Я нахожусь в шатре. Его брезент колышется на ветру, так что полотнище полога то и дело открывается, впуская ночной воздух и показывая воина Кенты, охраняющего вход, после чего снова закрывается. Койка, стоящая напротив моей, пуста, если не считать разбросанных окровавленных бинтов.

Сев, я осматриваю зажившую руку, а затем и все тело. Ни боли, ни неприятных ощущений, ни следов от зубов и когтей. На стоящем между койками столе сложена чистая одежда, и я, не теряя времени, переодеваюсь. Я как раз надела через голову зеленую тунику, когда в шатер просовывается чья-то рука, раздвигает полотнище, и передо мной оказывается одна из самых красивых женщин, которых мне когда-либо доводилось видеть.

– Ты очнулась, – говорит она.

Ее черные как смоль волосы собраны на затылке в узел, закрепленный металлической заколкой, плечи украшает металлический шнур, подвязанный в нескольких местах кожаными ремешкам, этот же шнур обвивает ее талию и свисает с поясного ремня. Я уверена, что это не дань моде, а военная форма, причем весьма впечатляющая. У нее точно высокое звание.

Она ставит на стол кувшин и два стакана.

– Я принесла тебе воды. – Я не двигаюсь с места.

Она наливает воду в оба янтарных стакана и смотрит мне в глаза, когда пьет из своего.

– Не нужно смущаться, – говорит она. – С каждым такое случалось.

Я беру второй стакан и заставляю себя сделать небольшой глоток, несмотря на желание сразу выпить все содержимое.

– О чем ты?

– О выгорании магической силы. – Она прислоняется к койке напротив и берется за перила, приделанные к ней сбоку. – Поэтому ты потеряла сознание. Слишком рьяное использование магии приводит к тому, что наш разум отключается. Это как когда в фонаре заканчивается масло.

– Спасибо за информацию, – замечаю я. – А ты знаешь, где сейчас Экер?

Она безразлично пожимает плечами.

– Наверное, творит что-нибудь ужасное, оставаясь при этом до неприличия красивым.

Я прищуриваюсь.

– А ты кто?

Словно вспомнив о хороших манерах, она выпрямляется и кланяется мне.

– Я Бо. Третья по старшинству в армии короля и сестра Экера.

– Сестра?

– Пожалуйста, никому не говори, что я забыла поклониться, – выпаливает она. – Не то у меня будут проблемы.

Я щиплю себя за переносицу и делаю глубокий вдох.

– Это будет нашим секретом, при условии, что ты никогда не станешь кланяться мне снова.

– Я не могу этого обещать, но даю слово, что не стану этого делать, если мы будем одни.

– Спасибо, – говорю я. – Я рада, что кента достаточно ценят женщин, чтобы ты могла занимать такой высокий пост.

– Пусть я и женщина, но никто не будет отрицать мою военную подготовку.

– Я не хотела тебя обидеть, – говорю я.

– А я и не обиделась, – отвечает она и небрежно машет рукой. – Скоро ты поймешь, что на суше все по-другому. Совсем по-другому.

– А ты знаешь, что они сделали с перевертышем? – спрашиваю я, показывая на койку, к которой она прислонилась.

Она смотрит на окровавленные бинты.

– С этим парнем из Элэхи? Он задержан для транспортировки. А что?

Я настораживаюсь. Задержан?

– Для транспортировки куда?

– В темницу короля. – Она произносит это таким тоном, будто ответ очевиден.

У меня падает сердце, и я выхожу из шатра еще до следующего его удара. Воины, охраняющие вход, вздрагивают при моем внезапном появлении, но ни один из них не двигается с места, когда я прохожу мимо.

Когда я иду по лагерю, все головы поворачиваются в мою сторону, а разговоры стихают. Воины Кенты сидят там и сям, играя в карты, попивая эль, готовя ужин, поскольку приближается вечер. Небо и к северу, и к югу заволакивают клубы дыма, а верхушки палаток и шатров тянутся в обоих направлениях насколько хватает глаз.

– Где принц? – спрашиваю я всех, кто готов встретиться со мною взглядом. – Где Экер? – Ответом мне служат только пустые взгляды. Я бреду по лабиринту из палаток, снова и снова повторяя вопрос: – Где принц?

Неловкое молчание прерывает чей-то голос:

– Возможно, я могу вам помочь. – Он стоит, прислонившись к столбу ближайшего шатра, его волосы блестят в лучах заходящего солнца, а веснушки словно становятся ярче от улыбки.

– Холлис, – говорю я на выдохе. Он на мгновение задерживает на мне взгляд, затем опускает голову, словно собираясь поклониться. Я вскидываю руку, спеша остановить его.

– Пожалуйста, не надо.

На его лице отражается удивление, но он быстро его скрывает.

– Как пожелаете, принцесса. – Мой титул в его исполнении звучит как насмешка, и это кажется знакомым.

– Где Экер?

– Я отведу вас к нему.

Я иду за ним, в нескольких шагах от его медвежьей фигуры. Он одет в военную форму, похожую на ту, что носит Бо, только левый рукав пуст.

Мы идем по лагерю, и по мере нашего приближения гул голосов стихает. Некоторые воины замолкают или перестают делать то, чем занимались, и пялятся на меня, другие отводят взгляды. Лишь очень немногие стараются изобразить улыбку или склоняют головы, как принято у кента. Если это и странно, то Холлис не обращает на это ни малейшего внимания.

Когда мы добираемся до места, я сразу понимаю, что именно здесь находится Экер. О его присутствии говорят металлические шлемы воинов, стоящих на карауле вокруг шатра. Они одобрительно кивают Холлису, и правой рукой он поднимает полог, чтобы я могла войти.

– После вас, принцесса.

Я пристально смотрю на него, входя. Затем мое внимание сосредоточивается на Экере. Я отмечаю изменения в его облике и не могу оторвать от него взгляда. Его волосы влажные после мытья, глаза блестят в свете ламп. Он стоит, склонившись над столом с картой, и рукава его чистой рубашки закатаны так, что видны предплечья.

Уголки его губ трогает улыбка, но он быстро прячет ее, выпрямившись во весь рост.

– Джови, – говорит он, протянув руку в сторону одного из воинов, стоящих рядом, – это командующий легиона. Рэнго, познакомься с Джовиннией, принцессой Мэйли.

Дородный офицер отвешивает мне поклон и улыбается.

– Очень рад познакомиться с вами, принцесса.

Я не знаю, как полагается отвечать в подобных случаях. Чувствуя на себе взгляды остальных мужчин, я улыбаюсь и киваю.

– Я не ожидал, что ты так быстро очнешься, – говорит Экер, обойдя стол и устремив взгляд поверх моего плеча. – Вижу, вы уже встретились с Холлисом. Надеюсь, что он проявил подобающую любезность.

Холлису это явно приходится не по вкусу.

– Она здесь, не так ли? – с обидой в голосе спрашивает он. – И отнюдь не благодаря своим навыкам выживания в военном лагере. Она спрашивала у всех вокруг, где ты находишься.

Экер опять встречается со мной взглядом.

– Ты познакомилась с Бо?

– Да. Она… миленькая. – Холлис хмыкает, но я не обращаю на него внимания. – Она сказала, что Мессер задержан для транспортировки.

Экер смотрит на меня, и его глаза кажутся темнее, чем обычно, а ресницы гуще, чем при естественном освещении. Затем он переводит взгляд на Холлиса.

– Где сейчас Бо?

Тот пожимает плечами.

– Принцесса была одна, когда я встретился с ней.

– Я оставила ее в шатре, – говорю я. – А в чем дело? Где Мессер?

Командующий легионом – Рэнго – вмешивается в нашу беседу, как будто я вообще ничего не говорила:

– Думаю, она пугает моих людей.

– Экер.

Он отдает приказ Холлису, полностью игнорируя меня:

– Найди ее.

Я хлопаю в ладоши перед его лицом. От моих ладоней разлетаются искры, но я слишком разгневана, чтобы обращать на это внимание, как и на то, что воины вокруг обнажают мечи.

– Я с тобой разговариваю.

Вскинув руку в молчаливом знаке воинам не вмешиваться, Экер наконец удостаивает меня своим вниманием. Судя по тому, как стиснуты его зубы, он разозлен.

Он приказывает, не отрывая от меня взгляда:

– К утру подготовьте три тысячи человек для перемещения на юг.

Рэнго согласно склоняет голову и, забрав со стола одну из карт, уходит, сопровождаемый своими людьми. Я не свожу испепеляющего взгляда с Экера, когда они проходят мимо и смотрят на меня.

Холлис приподнимает бровь, и вид у него скучающий, как это было всегда.

– Похоже, мало что изменилось. – На мгновение в шатер проникает закатное солнце, затем полог за Холлисом опускается, и мы остаемся одни.

Экер делает долгий выдох, расслабляя напрягшуюся челюсть.

– Ты не должна подрывать мой авторитет перед моими людьми.

– Неужели тебя сейчас волнует это? – спрашиваю я, ошеломленная. – Вот уж не думала, что твое эго настолько уязвимо.

– Ты даже не представляешь, насколько сложившаяся ситуация щепетильна.

– Мессер…

– Речь не о нем, – перебивает Экер. – А о тебе.

Я поражена.

– Что?

Он обходит стол и машет рукой, чтобы я подошла к карте. Круглая и подробная, не похожая ни на одну из тех, что я видела раньше, она показывает разделенные и обозначенные земли, а также важные объекты, отмеченные и проиллюстрированные.

– Мы находимся здесь. – Экер показывает на деревянный меч, указывающий наше местоположение, затем двигает палец вправо. – Это граница Руазона.

Территория Руазона вдвое превосходит территорию Кенты и занимает большую часть правой половины материка. Со всех остальных сторон ее окружает океан, а ее рельеф плосок, если не считать северного побережья.

Экер ведет пальцем по пунктирной линии, обозначающей границу между Руазоном и Кентой, пока не доходит до леса, закрашенного черным.

– Это Темный Лес. – Лес простирается вдоль всей границы, за исключением двух коротких прогалин к северу и югу. – Этот лес на протяжении тысячелетий являл собою владения темной магии. В стародавние времена только самые могучие Наследники осмеливались зайти в него, пытаясь разрушить проклятие, но ни одному из них это не удалось. Но ты, – продолжает он, – ты очистила его в одиночку, не моргнув глазом.

Это невозможно.

– Весь?

– Да, весь, – подтверждает он. – Теперь все существующие карты надо будет изменить из-за того, что ты сделала. Каждый свиток, иллюстрацию и учебник придется переделать, чтобы показать новую открытую границу.

– Переделать? Каким образом?

Я не осознаю, что сказала это вслух, пока Экер не отвечает:

– Именно это и хотят понять мои люди. Они стояли лагерем к северу отсюда, когда увидели этот свет. По словам некоторых, он был ярче, чем свет полуденного солнца.

– Они меня боятся, – говорю я, сложив фрагменты головоломки воедино.

Он этого не отрицает.

– Последнее, что мне нужно, – это чтобы ты расхаживала здесь, выглядя так, будто тебе все нипочем. – Он подается вперед, вторгнувшись в мое личное пространство настолько, что я могу учуять его запах. – Это выглядит так, будто я не могу контролировать тебя.

Его последняя фраза заставляет меня насторожиться.

– Ты не вправе контролировать меня.

– Черт возьми, Джови. – Он с силой хлопает ладонью по столу. – Ты знаешь, что я имею в виду.

– Это ты притащил меня сюда, – напоминаю я.

– А ты притащила с собой перевертыша из Элэхи.

– Я ничего об этом не знала.

– В самом деле? – спрашивает он, пристально глядя на меня.

Я клацаю зубами, закрыв рот, потому что боюсь, что скажу что-то, о чем потом пожалею, если сначала не успокоюсь.

Он неотрывно смотрит на меня.

– Ты знала или нет?

Знала ли я, что один из моих ближайших друзей притворяется моим питомцем? Или что он последует за нами, когда мы покинем Элэху? И в том, и в другом случае ответ одинаков.

– Нет. – Я не решаюсь отвести от него взгляд.

Он молча сверлит меня глазами, потом сдается.

– Ладно.

Напряжение между нами спадает, и в его взгляде снова появляется успокоительная мягкость, он снова становится похожим на моего друга. Приятно таким образом обозначить наши отношения, хотя я не могу не думать о том моменте в лесу, когда мне показалось, что он собирается меня поцеловать, что ставит под сомнение тот постулат, что наши с ним отношения – это всего лишь дружба. Похоже, друг – не совсем подходящее слово.

Экер берет лежащий на столе ремень с набором ножей в гнездах и застегивает его на манер портупеи. На коже куртки на его плече вышит герб Кенты.

– Давай поговорим с ним, хорошо?