20

ЭДГАР

ОСТРОВ ГРИМРОУЗ

Я нервно ерзаю на краю стула, моя нога бесконтрольно дергается, пока я жду своей очереди на медицинский осмотр.

Артур сидит невозмутимо за своим длинным столом на другом конце комнаты. Никто не проронил ни слова с тех пор, как он бросил свою фразу о том, что все мы умираем. Тишину, висящую в воздухе, можно было резать ножом и подавать охранникам на второй завтрак, черт побери.

Один за другим мои друзья уходят вслед за Норой, чтобы пройти этот тест.

Алани пошла после Тамарис. Она не сопротивлялась. Напротив, она казалась почти воодушевленной, даже жаждущей пройти это испытание. Люсина, Роуэн и Винни последовали за ней, каждый бросал на меня тоскливый прощальный взгляд, прежде чем их уводили из комнаты.

Увижу ли я их когда-нибудь снова? Я пытаюсь запечатлеть в памяти каждую черточку их лиц. Из головы не выходит леденящая кровь история Эрвина об Эше.

Эрвин бросает на меня взгляд и ободряюще улыбается, уходя на осмотр. В горле встает ком, руки начинают дрожать. Я не хочу никого из них терять, только не сейчас. Я киваю ему в ответ.

Всё будет хорошо.

Дверь с тихим щелчком закрывается за Эрвином и мисс Норой. Теперь в комнате остались только я и этот бледный, тихий человек напротив. Артур смотрит прямо на меня с совершенно равнодушным выражением лица. Его длинные черные как смоль волосы переплетаются с пальцами, пока он подпирает голову ладонью, опершись локтем о стол. Кажется, он немногим старше Терры, ему, вероятно, около двадцати с небольшим. В его серых глазах — бесконечная пустота, словно океаны унылого песка. Черное тактическое снаряжение делает его еще более пугающим.

На его жилете, прямо у ключицы, закреплена брошь с двумя лунами и звездами; семь острых лучей украшены прозрачными камнями. В центре солнца — таинственный желтый самоцвет. Возможно, это знак отличия, указывающий на его статус.

Я снова опускаю взгляд и пытаюсь сосредоточиться на собственных ботинках, пока часы в углу комнаты тикают — с каждым ударом всё громче и громче. В голову закрадывается болезненная мысль: какой смысл помнить черты лиц моих дорогих друзей, если именно я не вернусь назад?

Черт.

— Не бойся, — мягко, с легкой ноткой скуки говорит Артур, вырывая меня из внутреннего хаоса.

Я удивленно поднимаю голову, пораженный промелькнувшей в его голосе добротой. Он не выглядит злодеем, но и дружелюбным, располагающим к себе человеком его точно не назовешь. Артур напоминает того, кто просто устал и кому всё это осточертело. Будто похищение людей — это такая же нудная рутина, как заполнение бумаг.

— Трудно не бояться, — отвечаю я, нервно подпрыгивая ногой.

— Ты пройдешь, — Артур бросает взгляд на окно и снова устремляет его в небо.

— А если пройду? Что тогда?

— И в самом деле, что тогда? — без энтузиазма бормочет Артур. Он подается вперед, меняя позу. — У тебя есть братья или сестры?

— Да, одна.

На лице Артура появляется слабая, печальная улыбка; он прищуривается, глядя на что-то за моей спиной. Я вздрагиваю на стуле и проглатываю ком, подступивший к горлу. Волосы на затылке шевелятся, по рукам бегут мурашки под его тяжелым, каменным взглядом.

— Как ее зовут? — спрашивает он, и теперь в его голосе слышится подлинное любопытство. Его глаза не мигают.

— Э-э, Терра. Терра Элдридж. — Я кладу руки на колени и сплетаю пальцы. Мне не по себе… что-то здесь не так. С какой стати этому совершенно случайному типу вдруг понадобилось знать что-то о моей сестре?

В глазах Артура мелькает что-то, чего я не могу распознать. Сочувствие? Или, может, скорбь… Что бы это ни было, уверен, ничего хорошего это не предвещает.

— Эдгар, — медленно, ровным голосом произносит Артур. — Мы ведь долго ждали, правда?

Да не так уж и долго…

Возвращается Нора, и я почти рад этому.

— Эдгар, идем. — Ее голос звучит мягко, она тянется ко мне. Я встаю и по пути к выходу стараюсь не смотреть на Артура. — Готов к экзамену?

Я угрюмо киваю, пытаясь поторопить её, чтобы мы поскорее ушли. Артур встает, как только Нора делает первый шаг за порог, и она останавливается, когда его стул с визгом проезжает по твердому полу.

— Я встречусь с ними позже, Нора. Благодарю. — Артур кивает ей, она улыбается в ответ. Она кладет свою холодную ладонь мне на спину, и по позвоночнику пробегает дрожь.

Коридор пуст, и наши шаги гулко отдаются в тишине, пока мы идем к его концу.

Я не настроен на разговоры, поэтому молчу и шагаю рядом с Норой, а двое охранников следуют за нами по пятам. Её запах напоминает мне маму. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз был с ней, но никак не могу уловить этот момент.

Я никогда не бывал в этой части поместья. Хотя времени прошло немного, мне казалось, что я изучил достаточно большую часть этого здания, чтобы увидеть всё.

На нашей первой полуночной встрече Эрвин сказал мне, что часть поместья доступна только охране и Норе. Должно быть, это то самое место.

Коридор начинает сужаться; потолки уже не кажутся такими высокими. Окна постепенно становятся всё дальше друг от друга, погружая проход в полумрак по мере того, как мы приближаемся к одинокой двери в конце. Яркий свет слепит меня, когда мы подходим ближе. В дверном проеме стоит человек, постукивая по ладони каким-то инструментом, и ждет нас.

Мои ноги слабеют, и инстинкты кричат мне развернуться и бежать со всех ног. Убраться из этого места, найти родителей, найти Терру. Никогда не оглядываться, даже ради друзей, которых я здесь завел. Прыгнуть в океан и доплыть до берегов Хейры, если потребуется.

Но это противоречит самой моей натуре. Я не сделаю ничего из этого… Я чертова овца, позволяющая пастухам загонять себя туда, куда им вздумается. Я ровно шагаю навстречу зловещему на вид экзаменатору.

Нора наклоняется и шепчет мне на ухо, прежде чем передать меня ему:

— Всё будет хорошо, Эдгар. Ты такой хороший мальчик.

Я бросаю быстрый взгляд на Нору после её загадочных слов. Она сказала это специально? Её улыбка зловеща, а темные глаза полны злобы.

Я выдавливаю из себя кивок и смотрю на врача. Он одет в длинный белый халат, почти доходящий до пола. Его очки такие же громоздкие, как у Винни, а короткие волосы подернуты сединой. Он кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить его лицо. Я никогда не видел, чтобы он расхаживал по территории.

Я встречаюсь с ним взглядом и вздрагиваю от интенсивности его взора.

Зло. Чистое, неразбавленное зло. Его присутствие излучает ненависть.

— Входи, — хрипит мужчина. У него темные круги под глазами и кривая улыбка. Он напоминает мне старика, которого я боялся в детстве. Его звали Бун Бреверли. Он был ужасно злобным стариком с коричнево-желтыми зубами, который постоянно срывался на детей за то, что мы играли слишком громко. Но он умер много лет назад.

Я морщусь, глядя на экзаменатора… Не Бун — но я точно уже видел это лицо раньше.

Я заставляю свои ноги сделать шаг вперед, проходя мимо доктора. Дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком.

Комната ослепительно яркая, в точности как говорил Эрвин. Лампы висят под потолком, а дополнительные светильники стоят рядом с набором стеклянных инструментов. В центре комнаты — серое кожаное кресло, которое может раскладываться в стол. Оно потертое, видно, что им пользуются часто.

Я останавливаюсь у кресла и поворачиваюсь к доктору.

Его пронзительные янтарные глаза сверлят меня. Он жестом указывает мне сесть, а сам отворачивается, чтобы натянуть перчатки. Его спина сильно сгорблена, словно он всю жизнь провел, склонившись над книгами и исследованиями. Позвонки отчетливо выпирают, обнажая возраст через этот неестественно чистый белый лабораторный халат.

Неужели он меняет халат после каждого осмотра?

Я снова качаю головой. С чего бы мне вообще думать, что доктору это нужно? Эрвин ничего не говорил о крови, но всё, что я могу себе представить — это багровые пятна, расползающиеся по этому месту.

Я покорно сажусь в кресло, стараясь быть аккуратным. На всякий случай осматриваю пол — никаких признаков борьбы или следов крови. Химией тоже не пахнет. Просто обычный медицинский кабинет.

Может, этот экзамен окажется не таким уж плохим? Пока что, если не считать жутковатого доктора, здесь нет ничего ужасающего, о чем предупреждали остальные. Может, они просто испугались этого дряхлого старика? Я выдыхаю с облегчением и расслабляюсь, чувствуя холод кожи кресла под руками.

Доктор прочищает горло хриплым, слизистым кашлем и садится на свой табурет.

— Ну что, мальчик, давай покончим с этим. — Он разворачивается и пододвигается ко мне, отталкиваясь ногами. — Откинь голову на подголовник.

Я запрокидываю голову, и мужчина нажимает кнопку на боку кресла. Медленно оно опускается, пока я не оказываюсь прямо перед его носом. Противно.

Доктор смотрит на меня сверху вниз.

— Готов, мальчик? — Его голос звучит кисло и сухо.

— Думаю, да. Что вы будете делать? — спрашиваю я, ненавидя то, как жалобно звучит мой голос. К моему удивлению, доктор снимает очки и смотрит на меня ясными глазами.

— О чем ты болтаешь — неужели тебе никто не сказал? — Он чешет бледную шею рукой в перчатке.

Я съеживаюсь. Зачем надевать перчатки только для того, чтобы почесать свою волосатую шею?

— Сейчас припоминаю… я не видел тебя здесь раньше. Должно быть, ты новенький. Из свежей партии? — Он говорит так, будто не знает, но в его глазах затаился темный, знающий блеск. Словно он испытывает меня, проверяя, как я отреагирую.

— Я новенький… Слышал слухи об этом медосмотре, но без подробностей, — признаюсь я.

— Ну, а воспоминания у тебя есть? Ты знаешь, что было до того, как ты сюда попал? — Мужчина пристально изучает меня. В его глазах — мудрость, накопленная годами жизни на этой земле.

Я мотаю головой.

— Понятия не имею, как я здесь оказался, сколько бы ни пытался вспомнить.

Лицо доктора непроницаемо.

— Понимаю, — медленно бормочет он, поправляя стул и наклоняя лампу так, что свет падает мне на лицо, а его собственное оказывается в тени. — Скоро узнаешь.

С этими словами он кладет руки мне на виски. Его костлявые пальцы ледяные, но в них есть что-то еще. Что-то, что я не могу до конца осознать. Резкий импульс, похожий на электрический разряд, исходит от кончиков его пальцев, и я вздрагиваю.

Я поднимаю на него взгляд, пытаясь понять, что происходит. Его глаза расширяются — шире, чем я мог себе представить. Они сдвигаются, почти как у насекомого, фокусируясь на моем встревоженном взгляде. Мои мышцы напрягаются, когда он подается вперед, навязчиво вглядываясь в мои зрачки.

В самую мою душу.

Он так близко, что я не вижу ничего, кроме темных глаз этого старика. От него пахнет плесенью — как от хлеба, забытого под кроватью или в темном шкафу.

Я закрываю глаза и отворачиваюсь. Доктор издает скрипучий смешок, встает и начинает расхаживать по комнате. Я быстро вскакиваю с кресла и ставлю ноги на пол, готовый в любую секунду сорваться с места, если придется бежать от этого выжившего из ума старика. Что это, черт возьми, было? Мысли лихорадочно несутся, по рукам бегут мурашки.

— Мальчик, ты особенный, — доктор хлопает в ладоши, как будто нашел золото. — Артур захочет увидеть тебя немедленно. — Он открывает дверь и машет стражникам, ожидающим в коридоре. Они встают по обе стороны от меня.

У меня нехорошее предчувствие. Что он вообще мог найти? Ничего ведь не произошло, он просто посмотрел мне в глаза.

Доктор кладет руку на плечо одного из охранников.

— Скажите Артуру, что это срочно. Доктор Сейн так сказал.

Я проглатываю ком в горле. Пожалуйста, пусть это будет не то, что случается с теми, кто не возвращается… что случилось с Эшем…

— Пошли, — ворчит один из стражников низким голосом. Их черное тактическое снаряжение кажется пустотой в этой чертовски яркой комнате. Они выводят меня, и мое сердце начинает биться в бешеном ритме, словно пытаясь вырваться из груди.

Я оглядываюсь на доктора Сейна. Всё происходит так быстро. Он жутко машет мне рукой из дверного проема. Свет за его спиной мигает, и мой взгляд выхватывает маленькую ручку, судорожно вцепившуюся в нижний край двери. Лужа крови вытекает из-за двери, тонкой струйкой расползаясь по плитке. Мальчик снова здесь.

Второй раз за день. Эти видения становятся всё чаще. Пот катится по виску, дыхание сбивается.

Я резко дергаю головой вперед и ускоряю шаг. Я не поддамся этим галлюцинациям. Это нереально. Это всё у меня в голове. Сзади раздается влажный хлюпающий звук, будто что-то тяжелое упало в лужу крови. Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что это, хотя ледяная дрожь пробегает по позвоночнику. Что-то зовет меня — манит обернуться.

Охранники ведут меня по длинному коридору, не проронив ни слова. Они ведут меня не обратно в кабинет Артура, как я думал. Вместо этого они притащили меня к двери, которую я раньше никогда не видел.

Не понимаю, как я мог ее пропустить. Я ведь был так внимателен. Между общежитиями и коридором к садам стены возвышаются над золотыми дверями, украшенными изящной гравировкой в виде листьев. Белые прожилки ползут вверх по золотому великолепию, разветвляясь, словно дерево.

Охранник ворчит, перебирая связку ключей в поисках нужного. Один ключ особенно примечателен: кривой и зазубренный. Он напоминает саму дверь, похожий на обломок зимней ветки. Страж вставляет ключ в замочную скважину и поворачивает до тех пор, пока мы не слышим щелчок.

— Ну всё, заходи, — бормочет охранник, кладет руку мне на спину и подталкивает вперед.

Изнутри льется яркий свет. Охранник подталкивает меня снова.

— Постойте, а вы разве не идете со мной? — спрашиваю я с тревогой. Мысль о том, чтобы остаться одному, пугает до чертиков после того, как я снова увидел тень мальчика.

Охранник бросает на меня полный жалости взгляд — такой, каким смотрят на несмышленого ребенка.

— Нет, — отрезает он, продолжая толкать меня к дверям.

Я хватаюсь за ручку двери, сжимая её изо всех сил, делаю глубокий вдох и шагаю вперед. Свет обрушивается на меня, окутывая тело плотным сиянием. Требуется мгновение, чтобы глаза привыкли, но вскоре я начинаю различать несколько фигур, стоящих на другом конце светлой комнаты.

По крайней мере, я здесь не один.

— Эдгар. Можешь присесть.

Я узнаю голос Артура. Я прищуриваюсь, пытаясь пробиться взглядом сквозь слепящее марево.

Высокая женщина стоит перед огромными окнами, тянущимися от пола до потолка. Стены из белого мрамора плавно перетекают в такой же пол. Я никогда не видел комнаты настолько чистой. Настолько… магической.

Темная фигура женщины отбрасывает длинную тень на единственный стул в центре комнаты, тоже белый. У них тут явно любовь к однотонности. Я направляюсь к нему и нервно опускаюсь на сиденье. Тень женщины перекрывает луч солнца, и я наконец отчетливо вижу всех, кто стоит у окна.

Женщина стоит рядом с Артуром, по другую сторону от неё — двое охранников. Её волосы черные, как чернила, ниспадают до бедер, а пальцы немного слишком длинные и узкие. Её глаза светятся ярко-красным, а зрачки окружены узким светлым кольцом. Она едва ли старше Артура на несколько лет. Её черты лица напоминают мне змеиные.

Лицо Артура нечитаемо, когда он делает шаг вперед.

— Эдгар, результаты твоего осмотра были представлены Её Высочеству Рейвен. Поклонись и окажи почтение.

Рейвен… Я знаю, что уже слышал это имя. Но где? Зубы невольно сжимаются, когда на меня снисходит озарение. Императрица Фернестии? Что она здесь делает?

Императрица Рейвен — та самая ужасающая Верховная жрица, которая правит Фернестией. Она убивает безжалостно, её жажда войны не знает границ. Её покойная мать воспитала её в духе ярости и ненависти. За последнее десятилетие под властью Рейвен Фернестия захватила несколько соседних государств. Мы даже не знаем, что стало с ними после этого.

Они умеют хранить свои секреты.

От одного её вида к горлу подступает тошнота. Это всё Фернестия.

Всё и каждый здесь подчиняются Фернестии.

Так почему я здесь? Что случилось с моей семьей?