что хотело сорваться с языка. Ни одного цензурного слова не находилось.

Я подошел к Марго, наматывая галстук на ладонь. Она тяжело сглотнула и опустила взгляд. Не знаю, что за книги она там читала, раз мы казались лучше, чем все, что в них написано, но я бы повторил каждую из тех сцен с ней.

– Протяни руки. – И снова приказ, и ни капли сопротивления, пока галстук опоясывал запястья. – Моя храбрая девочка. – Я одобрительно огладил шоколадные волосы и смял губы в поцелуе, с которых почти в этот же момент сорвался тихий стон.

Я осторожно подтолкнул Марго назад, укладывая на кровать спиной, сцепил связанные запястья над головой, а свободной рукой спустил платье с груди.

Этим вечером на ее теле не осталось ни одного места, которого я бы не коснулся. Я оставлял поцелуи на шее, груди, целовал каждый синяк и царапину, безмолвно давая самому себе обещание сделать все, чтобы больше на ее теле не синели отметины боли.

Марго прогнулась в пояснице, шумно выдохнула, когда язык прошелся по напряженному соску и двинулся дальше вниз.

Хотелось разорвать чертово платье, которое никто так и не додумался снять.

Это походило на сон, на какую-то книжную фантазию, сводило с ума. Каждый ее вздох, каждый затуманенный взгляд, каждое движение – я был готов наблюдать за всем этим со стороны, но в этот раз источник ее удовольствия – я сам.

Я спустился на пол, оказываясь между ее ног, покрыл поцелуями щиколотку, поднялся к колену, прикусил кожу на внутренней стороне бедра, наблюдая за тем, как побежали по коже мурашки. Марго, кажется, потерялась в своем удовольствии, сжимая ладони в кулаки, прикусывая губы и сильнее раздвигая ноги в стороны.

Пальцы коснулись черных трусиков, Марго вздрогнула и напряглась, пока я поднимался поцелуями выше и рисовал круги на влажной ткани.

– Расслабься, душа моя, – прошептал я перед тем, как сдвинуть белье в сторону и коснуться языком чувствительного места.

Напряжение постепенно уходило из ее тела, Марго расслаблялась, прогибаясь в пояснице и отпуская контроль, вверяя его в мои руки. С каждым движением языка стоны становились громче, раскованнее, дыхание прерывистее.

Я отстранился, с упоением разглядывая наслаждение, растекшееся по ее лицу, очертил пальцами клитор, скользнул внутрь, срывая еще один стон, слегка прикусил нежную кожу и тут же поцеловал, как бы извиняясь за укус, и снова коснулся языком, доводя до края, до наслаждения, до грани, за которой расстелилось удовольствие.

– Адам, – воскликнула девушка, – я сейчас… – а затем замерла, задержав дыхание, я ускорился. Черт возьми, даже вино не туманило голову так, как ее вид во время оргазма. Я бы поставил его на повтор и, как самый настоящий извращенец, смотрел бы по ночам.

Тело Марго прошибла дрожь, кожа покрылась мурашками, девушка расслабленно опустила ноги и спрятала лицо за связанными запястьями.

Ничего правильного.

Моим смертным грехом точно стала бы похоть, потому что сдерживать рядом с ней это безумное желание выше моих сил. Особенно когда она лежала вот так, расслабленно откинувшись назад, совершенно не стесняясь наготы.

Я опустился на кровать рядом с Марго, развязал галстук и отвел ее руки в стороны.

– Экзамен сдан. – Я едва узнал свой голос – таким охрипшим он стал. Марго распахнула веки и потянулась к моим губам. И все, что только что произошло, – лишь капля в море удовольствия, которое мне хотелось попробовать.