Дом Лиги Аталона был совсем не таким скрытным, как убежище Лиги Рэйна. Вход в подземный комплекс находился прямо в небоскребе, посреди самого центра Рочестера.

К тому времени, как мы прибыли, было уже три часа ночи и район спал. Эйб и Логан повели нас через боковой вход здания, и мы спустились на этаж ниже по лестнице. Рагнор прикрывал тыл и выглядел настороженнее обычного. Рядом с ним шагал Брайс – бледный, встревоженный, и всем было понятно почему: Рагнор держал его близко, а это означало только одно.

Нас ждал большой шикарный лифт, который опустил нас почти на полмили под землю. Когда двери открылись, мы наконец оказались в самом комплексе.

Отличий между Рэйном и Аталоном было немного. Архитектурный стиль тот же – арки, эскалаторы, ведущие куда угодно. Но цвета отличались: комплекс Рэйна был выдержан в спокойных нейтральных тонах – мрамор черный, белый, бежевый, кое-где вставки из дерева. Здесь же все пылало – все оттенки красного, будто мы попали внутрь кровавой клетки.

В холле нас встречала приветственная комиссия – трое мужчин. Двое были близнецами: с кудрявыми черными волосами и слегка косыми глазами. Между ними стоял человек, словно сошедший со страниц старых романов и кинофильмов про вампиров: фарфоровая кожа, четко очерченная правильная челюсть, платиново-белые волосы и бездонные черные глаза. Он был почти того же роста, что и Рагнор, но стройнее.

Первое впечатление от него – неприятное. Что-то в его взгляде было не так, но трудно было понять, что именно, потому что, как и Рагнор, он тщательно скрывал свои чувства.

Рагнор вышел из нашей группы и направился к этому мужчине. Тот протянул руку, Рэйн пожал ее, а затем повернулся к нам.

– Это Повелитель Орион Аталон, – представил главаря он. – Обращайтесь к нему Повелитель Аталон.

Улыбка вампира была леденящей.

– Рад видеть вас, юные птенцы. – Его голос звучал мягко и мелодично, что резко контрастировало с его холодной змеино-отрезвляющей внешностью. – Позвольте показать вам наш дом.

Он щелкнул пальцами, и близнецы двинулись к Эйбу и Логану, которые повели нас к эскалатору, ведущему вниз. Мы последовали за ними, и большой части моих одноклассников было очень любопытно, как и мне.

Аталон задержался позади вместе с Рагнором, тихо разговаривая. Я сбавила шаг, стараясь оказаться достаточно близко, чтобы попытаться подслушать, о чем они шепчутся.

Но разговор был слишком приглушен, даже собаки бы не услышали. Я различала лишь тихий гул, непонятный и бессмысленный.

– Наша первая остановка – гордость Лиги Аталона, – объявил один из близнецов, когда мы остановились у величественных двустворчатых дверей. – У нас много художников, и простых, и Одаренных. Мы верим в поддержку талантов, поэтому еще в XIX веке построили Галерею Аталона.

Другой близнец распахнул двери, и перед нами предстала просторная светлая комната. Стены – светло-красные, украшенные портретами и картинами, вокруг стояли безупречные скульптуры. В центре располагался массивный столб, на котором показывали видеоарт: анимация, демонстрирующая эволюцию колонн в архитектуре – начиная с греческих стилей, ионического, дорического и коринфского ордеров.

Завораживающе и по-настоящему интересно. Я немного изучала греческую архитектуру на одном из курсов по искусству, и видеть это вживую – просто захватывало дух.

Не заметила, как мои ноги сами привели меня к столбу, и я стояла, разглядывая плавные движения ребер на экране. Слабым эхом услышала голос Эйба, который говорил, что у нас есть полчаса на осмотр, но мне было все равно – я была полностью поглощена зрелищем.

В другой жизни я могла бы стать куратором искусства. Возможно, даже архитектором, – хотя в это мне было трудно поверить. Но я могла бы попытаться. Если бы у меня была нормальная жизнь.

Но в этой жизни, до того как я стала вампиром, такие мысли были лишь мечтами. А мечтам нет места в реальности, и я давила их, прежде чем они успевали укорениться.

Глядя на колонну, затем перемещаясь к картинам – портретам, пейзажам и прочему великолепию, – я почувствовала тяжелую меланхолию по тому, что могло быть.

Я остановилась у одной картины, которая особенно привлекла мое внимание. На ней была женщина, изображенная со спины, ее огненно-рыжие волосы развевались волнами, а сама она стояла в саду, напоминающем Рай – как его рисуют классические художники.

Картина была довольно простой, но что-то в ней влекло меня. Чем дольше я смотрела, тем яснее понимала что. Женщина была изображена в движении – не застывшая, а словно пойманная в кадре старой кинопленки, на пике действия.

И пейзаж вокруг нее тоже казался живым: водопад медленно струился вниз, облака в закатном небе меняли цвета – солнце еще опускалось, его лучи играли на поверхности.

– Прекрасно, не правда ли?

Я обернулась и увидела Повелителя Аталона рядом, его задумчивый взгляд устремился на картину. Я снова взглянула на полотно и заметила внизу справа инициалы «О. А.».

– Это вы ее написали? – спросила я, предполагая, что это его подпись.

Уголки его губ дернулись.

– Да, – ответил он, но без гордости, скорее с легкой грустью. – Это первое творение, которое я создал, когда развилась моя магия.

Я напряглась. Его слово «магия», сказанное так небрежно, означало, что он – Неприкосновенный, как и Рагнор. Значит, у него настоящие силы.

– Ваша магия связана с этой картиной? – спросила я. Когда его черные глаза встретились с моими карими, мне стало интересно, не следовало ли молчать.

Он усмехнулся с долей иронии.

– Да, – ответил он, но не стал раскрывать деталей.

Я была достаточно умна, чтобы не задавать больше вопросов.

Когда я уже собиралась оставить его в покое, он спросил:

– Вы художница, не так ли?

Я напряглась, повернувшись к нему полностью.

– Откуда вы знаете? – спросила я, тревожась, что он знает обо мне больше, чем я предполагала. Не обсуждал ли он меня с Рагнором?

Повелитель шагнул ближе, глаза пронзили меня.

– Я вижу, когда кто-то ценит искусство больше, чем просто любитель, – ответил он, и взгляд его опустился на мои руки. Он взял их в свои, внимательно изучая. – Хотя у вас нет мозолей настоящего художника.

– Я не очень искусна в самом ремесле, – призналась я, осторожно убирая руки. – Но я ценю тех, кто в этом мастер.

Его глаза снова устремились на мое лицо, словно пытаясь что-то разгадать.

– С правильным наставником можно стать лучше, – подметил он, в его взгляде было что-то такое, что заставило меня замереть от напряжения.

Между нами повисло молчание. Казалось, он ждет, что я скажу что-то еще, но я молчала. Тогда он кивнул и тихо произнес:

– Продолжайте.

И ушел.

Наконец я смогла вздохнуть свободно.

Остальная часть экскурсии по Лиге Аталона оказалась не менее завораживающей, чем галерея. По всему подземному комплексу располагались мастерские, заполненные художественными материалами – от самых дешевых до элитных. В коридорах висели картины, а в каждом углу и нише стояли изящные скульптуры. Огромные окна с проекциями живописных пейзажей создавали ощущение простора и воздуха, а встреченные вампиры напоминали тех самых студентов-художников, которым я когда-то завидовала: одежда у них была в пятнах краски, а волосы – в беспорядке и ярко окрашены.

Столовая, впрочем, оказалась самым прозаичным помещением комплекса – хотя и здесь находилось несколько скульптур и портретов. Она была устроена по тому же принципу, что и столовая Лиги Рэйна, только без купола: вместо него потолок поддерживали арки, расписанные фресками, которые легко могли относиться к XV веку.

Для нашей делегации был накрыт длинный королевский стол. Рагнор, Логан, Аталон и его лейтенанты – как я узнала, близнецы – расположились на одном конце, причем Повелители делили главенствующее место.

К нам подошли официанты, чтобы принять заказы и разлить редчайшую кровь первой группы – сорт, считавшийся деликатесом из-за сложности добычи, – с добавлением выдержанного пятидесятилетнего каберне совиньон. Когда официанты удалились, Аталон поднял свой бокал и произнес:

– За наше продолжительное и сердечное сотрудничество.

Рагнор кивнул, стукнув бокалом бокал коллеги.

Мы молча чокнулись и выпили. Кровь была, честно говоря, посредственная, а терпкое вино не улучшало вкуса. Я уже поняла, что наиболее терпимая для меня группа – четвертая отрицательная.

Но, кажется, остальные думали иначе. Они с удовольствием опустошали бокалы, прося добавки почти сразу после первого глотка.

– Это правда так вкусно? – спросила я Тэнси, сидевшую рядом. Она уже тянулась к своей второй порции с явным удовольствием.

Соседка посмотрела на меня невидящим взглядом и ответила в своем обычном отрешенном стиле:

– А что вообще по-настоящему вкусно? Или это просто то, чему нас научили верить?

Я понятия не имела, о чем она говорит, поэтому обратилась к Синтии, сидевшей с другой стороны.

– Да, – ответила она коротко и сухо.

После нашего недавнего конфликта с Брайсом все, кроме Тэнси, начали меня игнорировать. Никто не поверил, что он домогался ее, как утверждала я. Брайс, будучи одним из «популярных», выставил себя жертвой и переманил всех на свою сторону. Впрочем, даже до этого мои отношения с большинством были шаткими. Так что то, что Синтия вообще мне ответила, уже было удивительно.

Ужин прошел в молчании – по крайней мере, на нашем конце стола. Тэнси мечтательно ковыряла вилкой спагетти, остальные тоже были в своих мыслях. А вот противоположный конец стола бурлил разговорами, смехом и яркими перепалками.

Все это время я чувствовала чей-то пристальный взгляд на себе. От этого ощущения горели щеки и краснота никак не хотела сходить. Но стоило мне повернуть голову, чтобы выяснить, кто именно меня разглядывает, как оказалось, что никто даже не смотрел в мою сторону. Рагнор беседовал с Аталоном, Логан болтал с Зои и ее компашкой, в разговор иногда вмешивались лейтенанты. Остальные были заняты едой или разговорами друг с другом.

В столовой почти не было других вампиров, а те немногие, кто присутствовал, были целиком погружены в свои дела.

К моменту, когда мы начали прощаться с Лигой Аталона, я все еще не знала, кто же смотрел на меня весь вечер. Уже начинала думать, что все это было у меня в голове.

Пока ко мне не подошел сам Аталон, когда остальные обменивались прощальными словами. Он встал рядом и, слегка наклонившись, произнес негромко, почти шепотом:

– Если у вас с Лигой Рэйна ничего не выйдет… дай знать.

Я резко повернулась к нему, прищурившись.

– Простите? – полушепотом-полусвистом спросила я.

Он ухмыльнулся, и в его улыбке было что-то почти дьявольское. Его глаза блеснули странным светом, и мне это совсем не понравилось.

– Я давно знаю твоего Повелителя, – сказал он негромко. – Он мастер скрывать свои эмоции, но когда ими захлестывает… даже он не может все утаить.

Он шагнул вперед и внезапно оказался прямо передо мной, обхватив мое лицо ладонями. Сердце ухнуло в пятки. Я замерла, не зная, как реагировать на это. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха.

– Если бы взгляды могли убивать, я умер бы уже десять раз, – прошептал он.

Мой взгляд метнулся в сторону Рагнора, который беседовал с лейтенантами. Но он смотрел прямо на нас – и в его глазах пылал тот самый кровавый огонь, с которым он однажды разорвал Гаса, когда тот был охвачен жаждой крови. Я поспешно закрыла глаза.

– Я не заинтересована. – Ни в тебе, ни в нем.

Аталон отнял руки от лица, отступил на шаг, медленно окинул меня взглядом с ног до головы и вновь встретился со мной глазами.

– Если что-то изменится, дай знать, – тихо попросил он, и в этот раз в его глазах запылал огонь. Глубокий, багровый, почти нечеловеческий.

Повелитель направился к Рагнору пожать ему руку. А я следила, как его лицо в одно мгновение очищается от всех эмоций – как будто он снова стал тем Повелителем, который презирает меня так же сильно, как я его.