13

ТЕРРА

ПОЛЯ

Мне всего девятнадцать, но, сука, как же паршиво спать на земле.

Солнце уже встает, а иней покрывает мои щеки и ресницы. Элиас обвил меня целиком, укрыв своей курткой, и крепко прижимает к себе. Его рука, теплая и тяжелая, лежит у меня на животе.

Моя Тень ворочается в плоти вдоль позвоночника, подзадоривая его. А еще я чувствую, как его член упирается мне прямо в задницу.

Какого черта мне делать? Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох.

Элиас издает низкий рык у меня за спиной, и я мгновенно замираю в его руках. Страх и вожделение танцуют в моих венах, пока моя Тень неистовствует в резонансе с его.

— Прекрати, — бормочет он, придвигаясь ближе и зарываясь губами в кожу на моей шее, а затем берет ее в зубы, как гребаный зверь.

— Я ничего не делаю, — выдыхаю я, и голос предательски дрожит. Я уже мысленно корила себя за это. Этот тип питается моей неловкостью, мне нужно стать жестче.

Он кусает сильнее, шею пронзает боль, заставляя меня извиваться в его объятиях, податься задом назад и застонать. Элиас с силой втирается в меня членом, глухо стонет, прижавшись губами к моей коже.

Боги, помилуйте.

— Тени делают всех такими озабоченными? Отвали от меня, — огрызаюсь я и пытаюсь убрать его руку с живота, но лишь опускаю её еще ниже. Он позволяет ладони скользнуть под пояс штанов, находит место, где я уже плавилась от жара, и притягивает меня ближе.

— Нет, не делают — если только вы не связанные Тени. Шансы — один на миллион, и я никогда не находил таких, как ты, — шепчет он мне в ухо, потирая клитор пальцем.

Я подаюсь бедрами вверх и прикусываю нижнюю губу: напряжение между бедрами достигает предела.

— Ну да, конечно… ты никогда не находил мою Тень, но тебе на меня плевать с высокой колокольни, и мне на тебя тоже. — Я дергаюсь, пытаясь вырваться из его хватки, но он не отпускает.

Элиас проводит языком от основания шеи до чувствительной кожи за ухом.

— Да брось, милочка… позволь мне показать, как сильно мне на тебя не плевать. — Мое сердце бьется в ритме его низкого голоса, который пронзает меня насквозь. Мы оба знаем, что он лжет.

Он перестает ласкать меня и стягивает вниз мои штаны и трусы. Сердце колотится о ребра, а вагина пульсирует от желания, чтобы он наконец наполнил меня, но гордость твердит «нет».

— Ладно, только давай быстрее. — Я пытаюсь казаться равнодушной и издаю скучающий вздох.

Он вздрагивает у меня за спиной, отдергивает руку и отпускает.

— С тобой никакого веселья, — ворчит он, поднимаясь на колени. Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку, коснувшуюся уголков губ.

Я поднимаюсь и отряхиваю свою черную тактическую экипировку. Кости ноют после сна на голой земле, а отсутствие утреннего кофе в сочетании с его дразнящими ласками делает меня чертовски раздражительной.

— Значит, я интересна тебе только когда сопротивляюсь, да?

Он бросает на меня испепеляющий взгляд и запускает пятерню в свои великолепные белые волосы.

— Это называется фетиш, милочка.

Мы сверлим друг друга хмурыми взглядами, прежде чем одновременно начинаем смеяться. Элиас качает головой и проводит ладонью по губам, словно сам удивлен тем, что это кажется ему забавным. Это первый смех, который я от него слышу, и его глубокие, бархатистые нотки пробирают меня до самых костей, заставляя вибрировать всё внутри.

Что за пугающе прекрасный звук?

Он встает рядом, нацепив на лицо привычную угрюмую маску, но это только вызывает у меня самодовольную ухмылку. Его лицо могло бы стать моим новым утренним наркотиком. Густые темные брови, острая линия челюсти — от одного этого вида внутри просыпается голод.

— Ты ведешь бессмысленную войну, знаешь ли. Даже если я тебя, блядь, ненавижу, я всё равно буду тебя трахать и позволю нашим Теням брать свое.

У меня челюсть отвисает, и, будь у меня шерсть, она бы сейчас встала дыбом.

— Вау, ты определенно знаешь, как заставить девушку влюбиться в психопата.

Я хлопаю ресницами, изображая обожание, а затем показываю ему средний палец, за что удостаиваюсь выразительного взгляда, пока он хрустит шеей.

— Любовь — это миф, — отрезает он, и я поднимаю бровь: в этом мы с ним единодушны. Интересно, кто преподал ему этот урок?

— И не поспоришь.

Он задумчиво изучает меня, а затем делает шаг ближе и свистит, призывая Велиса.

— Нам не обязательно любить друг друга, чтобы трахаться, детка. — Он смотрит на меня с жаром, выжидая, клюну ли я на приманку.

Я скрещиваю руки на груди.

— А с чего ты вообще взял, что нам это нужно?

Я закатываю глаза, делая вид, что мне неинтересно, хотя моя Тень внутри извивается от вожделения, слушая этот разговор.

Он обнимает меня за талию, и его мышцы напрягаются, когда наши Тени сплетаются на коже.

— Шанс найти связанных Теней практически равен нулю. Кровь носителей притягивается друг к другу, словно магнитом, и этой тяге невозможно сопротивляться. Ни ты, ни я не сможем от этого сбежать. — Он оглядывает меня с ног до головы, и впервые в его взгляде нет ни капли отвращения. — Наша кровь жаждет слияния — разве ты не чувствуешь? Мне стоит колоссальных усилий не швырнуть тебя на землю и не сожрать прямо здесь, к чертям собачьим.

Я хмурюсь и подношу флягу с водой к губам, дрожа от того жара, которым веет от его слов.

— И что произойдет, когда они сольются?

Элиас смотрит на меня как на идиотку.

— Ты выносишь моего ребенка — разве это не очевидно?

Я давлюсь водой и выплевываю её, заходясь в кашле, потому что прекрасно знаю, что, блядь, всё расслышала правильно.

— Какого хрена — НЕТ! Что с тобой не так? — Я швыряю в него флягой, и он пригибается, прежде чем она успевает врезаться в его прекрасную психованную физиономию.

Велис появляется из теней на земле и наблюдает за нами, ожидая, когда мы заберемся к нему на спину, но после этих слов меня мутит. От этого величественного черного существа исходят клубы холодного дыма, а его потусторонние глаза смотрят на меня с утешением.

Элиас пожимает плечами.

— Я просто говорю тебе, чего добиваются Тени, а не чего хочу я.

Я смеюсь, потому что он, блядь, совершенно невменяемый.

— Да, мне плевать, чего хотят Тени. Даже не надейся, чувак. Только что твое «может быть» превратилось в «ни за что», — бормочу я, запрыгивая на спину Велиса.

Тень подо мной довольно мурлычет, но я игнорирую это, пока Элиас устраивается позади меня.

Я собираюсь игнорировать всё, что произошло этим утром, но это оказывается сложно, когда он наклоняется к самому моему уху и шепчет:

— Еще посмотрим.

Велис плавно несется через долины золотистых полей, его лапы скользят по земле с невозможной скоростью. Небо сегодня серое, и мир пугающе безмолвен. При такой скорости к завтрашнему дню мы будем в Баркове.

Сердце замирает при мысли о том, что Элиаса арестуют, как только мы въедем в город. Военные не пустят фернестийца в столицу, а я уж точно не собираюсь хранить его секрет… Помню, он говорил, что они тогда и против меня обернутся, но я ведь очевидно из Навасика. Это единственная деревня во всей Хейре, где живут люди с зелеными глазами. Об этом знают во всех странах, даже в академии преподавали. Они не станут меня допрашивать… надеюсь.

Мы скачем весь день напролет и останавливаемся только тогда, когда солнце опускается низко к горизонту. Велис снова показывает свой дикий нрав, как только солнечные лучи угасают. Как только он растворяется в тенях и исчезает, я с неохотой смотрю на Элиаса. У нас заключено негласное перемирие: мы просто не общаемся весь день, чтобы не перегрызться. Пока что это отлично работает.

Желудок скручивает от голода, и я с ужасом думаю о сухом куске хлеба, который мы жевали всё это время. Я позволяю глазам скользнуть по напряженным мышцам Элиаса под тактической экипировкой. На шее вздулись вены, а челюсть сжата так, будто он всем своим видом говорит: «Даже не подходи, мне не до тебя».

Жаль, что он безумен, иначе я бы воспользовалась его готовностью перепихнуться. Но боги, он псих, если думает, что я хоть день проживу без контрацепции. Придется держать свой запас травяного чая при себе. Я прихватила с собой горсть, и уверена, что смогу пополнить запасы в Баркове.

— Я поищу место для ночлега, — бормочет он и уходит в заросли. Я наблюдаю, как он начинает обустраивать лагерь, а сама оглядываюсь, пытаясь оценить обстановку.

Я никогда не покидала Навасик, так что всё это для меня в новинку. Здесь нет гор. Вижу их где-то далеко, в стороне Баркова, но… здесь странно равнинно, и я не могу отделаться от жуткого предчувствия, которое грызло меня весь день.

Мы не встретили ни одного человека. Ни души за весь этот путь. От этой мысли по спине бежит холодок. Барков же всё еще держит оборону против Фернестии, правда? Они во всём разберутся… Хейра — величайшая нация, нас не могли вот так запросто свергнуть, могли?

Я хмурюсь и потираю плечи, спасаясь от пронизывающего холода. Нам повезло, что в низинах долин еще не выпал снег. Но вдалеке тучи выглядят как синяки, обещая снегопад и резкое падение температуры.

Тень под моей кожей беспокойно ворочается, и я вздрагиваю. Кажется, она чувствует… опасность. Я перевожу взгляд на дорогу, что проходит метрах в ста отсюда. Мы ехали вдоль неё, но держались на расстоянии на случай патрулей хеирских солдат. Элиас говорил, что не хочет лишних убийств, но я ему не верю.

Грузовик военного образца катит по дороге, и моё сердце пропускает удар. Я не знаю, что делать. Здравый смысл велит бежать к машине — скорее всего, это солдаты Хейры, которые могли бы меня спасти, — но я почему-то не хочу расставаться с Элиасом. Он знает, где найти Эдгара, и понимает в том существе, что живет в моих венах, куда больше остальных.

Грузовик резко сворачивает с дороги в поле, прямо на меня. Я в ступоре, не зная, что предпринять, и в порыве чисто инстинктивной реакции разворачиваюсь и бегу обратно к Элиасу. Фары приближаются, пока я несусь к зарослям. Элиас вылетает из кустов, его глаза расширяются от шока, когда он видит грузовик у меня за спиной.

Я спотыкаюсь на ровном месте, в небе раздается оглушительный треск, и стена огня рассекает путь Элиаса ко мне, заставляя его остановиться. Я с силой врезаюсь в землю, и в нос бьет запах сырой почвы, когда я перекатываюсь.

Я сажусь и с ужасом смотрю на пламя — как это вообще произошло?

Грузовик останавливается передо мной, двери распахиваются, и шестеро мужчин выпрыгивают наружу, их сапоги ударяются о землю быстрее, чем я успеваю встать. Они окружают меня, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что это вовсе не хеирские солдаты. Их тактическая экипировка похожа на ту, что у Элиаса, а символ двух спина к спине обращенных полумесяцев — это четкий знак жаждущей крови нации.

Они фернестийцы.

Моё сердце уходит в пятки, я впиваюсь пальцами в землю, чувствуя, как страх проникает до самого костного мозга. Элиас кричит что-то из-за десятифутовой стены огня, но я не могу разобрать слов из-за треска пламени.

— Смотрите, девчонка! — один из них смеется и возбужденно толкает локтем товарища. Кровь стынет в жилах, я готовлюсь драться до последнего вздоха.

— Дай сначала просканирую её — посмотрим, стоит ли она хоть чего-то для доктора Кейна, — бормочет предводитель, подходя ко мне.

Солдат наклоняется и крепко хватает меня за шею, легко приподнимая за горло. У меня мгновенно кружится голова. Я не могу даже вдохнуть, пока он не спеша достает какое-то устройство, чтобы просканировать меня.

Он подносит его к моим глазам, прибор издает несколько пикающих звуков. Глаза солдата расширяются, когда он смотрит на экран.

— Охренеть… это «Нова», — бормочет он, и его карие глаза встречаются с моими, прежде чем он бросает меня, и я падаю на задницу.

Товарищ за его спиной смеется:

— Мне послышалось, или ты сказал, что она «Нова»?

— Я сказал то, что сказал, — отрезает солдат, не сводя с меня глаз. В его взгляде мелькает тьма, отчего по рукам бегут мурашки. Я хочу вскочить и бежать, но ноги не слушаются. Элиаса больше не слышно, тело охватил полнейший шок.

— Да быть того не может, сканируй еще раз, — бормочет другой, протягивая свой прибор. Солдат наклоняется, хватает меня за подбородок и поворачивает голову, чтобы просканировать область за ухом. Снова раздаются те же сигналы, все шестеро склоняются над устройством, их глаза расширяются, а затем они нервно переглядываются.

— Дерьмо. Нужно доставить её в Алкроуз немедленно. Никаких остановок, кроме как на заправку. Живо! — орет солдат с ореховыми глазами.

Двое его головорезов хватают меня и тащат к грузовику. Я пытаюсь оглянуться в поисках Элиаса. Не знаю, почему чувствую себя в большей безопасности рядом с ним — в конце концов, они все фернестийцы, — но я не хочу быть вдали от него.

Я притворяюсь покорной, пока мы не доходим до дверцы грузовика, и их хватка ослабевает, когда они тянутся, чтобы открыть её. Я вырываю руки и срываюсь на бег по полю, сердце бешено колотится в ребрах. Холодный воздух обжигает легкие и сушит глаза.

В горле застревает крик, который я отказываюсь выпустить, но когда один из солдат с размаху сбивает меня с ног, боль поглощает всё, и я кричу. Рёбра проваливаются внутрь, ключица ломается с сухим хрустом. Отвратительный звук ломающихся внутри меня костей отдается в голове, накатывает тошнота. Металлический привкус крови наполняет рот, я исхожусь в кашле, и каждый вдох бьет по нервам острее прежнего.

Солдат ругается, поднимая и закидывая меня на плечо, и тащит моё сломанное тело обратно к грузовику. Мне остается только смотреть, как капли крови и слёз стекают с носа. Кольцо огня вокруг нас по-прежнему яростно пылает на фоне холодного воздуха, но Элиаса нигде не видно. Наверное, он там, сражается с ними прямо сейчас.

Мужчина запихивает меня в грузовик, не обращая ни малейшего внимания на мои переломы, и я вскрикиваю. Я знаю, что они скоро срастутся, но боги, как же адски больно.

Один из солдат сажает меня к себе на колени и прижимает к груди. Они все ржут, как кучка придурков. Жаль, что я не восприняла всерьез все эти наставления Элиаса о том, что надо быть «жестче», которые он пытался в меня вбить.

В кабине темно, воздух пропитан их мускусным запахом. Элиаса среди них нет. Я выдыхаю с облегчением — он не участвует в этом зверстве. Я знаю, что он по-своему порочен, но что-то внутри меня хочет верить, что он бы так не поступил.

— Дентон, погаси огонь.

Тот, кого я сочла Дентоном, поднимает руку, и пламя мгновенно гаснет. У меня глаза на лоб лезут от того, что я вижу.

Магия? Я думала, это миф… Мои кости начинают жечь, когда они принимаются срастаться прямо под кожей. Это Тени наделяют нас магией?

Грузовик трогается с места, и вся надежда умирает во мне. Из двигателя вырывается пламя, и машину разносит в клочья. Металл рвется, как ленты, масло брызжет в кабину. Удар взрывной волны раскрывает её, словно бутон из лома и крови, и выбрасывает меня в траву.

В глазах плывет, но я кое-как ориентируюсь в пространстве. Кровь стынет в жилах. Что, блядь, произошло с грузовиком? Я быстро шепчу молитву, благодаря богов, сохранивших мое тело в этом хаосе. Солдат, который сбил меня в поле, лежит, раскинувшись передо мной; в центр его лица вонзился острый металлический осколок. У него голубые глаза и ямочки на щеках — он выглядит моложе меня. Это выражение ужаса на мертвом лице навсегда врежется мне в память: пустота и страх…

Я медленно поднимаю голову, отголоски взрыва всё еще вибрируют внутри. Из обломков валит дым, всё залито кровью.

— Терра! — ревет Элиас, перекрывая скрежет металла, который гнется и коробится сам по себе — будто Тень Элиаса терзает его яростью, которую он выпускает наружу. — Терра, где ты?! — вопит он снова, и мороз пробегает по моей душе.

Его тело окутано черным туманом, тени танцуют на кончиках пальцев, а за спиной пляшет огонь. Белые волосы хлещут на ветру, серые глаза рыщут в поисках меня. Он выглядит совершенно взвинченным. Вены на его шее мучительно вздуваются под кожей, когда он снова рычит — чистое, неразбавленное бешенство.

На это зрелище стоит посмотреть.

Я дрожу, глядя на мертвого мальчишку перед собой. Я видела последствия резни в Навасике, но тогда моя Тень забрала у меня первоначальный шок. Сейчас же… сейчас я чувствую всё до последней капли. Кровь и это выражение ужаса на лице паренька…

Я протягиваю руку и касаюсь его щеки. Она холодная и безжизненная.

Крики Элиаса вычищают мои кости изнутри, замещая костный мозг жаждой моей Тени соединиться с его. Они взывают друг к другу.

Я подавляю порыв броситься к нему и не свожу глаз с изуродованного лица солдата. Ведь на его месте мог быть Эдгар. Где-то там он может лежать вот так же, мертвый. Мои пальцы скользят по нагрудному карману, отчаянно нащупывая край фотографии, которую я привезла с собой — там наши улыбки спрятаны в безопасности. Там, где его не настигнет участь этого бедняги.

— Э-Элиас? Блядь, мы не знали, что она с тобой! Пожалуйста! Пожалуйста! — один из фернестийских солдат истошно вопит от страха, поднимая руки в жалкой попытке защититься от Элиаса.

Волна синего дыма обвивает ладони солдата, выпуская в сторону Элиаса какой-то зловещий сгусток тени. Голубые полосы искрятся и потрескивают в воздухе.

Элиас с пугающей грацией поворачивает голову к солдату, его серебряные глаза светятся — они буквально пылают. На его губах расплывается кривая усмешка, он скалит зубы, направляя руку на этого жалкого ублюдка, и моя Тень внутри довольно ликует, ощущая мощь, исходящую от него. Я чувствую её даже на расстоянии.

Зловещая синяя аура развеивается за секунду под напором силы Элиаса. Солдат замирает на несколько мгновений, его тело начинает колотить в конвульсиях.

Затем Элиас просто сжимает пальцы в кулак, отсекая конечности врага во всех суставах. Плечи, колени, запястья, пальцы рук и ног — и, что хуже всего, шея. Кровь хлещет дождем, пока сердце несчастного бешено качает её, заливая Элиаса и всё поле этим багровым парадом.

Остальные выжившие после взрыва разделяют судьбу первого: они вопят, а затем разлетаются на сотню кусков. Элиас находит их одного за другим и разрывает на части, даже не прикасаясь к ним.

Велис жесток, как и сам Элиас… и я — его пара? Эта мысль пробирает до самого основания, я содрогаюсь от идеи, что моя Тень может быть такой же кровожадной.

Мои руки трясутся, пока я наблюдаю за этой бойней. Брызги крови оседают на щеках, теплых в зимнюю стужу. У одного солдата хватает ума пуститься наутек, но это не приносит ему никакой пользы. Даже с расстояния в сотню футов Элиас заставляет его тело разлететься на куски.

Поле погружается в тишину; тяжелый запах железа висит в воздухе. В темноте сгущается безмолвие смерти.

Ледяная, влажная рука ложится мне на плечо. Я вздрагиваю, но продолжаю смотреть в остекленевшие голубые глаза мальчишки.

Элиас проводит своей окровавленной ладонью перед моими глазами, закрывая от ужаса того, что он сотворил — моего первого настоящего столкновения с войной, — но он опоздал. Я видела всё… до последней капли крови.

Он поднимает мое обессиленное тело с земли и прижимает к себе. Я так боюсь его, что утыкаюсь лицом ему в грудь, лишь бы не видеть его серых глаз. Он мог убить меня точно так же в любой момент… Я дрожу, но моя Тень уютно сворачивается внутри, чувствуя его тепло.

Элиас молчит, унося нас прочь от места бойни. Не знаю, куда он меня тащит, но воля к борьбе и спорам исчезла… Кости ноют от усталости, а мысли заняты Эдгаром.

Через несколько минут я слышу шум бегущей воды. Элиас опускает меня на берег реки. Я не поднимаю глаз, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками в жалком порыве почувствовать себя в безопасности. Он опускается рядом на колени. Чувствую, как его серый взгляд прожигает меня. Когда я не отвечаю тем же, он хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на себя.

Я наконец позволяю слезам, которые сдерживала, пролиться, когда наши глаза встречаются. Его ладонь скользит по моей щеке и замирает там.

— Ты должна быть жесткой, детка, — говорит он буднично. Я лишь тупо киваю. Он плотно сжимает губы, словно это его раздражает. — Давай, тебе нужно отмыться, пока кровь не засохла.

Он встает, сбрасывает куртку и рубашку, затем стягивает штаны. Я упрямо смотрю на реку.

Я будто здесь, но в то же время меня здесь нет. Я не могу заставить себя двигаться или думать… Я просто чувствую страх, горящий в позвоночнике, пытаясь представить, что чувствовали те мужчины, когда Элиас разрывал их тела на части.

Стану ли я такой же злой, как он? Я не хочу.

Элиас наклоняется, расстегивает мою куртку и тянет её на себя.

— Подними руки, — говорит он приказным тоном. Я подчиняюсь, он снимает с меня рубашку, затем штаны. Мы оба остаемся в нижнем белье, когда он снова подхватывает меня на руки и заносит в ледяную воду.

Мой взгляд падает на собственное тело. Кровь пропитала тактическую экипировку насквозь и покрыла кожу красной коркой.

Он что, собирается убить меня точно так же?