25

ТЕРРА

БАРКОВ

Элиас сжимает мой подбородок мертвой хваткой, его серые глаза пылают. Он правда, по-настоящему ненавидит Рейна.

Я его понимаю. В конце концов, Рейн пытал его целую неделю. Кто бы не понял? До того, как я отключила все свои чувства, я бы сама убила Рейна за то, что он натворил. Но свобода от эмоций опьяняет. Вещи, которые раньше имели значение, больше не значат ничего.

Чистый лист.

— Он такой только потому, что глубоко травмирован. Посмотри на себя — ты ударил меня ножом, когда мы встретились, — я провожу руками по бедрам Элиаса, пытаясь вытянуть его из этого мрачного состояния.

— Я вообще-то собирался тебя убить, но ты слилась с Тенью в самый подходящий момент, — он прищуривается, пытаясь сохранить этот суровый облик, но давайте будем честны: он вытерпел неделю, пока с него сдирали кожу живьем, ради меня.

Я знаю, что он заботится. Как бы он ни старался, он больше не может скрывать свои чувства.

Я кладу щеку ему на колено и закрываю глаза. Моя Тень больше не тянет мою кожу, а течет сквозь мою душу, словно мы — одно целое. Интересно, когда я смогу встретиться с ней — увидеть её так, как Элиас видит Велиса?

Рука Элиаса зарывается в мои волосы. Я улыбаюсь этой нежности и поднимаю на него взгляд. Он выглядит измученным. Его брови сдвинуты от боли.

— Он не… причинил тебе боли, правда?

— Ты правда беспокоишься? Или переживаешь за Тень? — мне удается удержать голос, избежав сарказма.

Он вздыхает, но не отводит взгляд, его глаза тяжело смотрят на меня.

— Мне не всё равно, ясно? Он причинил тебе боль?

Я изучаю его. Его рука всё еще лежит у меня на затылке. Его белые волосы растрепаны, но он чертовски прекрасен.

— Он порезал мне руку, но знал о моем исцелении, так что он не пытался причинить вред по-настоящему.

Низкий рык вибрирует в груди Элиаса, но голос остается ровным.

— Я позволил ему трахать тебя, потому что мне нравилось смотреть. Но если он тронет тебя снова, я выверну этого ублюдка наизнанку. — Он сползает на колени, толкая меня назад, пока мой позвоночник не встречается с холодным бетоном. Он не сводит с меня глаз, наши носы почти соприкасаются, его локти упираются по обе стороны от моей головы. Моя Тень отчаянно жаждет его, а голод в его глазах говорит мне, что он чувствует то же самое.

Я лежу неподвижно. Всё это время я презирала его, но теперь, кажется, вижу его ясно, без груза своих эмоций и прошлого. Моя плоть оживает от его прикосновений, и мир вокруг нас замолкает.

Теперь я вижу его.

Он человек, как и я. Мы можем быть из разных миров, но наши сердца были созданы одинаковыми. Когда-то он был таким же ребенком, как и я.

Он прижимается своими драгоценными губами к моим, и я снова чувствую себя целой, именно там, где должна быть. Я позволяю своему языку коснуться его и стону, когда его тело наваливается на мое. Его пальцы переплетаются с моими волосами, и…

Вся комната содрогается. С потолка сыпется пыль, и мы оба вздрагиваем.

Гул так глубоко под землей?

Что-то не так.

Элиас резко вскидывает голову, и в его серых глазах мерцает сила Велиса, текущая по его венам.

— Нам нужно уходить. Прямо сейчас, блядь,

Он отстраняется от меня и хватает за запястье, легко поднимая на ноги.

— Что происходит?

Велис вырывается из его позвоночника, тени растекаются у его ног, словно черный туман, и извиваются по полу. Велис тянется к двери, и металл сминается, пока не ломается. Звук гнущегося металла пробегает холодком по моей спине, но я наблюдаю за этим с восторгом, спиралью закручивающимся в груди.

Давай присоединимся к ним.

— Охренеть… оно только что заговорило со мной. — Я сжимаю ткань рубашки на груди, мое сердце бешено колотится от адреналина.

Элиас мрачно улыбается:

— Спроси его имя — возьми его за руку и присоединяйся ко мне. — Он протягивает мне руку, в его волосах всё еще запеклась кровь, и я вкладываю свою ладонь в его. — Иди со мной во тьму, милая.

Я киваю. Как тебя зовут, Тень?

Амсер.

Амсер обвивает мое сердце, лаская его, словно драгоценность. Затем оно сливается со мной, становясь неотъемлемой и очень реальной частью моего существа. Его голос и присутствие отдельны от моих, но в то же время — это одно и то же. Мы идем параллельными линиями, вместе, но в разных реальностях.

— Амсер, — произношу я имя, и глаза Элиаса вспыхивают. Полумесяц сияет в его серых глазах, раздробленный, как осколок стекла — прекрасный, чарующий свет, который взывает ко мне. Кожа покалывает от того, как имя моей Тени танцует у меня на губах.

Мой позвоночник вздрагивает, словно кости приподнимаются со своих мест, а плечи напрягаются, когда ощущение тяжелого покрывала сходит с моей спины. Элиас улыбается, его взгляд задерживается у моих ног, и я невольно смотрю вниз.

Темный, призрачный кот смотрит на меня, дым вибрирует вокруг его эбеновой шерсти. Глаза, зеленые и манящие, как мои собственные, смотрят в ответ, и я знаю — это Амсер. Он мал, но сила, которую я чувствую в пространстве между нами, посылает мурашки по моей шее.

Элиас наклоняется, позволяя Велису струиться из своих пальцев. Тот выходит в облике такого же черного кота. Я никогда не видела его Тень в такой маленькой форме. Они идентичны во всём, за исключением глаз Велиса — они цвета пепла.

— Видишь? Я же говорил, что мы истинные тени-партнеры. Полумесячные Новы. — Он смотрит на меня снизу вверх, стоя на коленях рядом с Тенями. Я обхватываю его лицо ладонью, и он подается навстречу, его глаза всё еще светятся полумесяцами.

Я хмурюсь:

— Полумесячные?

Он прищуривается с любопытством: «У тебя в глазах те же луны, что и у меня. Вторая половина моей бесконечной ночи».

Мне чертовски не хватает зеркала — да что за черт, я обязана это увидеть. Элиас встает, и мы наблюдаем, как наши Тени кружат друг вокруг друга, словно томились в ожидании этой встречи эоны лет.

Сердце щемит от этого зрелища, но очередной подземный толчок сотрясает бункер, едва не сбивая меня с ног.

— Давай выбираться отсюда к чертовой матери, — хриплю я, протягивая руку Амсеру. Дым рассеивается, сливаясь со мной. Элиас делает то же самое с Велисом, и мы оставляем комнату пыток позади.

Подниматься по лестнице — сущий кошмар. Пыль и мелкие камни сыплются на нас дождем, земля содрогается еще дважды, прежде чем мы добираемся до верха. Сердце колотится, но страх, который должен был бы сковать меня, где-то далеко. Словно мы — боги, и ничто не способно пошатнуть нас.

На верхней площадке мой взгляд падает на двух охранников. Их скелеты прислонились к стене у выхода, а вот их плоть… она повсюду. Словно все мягкие ткани взорвались изнутри, а кости остались нетронутыми.

Запах просто невыносимый.

Я чуть не поскальзываюсь на площадке. Элиас подхватывает меня за локоть, морщась при виде этого месива.

— Черт… они используют новый метод развертывания, — он сжимает челюсти. Я стараюсь не смотреть по сторонам больше, чем нужно. Мы на цыпочках проходим через этот багровый хаос и вываливаемся за дверь.

— Что значит «новый метод развертывания»?

Мне нужно знать, что происходит, ведь эти двое охранников были не старше меня. В Навасике, как говорил Элиас, магия убивала только зрелые души.

Свет снаружи вовсе не приветливый, наоборот — он жуткий. Солнце садится, но вместо нежного оранжевого свечения, от которого обычно замирает сердце, нас окутывает густой красный туман из крови. Капли горячей влаги оседают на моей коже.

Это война.

Магия — это не красота. Это отвратительно и омерзительно.

Желудок скручивает в узел. Дети кричат и бегают среди мертвых, некоторые из которых — их ровесники. Это слишком тяжело принять, и я вынуждена прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать рвотные позывы.

Элиас бросает на меня печальный взгляд.

— Этот метод отсеивает слабых… избавляется от всех, кто не дотягивает до уровня Поляриса. Это экономит время для фернестийского отряда по сбору ресурсов. — Он говорит так, будто жизни этих детей никогда ничего не значили, но я проводила с ними время. Я видела их жизнь и те мечты, которые Рейн лелеял для этого города.

Мое сердце сжимается.

Рейн.

— Нам нужно туда, — я указываю на небоскреб Рейна. Я знаю, что он чертов монстр, но я не оставлю город без него. Амсер разделяет эту решимость — он хочет его.

Элиас переводит взгляд с меня на здание вдали.

— Нам нужно уходить, если ты не хочешь, чтобы фернестийцы отправили нас в Алкроуз…

Я сужаю глаза, глядя на него.

— Разве не туда ты собирался меня отвезти в любом случае?

Я замираю, когда в голову приходит мысль. Элиас говорил, что у него здесь, в Баркове, есть свои дела. Это была единственная причина, по которой он вообще согласился привезти меня сюда. Он хмурится, словно скрывает что-то, но все же кивает.

— Значит, мы остаемся и ищем Рейна. — Я пытаюсь пройти мимо него в сторону центра города, но Элиас хватает меня за запястье и тянет назад. Я встречаюсь с ним взглядом, стараясь сделать лицо бесстрастным. — Что?

— Брось его. Я отвезу тебя в Алкроуз отдельно. Нам не нужно ехать со всеми остальными.

Кажется, он говорит не всю правду. Как бы сильно я ни была связана с Элиасом, каждая частица моего существа взывает и к Рейну. Он больше, чем просто травмированный мудак. Он сломлен и принадлежит мне, и он нужен мне так же сильно, как я жажду снова увидеть Финна — если он вообще жив.

— Нет, или мы все идем вместе, или никто. — Я не отвожу взгляда.

Дождь барабанит по красному асфальту вокруг нас, и кровавая дымка в воздухе начинает редеть. Волосы Элиаса намокают и липнут к лицу. Он вздыхает и берет меня за руку.

— Ладно, но нам нужно поторопиться.

Я киваю, и мы пробираемся через город.

Все кажется происходящим какими-то наплывами. Легкие горят, горло саднит, а головная боль усиливается от криков и сирен, воющих по всему Баркову. Дождь льет на нас, словно пытаясь смыть наши грехи. Я жмурюсь, следуя за Элиасом, который крепко держит меня за руку, чтобы не потерять. Почва под ногами неровная, повсюду обломки. Каждый шаг отзывается всплеском воды, и я боюсь смотреть вниз, на тела, разбросанные вокруг. Я пытаюсь, но не могу удержать взгляд прямо перед собой — резкий хруст заставляет меня посмотреть под ноги.

Моя нога оказывается на маленьком предплечье, лучевая кость пробивает плоть. Я тут же перевожу взгляд обратно на белые, мерцающие волосы Элиаса, продолжающего быстро двигаться впереди.

Ребенок был уже мертв. Я не могу позволить себе думать о них сейчас, как бы ужасно это ни звучало.

Элиас внезапно замирает, и я врезаюсь в его спину. Он разворачивается, хватает меня, обхватывает руками и бросает на землю.

Воздух с силой вырывается из моих легких при ударе. Элиас берет на себя основной удар взрыва, накрывая меня своим телом и прижимаясь лицом к моему, чтобы защитить от осколков, летящих впереди. В его серых глазах — тревога. Он беспокоится, что мы не доберемся до небоскреба Рейна, или, вернее, что нам не понравится то, что мы там увидим.

Я кусаю нижнюю губу. Рейн не может умереть здесь.

— Как ты думаешь, Рейн слабее Поляриса? — Что бы это, черт возьми, ни значило.

Элиас пристально смотрит на меня, наши носы почти соприкасаются. Он нерешительно качает головой.

— Я чувствую, что он гораздо сильнее. Вероятно, именно поэтому тебя так к нему тянет.

Оглушительный взрыв заглушает его слова, разбрасывая металл и камни прямо по той улице, по которой мы только что бежали.

У меня во рту полно пыли и крови. Я поворачиваюсь, чтобы сплюнуть, чувствуя металлический привкус смерти. Я благодарна, что моя Тень забрала мое сердце, иначе это зрелище разрушило бы мой разум до основания. Мне просто хочется немедленно избавиться от этого привкуса.

Элиас сплевывает в другую сторону, уже снова поднимаясь на ноги и рывком увлекая меня за собой, прежде чем я успеваю подготовиться.

Мы выбираемся с территории военной базы и добегаем до ближайшего здания. Элиас помогает мне смахнуть пыль с лица, и мы прячемся внутри, пока снаружи продолжается грохот.

Элиас оседает, прислонившись спиной к двери. Раньше здесь было какое-то производство. Металлические стены подпирают жестяную крышу. Вдоль одной из сторон тянутся гаражные ворота, с потолка свисают веревки, а пол завален ящиками.

Крики стихают, и через некоторое время исчезают вовсе. Время от времени мы чувствуем вибрации от взрывов, но даже они становятся глуше и в конце концов прекращаются.

Я думаю обо всех смертях, охвативших город. Сироты, которые уже были брошены на произвол судьбы… Теперь большинство из них мертвы или разделили ту же участь, что и я.

Я устало опускаю голову на плечо, пытаясь вытеснить воспоминание об обнаженных скелетах двух безымянных охранников. На сколько тел мы наступили, пробираясь через базу? Чья кровь была у меня во рту? Я до сих пор слышу этот хруст и треск под нашими ногами, чувствую теплые влажные лужи, брызгавшие на мои лодыжки по пути сюда.

Так почему же я чувствую такое спокойствие?

Остатки моей человечности пытаются пробиться на поверхность, и я не могу не позволить себе почувствовать хотя бы малую часть этого.

— Они все мертвы? Все? — я хочу ощутить всю тяжесть этого осознания, но не могу. Мне небезразличен только ты и Рейн… — бормочу я, вглядываясь в темноту здания.

Когда Элиас не отвечает, я спрашиваю снова:

— Они все мертвы?

Я вижу, как он вздрагивает в углу моего зрения. Он оставляет мой мрачный вопрос висеть в воздухе, словно облако отчаяния. Наконец, он встает и бормочет: «Пора двигаться. Там снаружи стало тише».

Он тянет меня за руку, поднимая на ноги, и мы молча смотрим друг на друга.

— Как думаешь, Финн и Эдгар правда живы там?

— Эдгар — да. Новы редки и могущественны. Насчет твоего друга не знаю.

Я киваю.

— Думаешь, они узнают меня теперь?

Он наблюдает за мной, как лис в лунном свете.

— Нет. Ты отличаешься от той девушки, которую я нашел в лесу в тот день.

Сердце падает, но я улыбаюсь. Я лезу в карман и достаю фотографию. Девушка на этом снимке мертва, и как бы сильно я ни хотела быть ею, я знаю, что это невозможно.

— Это не плохо, знаешь ли, — мягко говорит Элиас. Он убирает мои темные волосы за ухо и проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Ты могущественна, как никто другой. Мы захватим этот мир вместе, ты и я. Та девушка, которой ты была раньше, — ничто по сравнению с тем, кто ты сейчас.

Мы смотрим друг на друга, и я, наконец, киваю.

Элиас осторожно осматривает территорию, прежде чем жестом пригласить меня следовать за ним. Небо уже не такое светлое, и дождь льет стеной, хотя воздух всё еще пропитан запахом железа.

Дороги ближе к центру города опустели. Мое дыхание перехватывает, когда я вижу небоскреб Рейна. Его стены нетронуты, огни везде выключены. Входные двери не заперты.

Пожалуйста, будь жив.

— Его комната на самом верху, — я указываю на лифты; надеюсь, они всё еще работают. Элиас кивает и тихо следует за мной по холлу.

На полпути к лифтам нас встречает лужа жидкости, заливающая гладкую плитку. Элиас наклоняется и проводит в ней двумя пальцами. Он поднимает взгляд и качает головой: «Это кровь».

Не всем удалось уйти невредимыми. Пожалуйста, пусть это будет не Рейн. Я возношу безмолвную молитву.

Я уже собираюсь нажать кнопку вызова, как Элиас хватает меня за запястье.

— Что ты делаешь? — шипит он.

Я закатываю глаза и вырываю руку из его хватки.

— Я не собираюсь идти по лестнице. Почему ты ведешь себя так странно? — Я нажимаю кнопку, и лампочка над дверью загорается, показывая, что лифт спускается с одиннадцатого этажа.

— Тебе не приходило в голову, что, возможно, Рейн не хочет уходить с нами? — Никакая тьма не может скрыть гнев в глазах Элиаса.

— Мы должны попробовать.

Он сужает глаза.

— Ладно, но если начнется дерьмо, я буду убивать. У тех, кто еще жив, теперь тоже есть Тени, и некоторые уже могли научиться ими пользоваться.

Я уже хочу сказать ему, что всё будет хорошо, как двери лифта открываются, и из них вываливается куча маленьких тел.

Они не взорваны и не окровавлены, как остальные. Из носов и ушей у них течет багровая кровь, глаза закатились.

Меня передергивает. Похоже, они набились в лифт, пытаясь от кого-то сбежать.

Кажется, их мозги, черт возьми, буквально расплавились прямо в головах.

— Рейн, — рычит Элиас. Его глаза так же озадачены и голодны, как тогда, в поле, когда он убивал фернестийцев.

— Мы не знаем, что это был он… — бормочу я, но глаза пересохли от того, что я не моргаю. Неужели он правда мог убить всех этих детей? Тех самых, которых клялся защищать?

Мой взгляд встречается с глазами Элиаса, когда другой лифт позади нас издает сигнал.

— Терра, беги. Я не буду сдерживаться, — рычит Элиас, сжимая кулаки. С обеих сторон коридора доносятся крики — армия Рейна врывается в вестибюль, загоняя нас в ловушку, как крыс.

— Черт! — я пятюсь, пока спина не упирается в спину Элиаса.

— Ты справишься. Позволь Амсеру течь сквозь тебя, — рычит он, пока солдаты с его стороны осторожно приближаются.

«Течь сквозь меня?» Как, черт возьми, я должна понять, как направлять свои силы? Я даже не знаю, что это за силы!

Будь оно всё проклято.

Позади меня разбивается стекло, но я не оглядываюсь — знаю, что Элиас более чем способен постоять за себя. Солдаты в белой тактической экипировке передо мной сжимают оружие, но в их глазах пляшет страх. Они покрыты кровью, и нетрудно догадаться, что они только что видели, как умирают их близкие друзья.

Лифт за моей спиной открывается, и на этот раз я оборачиваюсь, потому что чувствую его.

Всё, что есть в нем.

Его сила наполняет воздух и делает его тяжелым, таким чертовски давящим, что мне нечем дышать. Он полностью пропитан кровью, темные волосы слиплись и прилипли к черепу. Глаза Рейна светятся яростью океанской синевы, и его травмированная улыбка разбивает мне сердце. На руках он баюкает Бенни — пулевые отверстия в мешковатой тактической форме, кровь струится по дрожащим рукам Рейна. Остекленевшие глаза Бенни смотрят куда-то вдаль.

Но неумолимый взгляд Рейна прикован к Элиасу и ко мне, и в нем нет прощения за то, что Фернестия у него отняла.