24

ЭДГАР

ОСТРОВ ГРИМРОУЗ

Артур шепчет что-то Рейвен на ухо, и её красные глаза метутся ко мне, внимательно изучая. Я пытаюсь прислушаться к их разговору, пока Артур отвешивает ей короткий поклон и отступает назад. Рейвен неспешно направляется ко мне. Я крепко вцепляюсь в подлокотники стула, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. Она медленно обходит стул и склоняется к самому моему лицу.

Я делаю короткий вдох и замираю.

Её лицо всего в нескольких дюймах от моего. Рейвен кладет руки мне на щеки и запрокидывает мою голову назад, впиваясь взглядом в мои глаза.

— Смотри на меня. — Её голос монотонный, с густым акцентом — должно быть, фернестийским. Она даже звучит как змея. Рейвен сжимает мои щеки сильнее, и я морщусь, когда острые ногти вонзаются в кожу. Неохотно я сдаюсь и перевожу взгляд на её глаза — алые, жаждущие власти. Что-то проскальзывает в её взоре, и мне кажется, что она нашла именно то, что искала. Она снова впивается ногтями мне в кожу с кривой улыбкой, которая будет преследовать меня, мать вашу, вечно.

— А-ах, — стону я, стиснув зубы.

Рейвен ослабляет хватку. Её зубы острые, клыки невероятно длинные и смертоносные. Она их что, блядь, подпилила? Я сверлю её взглядом, пока она заливается маниакальным смехом. Артур и двое охранников не сводят с неё глаз, ожидая следующих слов. Она подходит к ним и пожимает плечами.

— Он — один из них, — говорит она, выглядя довольной.

Лицо Артура оживляется, его кожа уже не кажется такой мертвенно-бледной. Рейвен кладет руку ему на плечо.

— Немедленно уведомите Алкроуз. Эмерай будет доволен, узнав, что создан второй Нова. — Её щеки розовеют от возбуждения, и она указывает на одного из охранников. — Темная Муха, отведи Эдгара обратно в общежития. Позови служанку и подготовь остальной его полк. Мы уезжаем сегодня ночью.

У меня внутри всё обрывается. Неужели это то же самое, что случилось с Эшем?

Она бросает взгляд через плечо на меня.

— Артур, после доклада Эмераю ты станешь инструктором Эдгара, так что поторопись.

Он кланяется ей и покидает комнату, даже не взглянув на меня напоследок.

Я остаюсь сидеть, ожидая, пока охранники, Темные Мухи, приблизятся. Императрица Рейвен коротко переговаривается с ними, шепча слишком тихо, чтобы я мог разобрать слова.

Я делаю глубокие вдохи, в ужасе от того, что ждет меня… всю мою команду. Я просто хочу домой… Мама, папа, Терра. Я хочу быть с ними.

Как я вообще оказался в руках фернестийцев? Что такое «Нова»? Я поджимаю губы и сглатываю комок, вставший в горле.

Я был… создан?

Я роюсь в своих воспоминаниях. Пожалуйста… хоть что-нибудь, вспомни хоть что-нибудь.

Бесполезно.

Я помню, как Терра прокралась из дома, чтобы встретиться с Финном, а потом вернулась в свою теплую постель, чтобы проснуться в этом чудесном особняке. Что бы это ни было за место, это не мой дом.

Что-то шевелится в периферии моего зрения. Я вглядываюсь в темные тени в углу комнаты, и меня мутит.

— В углу — вы видите это?! — кричу я, вскакивая и отшатываясь назад.

Я больше не могу сдерживать страх. Не могу притворяться, что не вижу этого чертова безумного мальчика, с которого стекает кровь. Моя воля иссякла, я не могу бороться с инстинктом бежать. Это уже слишком долго зудело у меня в мозгу, взывая к нему, заманивая меня в ловушку, чтобы я услышал все его тайны.

Рейвен и охранники резко оборачиваются, когда мой стул с грохотом валится на пол. Они лихорадочно осматривают комнату.

— Какого черта ты орешь? Там ничего нет, — бормочет один из охранников.

Моя челюсть дрожит от неверия.

— О-он прямо там! — я указываю дрожащим пальцем в угол.

У ног мальчика лужа сочащейся плоти — меня начинает тошнить. Его рот открыт в беззвучном крике. Глаза — две темные ямы слез. Череп в его руках на этот раз другой — на нем больше плоти, чем раньше. Мальчик медленно поворачивает череп в руках, словно желая продемонстрировать его разложившееся лицо.

Я отвожу глаза, пытаясь защититься от этого кошмара, но нахожу лишь новые поводы для скорби. Окна измазаны темной кровью, она сочится и дымится, крупные куски плоти прилипли к краям стекла.

Почему я вижу такие ужасные вещи?

Не впускай его. Не впускай его. Не впускай его.

Я спотыкаюсь о стул, пытаясь добежать до двери. Темные Мухи рывком поднимают меня с пола, каждый крепко вцепляется в мою руку.

— Что это, мать твою, было? — в голосе Рейвен уже нет прежней жесткости, на её лице отражается странное недоверие. Я перевожу взгляд на забрызганные кровью окна за её спиной — Темные Мухи.

— Да, Императрица? — один из них кланяется, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Приведите Артура. Я сама отправлюсь в Алкроуз, чтобы сообщить Эмераю о Нове. Передайте ему, что этого мальчика нужно немедленно «восстановить». — Рейвен еще раз оглядывает меня с ног до головы, а затем морщит нос. Один из охранников склоняет голову и выходит, чтобы найти Артура.

Я пошатываюсь, пытаясь устоять на ногах, и лихорадочно осматриваю комнату в поисках этого чертова призрака.

Его нет. Кровь исчезла. Ужасающая отрубленная голова… всё это просто… исчезло.

В голове вспыхивает чудовищная боль, будто червь прогрызает себе путь к самому центру мозга. Я хватаюсь за голову и кричу, пока агония, подобной которой я никогда не чувствовал, расползается по телу — пожар, который сжигает меня заживо.

Что-то колотится в стены моего разума, умоляя освободить его… Это то, что я забыл? Почему оно просто не прорвется наружу?

Леденящий душу голос обвивается вокруг меня. Я уже слышал его раньше.

Не впускай его. Не впускай его.

Мурашки волной прокатываются по рукам, и каждый волосок на затылке встает дыбом. Я, черт возьми, сошел с ума. Я стою, застыв на месте, позволяя Темной Мухе поддерживать меня.

Артур прибывает всего через несколько минут после того, как другой солдат ушел за ним. Рейвен шепчет ему что-то в дверях, и Артур бросает на меня полный беспокойства взгляд, а затем кланяется императрице. Она уходит, не проронив ни слова, её черные волосы зловеще развеваются вслед за ней, пока она не исчезает в коридоре.

— Я надеялся, что нам не придется «восстанавливать» тебя еще долго, Эдгар, — бормочет Артур, подходя ко мне. Он трет затылок и вздыхает. Он выглядит измученным. Вероятно, у него есть дела поважнее, чем заниматься моим восстановлением. Что это вообще значит? К черту всё это.

Артур кивает Темной Мухе, приказывая отпустить меня, и, как только он разжимает хватку на моей руке, я, мать вашу, срываюсь с места.

Я вылетаю в дверной проем и поворачиваю направо по коридору. Кровь в венах горит, а под кожей чувствуется странное, пульсирующее течение. Я в полной панике, пытаясь сосредоточиться лишь на том, чтобы убежать. Что-то сидит внутри меня… Я чувствую это.

Я несусь на полной скорости по коридору и вылетаю через двойные двери в конце. Я не совсем понимаю, в какой части поместья нахожусь, но знаю, что должен попасть на нижний этаж.

— Эдгар, стой! — кричит Артур, преследуя меня, а Темная Муха — прямо за ним.

Я лишь раз бросаю на них взгляд, и двойные двери с яростным грохотом захлопываются, скрывая их от меня. Потолки уже не кажутся такими высокими, как раньше, стены не выглядят такими белыми и сияющими. Окна не переливаются светом, как в мой первый день здесь. Это место было не чем иным, как иллюзией.

Я прыгаю через ступеньки, пока не достигаю второго этажа. Я лихорадочно смотрю по сторонам, не зная, куда свернуть. Я не успею спуститься еще на один пролет, Артур слишком быстр. Его сердитые шаги стучат по плитке — он приближается.

— Черт! — я стискиваю зубы и бросаюсь к окну прямо передо мной. Вглядываюсь вниз. До земли не так уж далеко. Я справлюсь.

Я готовлюсь, отступаю на несколько шагов назад, а затем прыгаю вперед, разбивая миллион осколков стекла. Оно режет мне лицо. Прямой удар приходится на правый глаз, и я вскрикиваю, когда боль разливается по коже.

Я ударяюсь о землю, и от удара из легких вышибает весь воздух. Проходит секунда, прежде чем мне удается сесть и сделать глубокий вдох. Артур появляется в окне второго этажа, его лицо спокойно и невозмутимо. Кажется, его совершенно не беспокоит, что я сбежал.

Я делаю несколько тяжелых вдохов, пытаясь прийти в себя. Мой глаз заливает кровь, но я стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли. Я всё еще могу видеть, а значит, мне нужно как можно скорее убираться отсюда к чертовой матери. Я прижимаю ладонь к глазу — она моментально становится горячей от крови, — поднимаюсь на ноги и бросаюсь бежать через долину, лежащую за поместьем.

Благодаря ежедневным пробежкам по острову, я знаю здесь каждый путь и каждый дюйм леса. Ледяной воздух обжигает открытую кожу. Знал бы, что придется бежать, натянул бы свое зимнее пальто и сапоги. Я бросаю быстрый взгляд на что-то в снегу — это старый, едва читаемый знак: Святилище За’Афиэль. Не понимаю, как я проходил мимо него столько раз и не видел раньше, но вот оно, черным по белому.

Гнев богов?

Мы учили этот стих в академии. Какого черта тут происходит? Я кусаю губы до крови, пытаясь остановить дрожь, сотрясающую всё тело, но бесполезно.

У безымянного поместья, оказывается, было имя.

Почему Нора мне лгала? Почему она помогает Фернестии? И тут меня осеняет. Нора — фернестийка. Все они, все до единого — зло.

Долина утопает в снегу, а небо становится всё мрачнее. Скоро начнется настоящий буран. Я пробираюсь как можно дальше в чащу деревьев. Это напоминает мне те сладкие сосны дома, свежий лесной воздух и снег. Терра часто водила меня к своему любимому месту. Сердце сжимается, когда ноги начинают неметь от холода.

Я хочу домой.

Мои легкие горят огнем, когда я останавливаюсь перевести дух. Здесь чертовски холодно, а пот на коже превращается в ледяную корку. Мысли всё еще путаются. На острове Гримроуз происходит что-то ужасное. Они что, похитили всех нас из наших деревень?

Я качаю головой. Сейчас не время. Я оглядываюсь на возвышающийся вдали силуэт За’Афиэль. Облака опустились низко, небо потемнело. Приближается ночь.

Безнадежность расползается внутри, а страх замерзнуть насмерть прокрадывается в сознание. Я застрял на острове, и пути назад нет. Мой единственный шанс — рискнуть и броситься в океан, но я не могу даже думать об этом до рассвета. Плыть в темноте — это смертный приговор.

— Эдгар! — раздается чей-то крик среди деревьев. Голос похож на голос Люсины, но я должен убедиться. Я приседаю у соснового пня и выглядываю из-за него. Люсина и Эрвин идут по лесу одни.

Я медлю.

С чего бы им искать меня здесь? Это слишком очевидно.

Я отталкиваюсь от дерева и продолжаю путь, углубляясь в темный лес. Я понимаю, что они, скорее всего, идут по моим следам на снегу и что Артур, вероятно, послал их найти меня. Я чувствую укол предательства, но, может быть, они даже не догадываются, что происходит на самом деле?

Нет, они не могут этого знать. Не могли бы.

Вскоре после того, как я увидел Люсину и Эрвина, повалил густой снег. Шторм поглотил последние остатки света. Я сжался в комок, дрожа под густыми хвойными лапами и кустарником. По крайней мере, я укрылся от бури, но мое тело всё равно протестует. Я осматриваю свои руки единственным уцелевшим глазом. Пальцы онемели и кажутся темнее, чем обычно. Правая рука покрыта кровью из раненого глаза, который пульсирует так сильно, что я даже не могу его открыть. Носки промокли насквозь, я перестал чувствовать пальцы ног.

Черт, как же это была глупая затея.

Я сворачиваюсь калачиком, охваченный безнадежностью и холодом. Темнота подступает ближе, когда мои веки смыкаются.

Я так, черт возьми, устал.

После бесконечной, мучительной вечности я наконец позволяю теплу сна увлечь себя.

Легкая улыбка касается моих губ, когда кто-то приходит ко мне в сновидениях. Мама.