Я жду, сколько могу, но птица так и не прилетает. С тех пор как у меня поселился Экер, она не появлялась. Но я все равно оставляю для нее миску сушеного сыра и орехов. Этого хватит только на один прием пищи, но это все, что я могу предложить на прощанье. Я забираюсь в свою комнату через окно в последний раз.

Экер заканчивает наполнять бурдюк водой и пристально смотрит на меня, засунув его в вещмешок.

Ветер доносит до нас музыку, возвещающую начало церемонии.

– Сейчас? – спрашивает Экер. Я киваю. Но сначала…

Я достаю самый старый альбом из стопки возле кровати и открываю его на странице, которую заранее заложила. Этот альбом я получила в одиннадцать лет, и именно тогда я начала вести дневник. Я кладу его на кровать.

Затем я открываю следующий альбом, который писала, когда мне было двенадцать лет. А затем тот, что в тринадцать.

Я повторяю это до тех пор, пока вся кровать не заполняется набросками с одним и тем же изображением, последний из которых я сделала сегодня. Пологие, поросшие травой холмы, тянущиеся насколько хватает глаз. Те самые холмы и травы по пояс, которые снились мне всю жизнь, – вот ответ на вопрос, почему я ухожу и куда направляюсь.

Домой.

Я скорее чувствую, чем слышу, как Экер резко втягивает воздух.

Окинув взглядом комнату, в которой я находила утешение большую часть жизни, я открываю дверь. Переходы пусты, но снизу доносятся гул голосов и музыка. Наступили сумерки, и вдоль дороги горят фонари. Сильный ветер развевает пряди волос, выбившиеся из моей косы.

– Держись позади, – приказываю я.

Не то чтобы это поможет скрыть рост Экера. Он совершенно не похож на элэха – темные волосы вместо светлых, карие глаза вместо серых. Одежда кента, которую он выстирал и высушил, чтобы она выглядела более или менее чистой, тоже не помогает делу.

Мы успеваем сделать всего два шага мимо двери Гренадин, когда ее скрипучий старческий голос заставляет нас замереть.

– Куда это вы крадетесь? – Она стоит, прислонившись к открытой двери, и на ее морщинистых губах играет всезнающая и довольная улыбка.

Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимый вид и уйти от ее вопроса.

– Почему вы не пошли на Церемонию Сопряжения?

– Эх! – Она машет рукой. – В этом году хорошей еды не будет, так какой смысл идти? – Ее взгляд упирается в Экера, затем опять перемещается на меня. – Он очень красив. Теперь понятно, почему ты сбегаешь от жениха.

Опасаясь сказать что-то, что могло бы ее разозлить, я не поправляю ее, прикусив язык. Вместо этого я сую руку в карман, достаю одну монету, затем, подумав, еще две и протягиваю их ей.

Ее улыбка становится еще шире, обнажив потемневшие зубы.

– Ты всегда знала, как достучаться до моего сердца. – Она берет три золотые монеты и подмигивает мне. – Жду не дождусь возможности наконец-то как следует выспаться, не слыша ваших безостановочных препирательств. – С этими словами она захлопывает дверь.

Экер приподнимает бровь, глядя на меня.

– Я же говорил тебе орать на меня потише.

Мы доходим до ближайшего пересечения мостов, я первой повисаю на краю и спрыгиваю на нижний ярус. Экер следует за мной. Мы перебираемся на следующий ярус и видим группу бегущих людей, опаздывающих на церемонию. Мы ложимся на доски лицом вниз, чтобы они не заметили нас.

Когда мы добираемся до третьего яруса, вечеринка уже в полном разгаре. Времени у нас совсем мало.

– Отсюда нам надо спрыгнуть в воду.

Он смотрит на неспокойный океан внизу, вероятно вспоминая, как мы плыли по волнам сквозь шторм во время его побега.

– Мы заберемся на нижнюю часть Главного моста и проберемся под ним, пока не окажемся возле рыбацкого причала. – Я делаю ему знак передать мне вещмешок и закрепляю его на талии. – Держи руки и ноги вместе, на одной линии с корпусом. Вытяни и сожми пальцы.

Если у него и есть какие-то возражения, он их не высказывает и просто кивает. Я ныряю первой и перебираю в воде ногами и руками, пока он прыгает. Он отлично справляется – аккуратно входит в воду и быстро выныривает на поверхность. Мы подплываем к лесенке и, подтянувшись, оказываемся на балках под Главным мостом.

Когда я передвигалась под Главным мостом в первый раз, это заняло у меня несколько часов, но с тех пор я придумала действенный способ, как переступать через балки, облепленные ракушками и покрытые мхом. Мы зигзагами движемся к причалу и лодкам, ступая осторожно и тихо.

– Мы уже почти на месте, – говорю я.

В поле нашего зрения появляется причал, расположенный точно в центре Главного моста и аккурат под тем местом, где проходит церемония. Я останавливаю Экера рукой и делаю знак, что пора прыгать. Музыка и гул разговоров заглушают звук, с которым наши тела ударяются о воду. Экер выбирается на причал первым, протягивает мне руку, чтобы помочь вылезти на настил, затем спрыгивает в ближайшую рыбацкую лодку.

Отвязав от талии вещмешок, я бросаю его ему и нагибаюсь, чтобы отвязать швартовочный трос. Руки трясутся, топот танцующих ног и музыка звучат почти так же громко, как стук моего сердца.

Я смотрю вниз, когда Экер вдруг зовет меня по имени – это предупреждение, на которое я не успеваю среагировать. Меня хватают сильные руки, и в шею упирается острие меча.

Экер поднимает ладони, сдаваясь.

– Спокойно, – говорит он, не сводя глаз с огромного мужчины позади меня.

– Не двигайся. – Мурашки пробегают по спине, когда я осознаю, что нахожусь в руках Дюпре. Он приказывает кому-то, кого я не вижу, привести Кея. – На причал, – командует он Экеру.

Экер подчиняется, держа руки на виду, и выходит с лодки на доски причала. Дюпре делает шаг назад, так что мне приходится встать на цыпочки, чтобы клинок не порезал меня.

Экер не сводит глаз с моего горла.

– Спокойно, – повторяет он, и в его голосе еще явственнее звучит предупреждение.

В поле моего зрения появляется Кей.

– Или что? – За ним следуют два гвардейца. Он окидывает меня взглядом, в котором сквозят разочарование и покорность судьбе, затем смотрит на Дюпре. – Вольно.

Дюпре опускает меч, и я вздыхаю с облегчением. Но это длится недолго.

Я слышу силу магии Кея, когда он произносит:

– На колени.

Экер встает на одно колено, затем на другое, и его движения остаются спокойными, несмотря на ярость в глазах. Сейчас я впервые вижу, как Кей использует свой дар на ком-то еще, и во мне зарождается новый страх.

Двое гвардейцев приближаются к Экеру и надевают на него кандалы. Все это время он, не отрываясь, смотрит в глаза Кея, и в его взгляде бушует ярость.

Разобравшись с Экером, Кей запускает руки в волосы, затем упирает их в бока и обращает все свое внимание на меня.

На его лице отражаются печаль и гнев, словно он разрывается между этими двумя чувствами.

– Я столько сделал, чтобы защитить тебя.

– Чтобы защитить меня? – выдавливаю я. – Это от тебя мне нужно защищаться.

Он качает головой.

– Ты ничего не понимаешь.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть на него.

– Тогда просвети меня.

Его голос звучит тихо и холодно, а в глазах плещется уныние.

– Вопрос стоял так: либо я, либо мой отец.

Ошеломленная этим, я отшатываюсь и врезаюсь в Дюпре. Кей тянется ко мне, чтобы не позволить упасть, но я отдергиваю руку.

В его глазах вспыхивает раздражение.

– В ателье я почувствовал, как твоя магия отреагировала на мою.

– Почему же ты меня тогда не остановил?

– Потому что я надеялся, что ошибся. – Он в отчаянии взмахивает рукой. – Я не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так.

Я презрительно усмехаюсь.

– Не стоит притворяться, будто ты вообще собирался мне что-то сообщить.

– Я собирался, – возражает он. – Я не знал, когда и как я тебе сообщу, но я знал, что настанет день, когда мне придется рассказать тебе все честно.

– И все же мы дошли вот до этого.

Он снова протягивает ко мне руку, но останавливается, когда я напрягаюсь.

– Бринн, – умоляет он.

Наступает пауза. Я сглатываю подступивший к горлу ком. Желание заплакать заставляет меня держать рот на замке.

Когда я не отвечаю, он повторяет:

– Бринн.

– Это не ее имя.

Все головы поворачиваются к Экеру, который произнес эти слова с пугающим спокойствием. Это настолько обескураживает присутствующих мужчин элэха, что заставляет их остановиться. Но Экер не сводит глаз с Кея, его взгляд тверд и непреклонен, несмотря на то, что его положение остается уязвимым.

– Здесь у тебя нет силы.

Экер ухмыляется с понимающим высокомерием.

– И все же ее больше, чем у тебя.

Кей не заглатывает наживку и демонстративно поворачивается к нему спиной, но в его глазах читается беспокойство, когда он снова смотрит на меня.

– Я просто возвращал тебе эмоции, которые ты уже испытывала.

Я качаю головой.

– Ничто из того, что ты говоришь, не может оправдать то, что ты манипулировал мной ради собственной выгоды.

Лицо Кея становится жестким, от гнева и возмущения его щеки краснеют.

– Как думаешь, почему я с тобой так и не переспал?

Унижение обжигает, отдается в ушах. Теперь я точно знаю, что он мне не друг, но это все равно удар ниже пояса. Это низко, слишком низко.

– Я хотел, чтобы это был твой выбор, без влияния моей магии. Я хотел, чтобы ты… – Он замолкает, будто не хочет признаваться в том, что собирается сказать. – Я хотел, чтобы ты действительно любила меня, когда отдашься мне.

Мне не нужна магия, чтобы понять, что сейчас он говорит честно.

– В том-то и дело, Кей, – говорю я так тихо, чтобы меня слышал только он. – Я действительно любила тебя. Ты был моим лучшим другом, и ты предал меня.

Проходит всего несколько мгновений, но выражение его лица меняется – душевная мука уступает место каменному спокойствию. Продолжая смотреть мне в глаза и стоять к Экеру спиной, он приказывает:

– Убейте его.

Я пытаюсь наброситься на Кея, но кто-то сзади делает мне подсечку, и я приземляюсь на колени. Один из гвардейцев хватает Экера за волосы и запрокидывает голову, обнажив горло, пока другой достает из ножен меч.

Взгляд Экера скользит по мне, его глаза полузакрыты, шея напряжена из-за неестественного положения головы. На мгновение он задерживает на мне взгляд, будто хочет что-то сообщить, передать… может быть, это сожаление?

Затем он начинает действовать.

Взмахнув цепью кандалов над головой, он обвивает ею шею гвардейца, стоящего позади него, и превращает ее в петлю. Не проходит и нескольких мгновений, как гвардеец оказывается задушен, после чего кандалы, разломанные благодаря магии, спадают с его запястий. Второй гвардеец бросается к нему, но теперь меч находится в руке Экера, и он глубоко вонзает клинок в грудь врага. Ошеломленный, гвардеец отшатывается, захлебываясь кровью, заполняющей его легкие.

Дюпре снова прижимает меч к моей шее, и Экер переводит на нас взгляд.

– Ты не убьешь ее. – Он даже не запыхался и спокойно идет вперед.

Кей достает меч из ножен, висящих на бедре. Экер нагло ухмыляется и, не потеряв ни секунды, отталкивается от столба на причале, взвивается в воздух и бьет Кея кулаком в лицо. Схватка заканчивается еще до того, как начинается. Кей с тяжелым стуком падает на причал.

Дюпре прижимает лезвие клинка к моему горлу, заставляя меня встать и используя мое тело как щит от Экера.

Подняв упавший меч Кея, Экер взвешивает его в руке и, пока говорит, небрежно оглядывает оружие:

– Отпусти девушку, и я подумаю о том, чтобы не убивать тебя.

До сих пор я, наверное, слышала от Дюпре, самого доверенного охранника Рена, менее пяти связных предложений, и сейчас определенно первый раз, когда я слышу от него нецензурную брань.

– Иди в задницу.

Экер отрывает взгляд от клинка.

– Я начинаю думать, что все элэха – идиоты. Это единственное объяснение твоему уровню глупости.

Как это ни удивительно, руки Дюпре начинают дрожать, и я шиплю от боли, когда лезвие царапает горло.

Экер замирает, потеряв всякое чувство юмора.

– Я не боюсь тебя…

Одним движением Экер разворачивается и запускает меч, словно метательный диск. Я визжу, зажмурившись, когда клинок со свистом пролетает мимо. В ушах отдается звук металла, рассекающего плоть и кости. Мне на голову брызжет кровь. Лезвие меча у шеи медленно соскальзывает вниз, и огромное тело Дюпре с громким тупым стуком опрокидывается назад.

Экер хватает меня за плечи.

– Ты в порядке?

Я, прищурившись, поднимаю на него взгляд.

Он пытается стереть кровь, стекающую на мое лицо, затем вытирает руку о штанину.

– Прости, мне жаль.

Я глубоко вздыхаю, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе и руках.

– Будем считать, что мы квиты.

Он давится смехом, его губы растягивает улыбка… но тут же исчезает, когда он в последний момент уклоняется от направленного на него кинжала. Клинок не попадает в цель – живот Экера, – но Кею все-таки удается наполовину вонзить его в бок Экера, прежде чем вытащить.

На месте укола выступает кровь.

Кей снова пытается вонзить в него клинок, но Экер с поразительной легкостью останавливает его, перехватив запястье. Второй рукой он хватает Кея за горло, и на его лице отражается жуткое спокойствие, когда он берет кинжал и приставляет его к горлу Кея.

– Не убивай его.

Взгляд Кея перемещается на меня, когда я подхожу ближе, но я не смотрю на него.

Я кладу руку Экеру на плечо.

– Экер. – Я впервые называю его по имени, но он не сразу поворачивается ко мне. Когда наши взгляды встречаются, в его глазах нет никаких эмоций. Я сглатываю, преодолев страх и осознав, что прошу о многом, учитывая, что Кей только что пытался его убить. – Пожалуйста, – умоляю я.

Он делает глубокий вдох, его глаза мало-помалу оживают, прежде чем он отводит острие от горла Кея. Но облегчение Кея длится недолго, потому что Экер рывком притягивает его к себе, обхватывает согнутой рукой шею и перекрывает доступ воздуха. Кей сопротивляется, но Экер продолжает сжимать его горло, пока лицо Кея сначала не багровеет, затем белеет, и его глаза закрываются. Экер отпускает Кея, и тот падает на причал.

– Спасибо, – говорю я, но его не интересует моя благодарность. Он осматривает кинжал Кея, затем задирает рубашку и затыкает его за пояс. Я успеваю мельком увидеть свежую рану, прежде чем он ее прикрывает.

Мой пульс наконец замедляется в достаточной мере, чтобы я смогла расслышать музыку. Похоже, то же происходит с Экером, потому что мы оба одновременно переходим в быстрое движение.

Я заканчиваю отвязывать швартовочный трос лодки, Экер достает весла, протягивает одно из них мне, и мы отталкиваемся от причала. Экер складывает наши припасы под носовое сиденье, пока я гребу. Я замечаю какое-то движение и вижу, что гвардеец с цепью на шее, пошатываясь, поднимается на ноги.

– Я думала, что ты его убил, – говорю я Экеру, привлекая его внимание.

Гвардеец бросает на нас убийственный взгляд, затем поворачивается к лестнице, ведущей на Главный мост. Встав, Экер достает из-за пояса кинжал Кея, берется за него поудобнее и метает его в гвардейца. Раздается отчетливый свист рассекаемого воздуха, за которым следует шмякающий звук, когда клинок вонзается в затылок гвардейца.

Застыв на средней ступеньке, он разворачивается, и мы видим острие клинка, торчащее из его глазницы. Он делает полный оборот и падает с лестницы лицом вниз.

Экер цокает языком и протягивает руку.

– Цель поражена.

Я с ужасом и изумлением смотрю, как кинжал выскальзывает из затылка мертвого гвардейца и летит обратно к Экеру. Он крякает, когда рукоятка шмякается в его ладонь, как будто это далось ему с трудом, и вытирает оружие о штанину.

Мы молча хватаемся за весла и начинаем грести прочь от рощи. Свет на Главном мосту ярко освещает воду, и мы гребем изо всех сил, чтобы скрыться в тени.

Музыка еще долго сопровождает нас, пока мы гребем в ночи.