– Что ты хочешь этим сказать? Как это ты выпустила из тюрьмы воина Кенты? – спрашивает Кей, широко раскрыв глаза.
Я шикаю на него, чтобы он говорил тише, и затаскиваю его дальше за кожевенную мастерскую.
– Иначе он бы погиб.
– Да, Бринн, таков и был план, – отвечает Кей, сгорбившись и говоря яростным шепотом. – А затем мы собирались положить его тело в лодку и отправить ее в море, чтобы все выглядело как несчастный случай.
– Послушай, – начинаю я, положив руку ему на грудь, чтобы попытаться успокоить. – Твой отец заставил его дать клятву на крови не сообщать мне, кто я на самом деле, когда мы явимся, чтобы поговорить с ним. Он совершенно уверен в том, что я ничего не знаю, что все это время меня ограждали от правды о магии и моем происхождении. – Я придвигаюсь к Кею еще ближе, поскольку ветер, еще сильный после шторма, вовсю колышет деревья и может разносить голоса. – Я думаю… если я смогу убедить его в своей наивности, то он возьмет меня с собой на сушу.
– Бринн, нет, – говорит он, и взгляд его непреклонен. – Ты понятия не имеешь, на что он способен. Его называют Воином Хаоса. Он вполне может поддаться какому-нибудь безумному порыву, взявшемуся из ниоткуда, и убить тебя во сне.
– Он принц Кенты, – подчеркиваю я. – Он может доставить меня во дворец. Возможно, если я смогу достаточно близко подобраться к королю…
– Ты сможешь что? – резко спрашивает он. – Убить его? Эдмонда, самого могущественного правителя в истории?
– Я еще не пробудилась. Я могу обладать такой же магической силой, как и ты, и даже не подозревать об этом.
Он качает головой и отходит, уперев руки в бока.
– Он прибыл сюда лишь затем, чтобы отомстить за то, что произошло на Рынке. Взрыв должен был выглядеть как случайный инцидент, но он, должно быть, знает, что ты как-то связана с ним.
– Кей, он абсолютно уверен в моем полном неведении. Он считает, что твой отец всю мою жизнь манипулировал мной. Я могу воспользоваться этим в наших интересах.
Он опять качает головой.
– А как ты планируешь добраться до Кенты?
– Мы возьмем одну из рыбацких лодок.
Он фыркает.
– Никто никогда не переправлялся на таком маленьком суденышке через открытый океан. Ничего не выйдет.
– Ты не можешь знать этого наверняка.
– Если по такой лодке ударит волна чуть больше средней, ее корпус развалится. Это случается сплошь и рядом.
– Кей, – говорю я и позволяю упрямству проникнуть в мой голос. – Я не спрашиваю твоего разрешения.
Он поворачивается, смотрит на меня, и в его глазах отражается целая буря эмоций.
Гнев. Изумление. Но больше всего… душевная боль.
– Родители заставят меня жениться на ком-то другом.
Я опускаю взгляд, прежде чем набраться смелости и снова посмотреть ему в глаза.
– Я знаю.
Мой ответ обрушивается на него, как настоящий удар, прежде чем он скрывает лицо, отвернувшись и вздохнув.
– Ты не можешь отрицать, что это лучший шанс привести наше восстание к успеху, – говорю я, смягчив тон, пытаясь успокоить и задобрить его. – У нас скоро закончится еда, ведь доступ на Рынок нам закрыт, а теперь это произойдет еще раньше, ведь твой отец запретил рыбакам выходить в море из-за этого корабля из Кенты.
Ему хочется возразить, но он знает, что я права.
– Если люди будут думать, что тебя забрал принц Кенты, – говорит он неохотно, словно не желая заканчивать мысль, – это повергнет их в панику, поскольку они решат, что любой кента может пробраться в нашу рощу и похитить кого им заблагорассудится. Это может заставить отца задуматься о сотрудничестве с Руазоном, тем более что они неоднократно пытались привлечь нас на свою сторону.
Я не хочу высказывать сомнения вслух, поскольку мне необходимо, чтобы Кей думал, что это может сработать. Я не буду указывать ему, что люди не станут так сильно переживать из-за сироты-оборванки без роду без племени, как он думает. Ведь они никогда не считали меня своей.
– С Дюпре придется разобраться, – замечаю я.
Взгляд Кея из неуверенного становится задумчивым, и в нем проглядывает стратегически мыслящий предводитель повстанцев. Желание вернуть народ элэха на сушу для него важнее всего.
– И надо будет все подстроить так, чтобы убил его принц. – Он снова встречается со мной взглядом. – Но все это при условии, что он не заподозрит, что ты что-то замышляешь.
– Я думаю… если бы он увидел, как ты используешь на мне свою магическую силу, он бы ни в чем не усомнился.
Он кивает.
– Это должно быть убедительно, – говорит он. – Что-то ужасное, непростительное. Что-то такое, что даже повелитель стали из Кенты сочтет это слишком жестоким.
Я думаю о его странной зацикленности на моей привязанности к Кею.
– Он считает, что ты использовал магию, чтобы заставить меня влюбиться в тебя.
Его брови гневно сдвигаются, в глазах вспыхивает праведный гнев.
– Это не только оскорбительно, но и отвратительно.
– Я знаю, но, если мы подтвердим это, его подозрения превратятся в уверенность.
Он продолжает ходить взад-вперед, и я жду, чтобы он обдумал все, что я предложила. Это серьезное отклонение от наших первоначальных планов вернуться на сушу любым способом, даже если это будет означать, что нам придется присоединиться к войскам Руазона и вместе с ними начать войну. Но было бы глупо не воспользоваться представившимся случаем. И Кей это знает.
– Когда обнаружат, что он пропал, гвардейцы обыщут всю рощу. Я сделаю так, что осматривать твою хижину буду именно я, и тогда-то я и пущу в ход мою магию, чтобы воздействовать на тебя. Но ты, естественно, должна сделать вид, что ничего не заметила.
– Хорошо, – соглашаюсь я.
Он останавливается и смотрит на меня.
– Отец благоволит мне, но я не знаю, как далеко он зайдет, если выяснит, что именно я возглавляю восстание. У нас нет права на ошибку. Так что ты должна будешь ослабить свой защитный барьер.
Я киваю, понимая, что он имеет в виду тот защитный барьер, который он научил меня воздвигать, чтобы его отец не мог воздействовать на меня.
Подойдя ближе, он поворачивает к себе мое лицо.
– Я не хочу этого делать, – говорит он.
– Я знаю, – отвечаю я, и мне становится тошно от той боли, которую я вижу в его глазах. – Я доверяю тебе.
Он прижимается своим лбом к моему, и его глаза сужаются.
– Быть может, я отправляю тебя на верную смерть, Бринн.
– Я готова пойти на этот риск.
Он мотает головой.
– Если он хоть раз посмотрит на тебя как-то не так…
– Тогда я убью его.
Он быстро целует меня, потом отпускает.
– Только не говори Мессеру.
– Почему?
Он делает удивленное лицо, затем говорит:
– Потому что он взбесится.