Грунтовая дорога, по которой мы ехали, превращается в мощенную булыжником, когда мы приближаемся к одному из въездов в город. Он окружен каменными стенами, а снаружи стоят стражники, проверяющие документы у всех путешественников.

Холлис спешился и ведет лошадь под уздцы, засунув культю в карман.

– Это Кэлгэри, первая линия обороны между столицей и границей Руазона. Пару раз этот город захватывали и разграбляли, так что они тщательно проверяют всех, кто входит.

Экер натянул капюшон, и мы все спрятали оружие. Я заткнула кинжал за пояс, чтобы его не было видно. По словам Холлиса, это необходимо, чтобы среди горожан не произошел переполох. Они нечасто видят членов королевской семьи вне стен столицы, и обычно это приводит к ужасному столпотворению. К тому же таким образом весть о нашем местоположении точно не дойдет до Руазона.

– Документы, – требует стражник, когда мы подъезжаем к воротам. Очевидно, что мы не похожи на тех, кто обычно въезжает в город и выезжает из него. Наши лошади, их сбруя и наша одежда выдают высокий статус в местности, населенной в основном фермерами и крепостными.

– Документов у нас нет, но есть монеты, – говорит Экер, тряся кулаком, в котором они звенят.

Стражники подаются вперед, чтобы лучше рассмотреть его, затем быстро переглядываются, и их командир качает головой, изобразив на лице сожаление.

– Плата за проезд выросла. Увеличилась втрое.

– Втрое? – возмущенно рявкает Холлис.

– Либо платите, либо поезжайте в обход. Ходят слухи, что в районе границы появилась заклинательница света, какая-то девица, очень напоминающая одну из тех, что едут с вами, – говорит он, ткнув грязным пальцем в меня и Бо. – А мы не хотим, чтобы в нашем городе были проблемы.

Экер достает из кармана еще три золотые монеты.

– Этого хватит? – раздраженно спрашивает он.

– С вас двоих, – говорит стражник Холлису и Экеру. – За девушек нужна дополнительная плата.

– Ты что, издеваешься? – чуть ли не кричит Холлис. – Это вымогательство. Ваш сеньор знает об этом?

– Господин Грейвбрайар сейчас в таверне, если вам хочется поговорить с ним о наших порядках, – отвечает стражник, и его борода дергается от ухмылки. – Но сначала вам придется заплатить.

Экер достает столько монет, что хватило бы купить целый участок земли, и кладет их в ладонь старшего стражника.

– Надеюсь, у вас хороший эль.

Стражники расступаются, пропуская нас и ухмыляясь, как воры, которыми они и являются. Их смех еще долго звучит за нашими спинами.

Когда мы отъезжаем достаточно далеко, чтобы они не могли нас услышать, Холлис приближается к Экеру.

– Сколько монет у тебя осталось?

– Не так уж много, – отвечает тот.

Улицы города расходятся от центра, как спицы в колесе, а в самой середине находится старый колодец, вокруг которого собираются дети и заплутавшие куры. Мы спешиваемся.

– Нам надо разделиться, – говорит Экер, отдав Холлису половину оставшихся денег. – Я найду конюшню. А вы трое подыщите ночлег и какую-нибудь еду, которая не вызовет у нас пищевого отравления.

– Ну уж нет. – Холлис останавливает его, положив руку на плечо и глядя на нас с Бо. – Возьми с собой одну из них, а я возьму другую.

– Простите, – вмешивается Бо, – разве мы не имеем права голоса?

Экер вздыхает и смотрит на меня. Мне предстоит сделать выбор.

– Я поеду с Холлисом.

Бо явно нисколько не смущена моим решением и спешит взять у Холлиса поводья. Экер предлагает нам встретиться здесь через час, показав на башню с часами на северной стороне центральной площади, после чего мы уходим.

Здания вокруг старые, обветшалые, их кирпичные фасады осыпаются, разбитые окна забиты досками. Многие вывески так выцвели, что не читаются, но нам относительно легко удается найти постоялый двор благодаря объявлению о свободных номерах в окне.

Открытая дверь подперта стулом, и мы заходим в небольшую гостиную. Постояльцев там нет, если не считать одинокого мужчину, сидящего в кабинке в углу, где перед ним на столе стоит кубок с каким-то темным напитком. Рядом с лестницей находится барная стойка, за которой пожилая женщина что-то записывает в амбарной книге.

– Мы начнем обслуживать клиентов только через час, – сообщает она, не отрываясь от своей писанины.

– Сколько стоят два ваших номера? – спрашивает Холлис.

– Документы?

– Только не это, – бормочет Холлис. – Сколько они стоят без документов?

Она быстро и оценивающе смотрит на нас поверх очков для чтения.

– Для вас двоих и без документов? – спрашивает она, снова оглядев нас с ног до головы. – За каждого три серебряных монеты.

Холлис оценивает наши средства и, скривившись, выкладывает все на стойку.

– Это все, что у меня есть.

Она считает монеты, прежде чем положить их в карман передника.

– Никакого насилия и чрезмерного пьянства. И соблюдайте чистоту. Общий туалет в конце коридора справа. – Достав два ключа, она протягивает их нам, по одному в каждой руке.

Звучит вполне разумно.

– В обоих номерах есть отдельные кровати?

Она молча улыбается и трясет ключом, зажатым в правой руке.

Мы с Холлисом тянемся к нему одновременно, но мне удается схватить его первой. На его брелке выгравирована цифра четыре. Холлис берет второй ключ, явно недовольный тем, что ему придется делить кровать с кем-то еще. Есть всего два варианта, кому выпадет это удовольствие, и мы оба знаем, что это точно буду не я.

– Назови цену, – ворчит Холлис, когда мы выходим с постоялого двора.

– Тебе нечего мне предложить, – отвечаю я, пряча ключ за пазуху.

Мы возвращаемся к колодцу перед часовой башней до того, как туда подходят Экер и Бо. Ожидая их, Холлис дуется, что, на мой взгляд, предпочтительнее всего, поскольку он молчит и избегает смотреть мне в глаза.

Город напоминает мне Главный мост в Элэхе, только вид у него более захудалый. В середине находятся булочная-пекарня и обувной магазин, а дальше располагается таверна. Люди несут в руках бумажные свертки, перевязанные бечевкой, из ближайшего переулка, где лавку держит мясник. Здесь есть пары, семьи и одинокие мужчины, но я не замечаю ни одной женщины, которая передвигалась бы одна, что о многом говорит. Когда солнце заходит за крепостную стену, город погружается во тьму.

– Холлис? – Он что-то неразборчиво ворчит в ответ, и я показываю на фонари, стоящие на улице, чтобы привлечь его внимание. – Почему они не горят?

Он молчит, глядя на незажженные фонари, и я пристально смотрю на него, чтобы удостовериться, что он не игнорирует меня нарочно, но прежде, чем он успевает ответить, появляются Экер и Бо.

– Весь этот город коррумпирован, – жалуется Бо.

– Сколько денег у нас осталось? – спрашивает Холлис.

Экер качает головой – другого ответа не требуется.

– Если уж мне придется лечь спать на пустой желудок, – говорит Бо, – то обрадуйте меня хотя бы тем, что там, где мы остановимся, есть душ.

Мы с Холлисом переглядываемся, и Бо стонет, уловив наш безрадостный настрой. Мы следуем за Холлисом к постоялому двору. Если Бо или Экера смущает недостаток света, то они никак этого не показывают. Когда мы доходим до гостиницы, в темном переулке виднеется очередь из посетителей, и, похоже, с тех пор как мы были здесь в прошлый раз, дела у них пошли в гору. Перед дверью стоит женщина, приветствуя тех, кто входит, и…

…она что, обнажена?

Холлис останавливается, чтобы первым заглянуть в заведение, заполненное людьми, а затем изучает обшарпанную вывеску над дверью.

Бо смотрит поверх его плеча и хрипло спрашивает:

– Ты что, снял нам комнаты в борделе? – Она с силой хлопает его по плечу.

Холлис переводит взгляд на Экера.

– Я не знал, – говорит он, словно извиняясь. – Когда мы пришли сюда, здесь было пусто, и дама, которая взяла у нас деньги, не была… – Он кривится, прежде чем посмотреть на меня в поисках поддержки. Когда я не оказываю ему ее, он продолжает: – Она явно не была дамой, думающей об увеселении, если вы понимаете, о чем я.

Экер вздыхает.

– Нет ни единого шанса, что мы сможем получить наши деньги обратно.

Все взгляды устремляются на меня, и очевидно, что они ожидают моей реакции. Я смотрю на Экера, пытаясь понять его мысли, затем Бо говорит:

– Он не имеет ничего против борделя, верно, Экер?

Он стискивает зубы, но ухитряется удержать раздражение под контролем.

– Если тебе некомфортно, мы уедем, – говорит он мне. – Никому из нас не в новинку спать на земле. Одна ночь нас не убьет, к тому же завтра к наступлению темноты мы уже доберемся до дворца.

Но деньги уже потрачены и уже слишком темно, чтобы разбить нормальный лагерь.

К тому же я совершенно измотана.

– Ладно, так тому и быть. Давайте просто немного поспим.

Бо и Холлис вздыхают с облегчением, и мне становится интересно, понимают ли они, насколько похожи.

Холлис входит первым, дама у двери приветствует его улыбкой и прикосновением пальцев к его предплечью. Он кивает ей – на манер, принятый в Кенте, – и проходит мимо.

– О-о-о. – Она ерзает при виде Бо и меня. Ее одежда едва прикрывает тело. – Мне нравятся люди, которые знают, чего хотят. Может быть, одна из вас позже сможет просветить меня. – Она подмигивает мне, когда я прохожу мимо, взмахнув густо накрашенными ресницами. – А может, это сделаете вы обе?

Экер идет за мной, положив руку на мою поясницу.

– Ты явно ее заинтересовала, – шепчет он мне на ухо, и от его близости по моей спине пробегают мурашки.

Гостиная заполнена мужчинами и полураздетыми женщинами. Воздух здесь пропитан запахами духов и спиртного. Куда бы я ни посмотрела, повсюду женщины, пытающиеся привлечь к себе внимание, одетые, причесанные и накрашенные специально для этого. Одни из них наряжены в изысканные туалеты, расшитые сверкающими поддельными кристаллами и бисером, другие одеты только в кружевное белье с оголенными грудями.

А двое мужчин из нашей компании? Высокие, красивые и богато одетые, Холлис и Экер явно далеко превосходят обычных клиентов этого заведения, и женщины слетаются к ним как мухи на мед.

Холлис и Экер стараются максимально вежливо отбиться от предложений их услуг, хотя некоторые дамы так хотят завлечь их в свои сети, что предлагают себя даром.

На барной стойке выставлено объявление, гласящее, что в штате заведения имеется целитель на тот случай, если проявятся неприятные симптомы или опасения, и что обратиться к нему можно будет и утром.

К тому времени, когда мы наконец добираемся до лестницы, мы задыхаемся и наша одежда в беспорядке.

Экер тяжело вздыхает и стягивает капюшон, так что его волосы разлетаются.

– По-моему, я чувствовал себя лучше, когда был в Темном Лесу.

Я не могу удержаться от улыбки.

Бо трет ладонями глаза.

– О боги, слишком много красного.

Холлис окидывает ее взглядом, поправляя рубашку.

– Ты в порядке?

Опустив руки, она делает вдох и кивает, снова улыбаясь.

– Да. Хороший сон наверняка все исправит.

Я достаю ключ и нахожу дверь с соответствующим номером.

Холлис делает то же самое, остановившись перед дверью напротив.

– Раз уж ты будешь в одном номере с Бо, будет справедливым отдать нам комнату с двумя кроватями.

Мысль о том, что Холлису и Экеру придется спать в одной кровати, забавляет меня, и я едва не говорю нет, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

– Ладно, – отвечаю я наконец, согласившись на обмен.

– Заприте дверь и никуда не ходите в одиночку, – приказывает Экер.

– Так точно, – отвечает Бо, изобразив подобие поклона.

Он предостерегающим тоном произносит ее имя, и она закатывает глаза.

Холлис открывает дверь и ругается.

– Эта старая карга подменила ключи, – говорит он, войдя в номер, и мы видим стоящую посреди комнаты односпальную кровать.

Мы поворачиваемся, когда Бо толкает нашу дверь, где обнаруживается та же картина – односпальная кровать посреди комнаты и небольшой письменный стол со стулом сбоку.

– Похоже, она обдурила вас, ребята, – заключает она.

Я щелкаю языком, глядя на Холлиса, и вхожу в номер.

– Не будь принцессой, – растягивая слова, говорю я.

Экер улыбается в ответ на раздражение Холлиса.

– Делиться значит заботиться, – соглашается Бо, закрывая дверь перед их носом и запирая ее. – А теперь, – продолжает она, достав из-за пазухи бутылку спиртного, словно уличный фокусник, – давай-ка как следует напьемся.