Трясущимися руками Триша Мастерсон поставила чашки с чаем перед Фионой и Неравнодушной Сью (Дэйзи решила остаться в магазинчике – для убитой горем женщины визит всех троих мог оказаться еще тяжелее). Однако гостям та была как будто бы рада и достала для них лучшие старинные чашечки с блюдцами из тончайшего фарфора, украшенные изысканным цветочным узором. Про чай того же сказать было нельзя: цвета брэнди и такой крепкий, что поморщились бы даже строители.

– Какие очаровательные чашечки. – Фиона пока не могла попробовать этот горький до терпкости напиток.

– Спасибо. Это сервиз моей бабушки. – Голос Триши звучал напряженно, тяжело, словно ей не хватало воздуха от давящего на нее непосильного горя. Невыносимо не знать, кто убил твоего сына.

Фиона огляделась, гадая, с чего начать. Гостиная в коттедже Триши сохранила атмосферу восьмидесятых годов. Дешевая мебель и обои выглядели несколько аляповатыми, под телевизором стоял громоздкий серый видеопроигрыватель. У стены разместился шкаф-витрина, в котором как в музее был выставлен фарфор, еще более изысканный. Судя по его безупречному состоянию, Фиона подозревала, что из стеклянного заточения посуду доставали редко. Все в комнате сияло от полировки, нигде не было ни пятнышка грязи – тщательная уборка, возможно, была способом отвлечься от горя после потери единственного сына.

– У вас впечатляющая коллекция, – заметила Фиона.

– Да, осталась в основном от мамы и бабушки, хотя есть и кое-что мое.

Сверху на шкафу стояло несколько фотографий в рамках: Триша в день свадьбы с раскрасневшимся мужем, а также фотографии Кевина в разные годы его жизни, включая вездесущие школьные фотографии, на которых остались следы проб и ошибок – в основном ошибок – от юношеских причесок с густым слоем геля.

– У Кевина были братья или сестры? – Фиона знала, что нет, но решила, что так сможет ненавязчиво перевести разговор на тему убийства.

– Нет, – ответила Триша. – Его отец умер вскоре после рождения сына. Больше я замуж не выходила, не хотела, чтобы он рос с отчимом.

– А у него были друзья? Девушки? – поинтересовалась Сью. – Они ссорились, у них были разногласия?

– Кевин ни с кем особенно не сближался, так что до этого не доходило. Они никогда не оставались рядом надолго.

– Вот как. Почему? – спросила Фиона.

– У Кевина часто менялось настроение. Он бывал угрюмым, и, боюсь, это отталкивало людей. Они думали, он злится на них, но это было не так. Кевин просто злился на себя или на ситуацию. Но, к сожалению, это отпугивало – и никто не смог стать кем-то большим, чем просто знакомые.

– Как это повлияло на его жизнь? – спросила Сью.

– Он никогда не задерживался ни на одной работе подолгу.

– Его часто увольняли? – уточнила Фиона.

– Нет, в том-то и дело. Он уходил до этого. Разочаровывался и уходил. Мой Кевин всегда был не на своем месте. Одиночкой.

Их вторая версия расследования, что Ванильный убийца мог быть кем-то из знакомых Кевина, теория, которая на время уступила место версии про конкурентов-мороженщиков, растворилась, не успев получить развития.

– Думаете, поэтому он купил фургончик мороженщика? Чтобы быть самому себе хозяином?

Триша оживилась:

– Да, именно! Он был так доволен. Я никогда не видела его таким счастливым. Весна, у него был прилив сил. Казалось, его жизнь только начинается.

– Можно узнать, как Кевин заплатил за фургон? – Фиона надеялась, что хотя бы тут они найдут зацепку. Таинственный незнакомец, у которого Кевин занял деньги, возможно нелегальный кредитор, потребовавший вернуть долг с процентами.

– Я одолжила ему деньги, – ответила Триша. – О чем до сих пор жалею. Не сделай я этого, возможно, Кевин до сих пор был бы жив. – На последнем слове ее голос дрогнул.

Неравнодушная Сью попыталась ее утешить:

– Триша, вы не можете себя винить. Вы же не могли знать, что такое случится. Вы только хотели помочь сыну.

Фиона кивнула:

– Это точно не ваша вина, а вина убийцы. И мы приложим все усилия, чтобы найти его.

– Спасибо, – шмыгнула носом Триша.

– Где Кевин купил фургон? – спросила Сью.

– Кажется, на каком-то сайте. Я так гордилась им. Обычно его амбиции и грандиозные идеи никогда не воплощались. А тут все было по-другому. Кевин знал, что хочет этим заниматься, целиком погрузился в процесс. Изучал все. Научился пользоваться оборудованием, чистить его и чинить. Получил лицензию на торговлю. Нашел поставщика мороженого.

– «Сомерфорд»?

Триша кивнула.

– Все уже было готово к лету.

– Сколько раз он успел выехать на улицы поторговать? – спросила Сью.

– Немного. Всего пару раз. В марте и апреле погода была не очень. Но в солнечные дни Кевин выезжал, так сказать, на проверку, разведать места. Продал несколько десятков штук.

– И ему понравилось?

– Очень! Он весь сиял.

Фиона сделала еще глоток чая.

– А Кевин не встречал других мороженщиков?

Триша покачала головой:

– Нет, никого.

– Как насчет вандализма? Его фургон не портили? Гадкие записки не подбрасывали?

Триша снова покачала головой:

– Нет, никогда. Я бы точно узнала.

– Итак, до того рокового дня в апреле каким он был?

– По-разному. Когда только забрал фургон, Кевин был в восторге. Радовался, а это такая редкость. Потом, примерно за пару недель до убийства, стал тихим, подавленным. Я подумала, что это нервы, неуверенность в себе. Кевин стал волноваться о безопасности, установил сигнализацию в доме, велел мне никому не открывать, если только я не ждала гостей.

– И вы не знаете почему?

– Я спрашивала, но он говорил, что вокруг просто много плохих людей. Потом эта паранойя пропала, Кевин внезапно успокоился. Стал, я бы сказала, даже немного самодовольным.

– Самодовольным?

Триша кивнула:

– Да, это было так на него не похоже. Видите ли, всю жизнь он считал, что весь мир против него. Это его угнетало. Кевин стал озлобленным и циничным. Но за несколько дней до смерти в нем появилось какое-то… нахальство.

– И у вас нет идей почему? – спросила Фиона.

– Нет, на него это было совсем не похоже. Но он сказал, что скоро сможет вернуть мне долг до последнего пенса и с процентами.

– Кевин получил какие-то деньги?

– Недавно мне пришлось закрыть его банковский счет, и на нем почти ничего не было.

Сью потерла подбородок:

– Как же сын смог бы вернуть вам долг так быстро? Не припоминаете, во что он мог впутаться?

Триша заколебалась.

– В том-то и дело. Кевин не хотел ни во что ввязываться. Он наконец-то понял, что одному ему лучше. Нашел работу, где ни перед кем не нужно отчитываться, только перед собой, а контакты с людьми были минимальными. Обслужив клиента, он больше его не видел. Для него это оказалось идеальным вариантом.

Некоторое время все молчали, переваривая информацию и пытаясь сложить кусочки головоломки.

– Хотите посмотреть его комнату? – предложила Триша.

– Да. Было бы неплохо. – Фиона и не подумала, что Кевин все еще жил с мамой. Но, видимо, как и для большинства молодых людей сейчас, жить отдельно для него было непозволительной роскошью.

Триша, должно быть, прочитала мысли Фионы по выражению ее лица:

– Он сказал, что, как только вернет мне деньги, переедет в собственный дом.

Если Кевин мог вернуть долг и внести залог за дом, то, должно быть, он получил кругленькую сумму. Выиграл в лотерею? Где еще такой человек, как Кевин, мог раздобыть столько денег сразу?

Триша подвела их к белой деревянной двери в конце узкого коридора. Ничего не указывало на то, что это комната Кевина, – разве что Фиона заметила, что только в этой двери внутри есть замочная скважина.

Триша заметила, что Фиона разглядывает замок, и уточнила:

– Он ценил уединение, поэтому установил замок. Ну то есть он же взрослый человек, так что все логично. – Женщина распахнула дверь и жестом пригласила их войти. – Пожалуйста, не стесняйтесь, можете осмотреться, хотя полиция и так уже провела тщательный обыск.

– Что-нибудь нашли?

Триша покачала головой.

– У него был компьютер? – поинтересовалась Сью.

– Нет. Только мобильный телефон, но полиция его забрала.

– Вы убирались в комнате? – спросила Фиона.

Триша снова покачала головой:

– Кевину так нравилось. Он сам поддерживал порядок. Но иногда я захожу сюда вытереть пыль.

Спальня ничем не отличалась от других помещений в доме: в ней царили чистота и порядок. В одном углу стояла односпальная кровать, в другом – порыжевший сосновый шкаф и такой же комод под окном, и больше ничего. На стене висело несколько постеров: на одном был изображен Майкл Кейн с дробовиком из фильма «Убрать Картера», на другом – «Криминальное чтиво» с Умой Турман, напоминающей вампиршу. Фиона бы выстроила связь между этими криминальными драмами, но эту теорию разрушал постер с хмурым капитаном Маннерингом.

– Полагаю, ему нравилась «Папашина армия»?[25] – спросила Фиона.

– Он ее обожал, – улыбнулась Триша. – Его любимое телешоу, хотя оно и вышло до его рождения. Кевин шутил, что капитан Маннеринг напоминает его самого. – Она хихикнула. – Я даже так его иногда называла. Вот что было странно, Кевин никогда не переживал, когда над ним шутили. Он понимал шутки. – Ее улыбка уступила место уже привычной печали. – Оставлю вас.

Сью с Фионой медленно обошли комнату по кругу, ничего не трогая, просто осматриваясь и запоминая. На первый взгляд все было как обычно – кроме того факта, что Кевин явно обожал наводить чистоту, как и его мать. Фиона начала выдвигать ящики и обнаружила ровные, аккуратно разложенные стопки одежды. Самой простой – джинсы, футболки и толстовки. Она подняла каждую стопку – проверить, не спрятано ли что под ней, – но ничего не нашла. Фиона знала, что это бессмысленно. Полиция наверняка бы упаковала и навесила бирку на все, что представляло хоть какую-то ценность для расследования, но проверить не мешало.

Сью решила осмотреть шкаф, но тоже ничего не нашла. Подруги поменялись местами. В шкафу висела лишь одежда на вешалках, а на дне стояли пары кроссовок и кожаных туфель.

– Тут ничего нет, – заметила Сью. – А под кроватью?

Фиона решила рискнуть коленями и, встав на четвереньки, заглянула туда – и быстро вынырнула.

– Там журналы.

– Ну так вытаскивай.

– Ты и вытаскивай.

– Я не собираюсь доставать журналы из-под кровати тридцатилетнего мужчины, который живет с матерью!

Фионе пришла в голову гениальная идея. Она включила в телефоне камеру со вспышкой и, не глядя, засунула мобильный под кровать. Сделала несколько снимков, посмотрела на экран и протянула Неравнодушной Сью.

– «Мороженщик»! – Сью расслабилась. – Профессиональный журнал.

– Похоже, мы допустили грубую небрежность в предположениях. – Фиона залезла рукой под кровать, вытащила журналы, потом выпрямилась и разложила их на кровати. Всего было четыре штуки, с января по май. Последний экземпляр был не распечатан, на нем стояло имя Кевина.

– Что думаешь? – спросила Фиона.

– Он, наверное, подписался на «Мороженщика», когда решил начать торговать. А майский, видимо, пришел сразу после его смерти, поэтому он и не распечатан.

– А где остальные? – поинтересовалась Фиона. – Июньские и июльские. Наверняка их продолжали бы присылать, разве что Триша их выбросила или отменила подписку.

– Давай ее спросим, – предложила Сью.

Подруги вернулись в гостиную, где мать Кевина бесцельно смотрела какое-то дурацкое телешоу. Участникам предстояло угадать, лицо какой знаменитости соединили с другим. Похоже, это ее усыпляло. Увидев их, женщина вздрогнула.

– Нашли что-нибудь?

Фиона подняла стопку журналов:

– У Кевина была подписка на «Мороженщика».

– Верно. Он читал журналы от корки до корки. Хотел быть профессионалом в своем деле. Сказал, что хочет оставаться в курсе всех новостей.

– Последний не распечатан, – заметила Сью. – Потом выпуски еще приходили?

– Э-э, нет, вряд ли.

– Вы отменили подписку?

Триша покачала головой:

– Нет, мне даже в голову не пришло. Разве что Кевин сам ее отменил.

– Интересно зачем, если он только начинал работу? – спросила Фиона.

– Может, у него уже было все необходимое, – заметила Сью. – И журнал больше был не нужен.

– Если он хотел быть в курсе последних нововведений, то нужен, – возразила Фиона.

– Так и есть, – согласилась Триша. – Кевин хотел держать руку на пульсе.

– Так почему же он отменил подписку?

Сью пожала плечами:

– Может, хотел деньги сэкономить. Особенно если на счету у него было не так много.

– Вероятно, – заметила Фиона, – хотя он сказал, что у него будут деньги вернуть долг за фургон и, возможно, переехать. И оплачивать такую мелочь, как подписка, было бы несложно. Так зачем ее отменять?

Хотя деталь казалась несущественной, Фиона не могла избавиться от мысли, что эта подписка вела к чему-то большему, особенно раз Кевин отменил ее прямо перед смертью. Что это значило? Фиона не знала, но слишком уж большое совпадение.